Антология. Люди в сером

— Ищете… Ладно бы телевизор или там бетономешалку даже какую, а тут — бульдозер! И кому понадобился?.. Короче, я все сказал. Иди, Слесарев, и больше не греши. С ФСБ не ругайся.

«Все идет согласно предначертаниям», — рассуждал Сергей, уворачиваясь в коридоре от влекомого двумя сержантами окровавленного мужика. Мужик дергался и орал:

— Всех не перевешаете!

— Чего сделал-то? — приостановив сержанта, спросил Сергей.

— На автобусном вокзале нагадил, товарищ капитан, — доложил тот. — Прямо в зале ожидания. А когда милиционер ему указал, драться полез, оружие у него выхватывать начал… Ну, ребята ему немножко разъяснили.

— Правильно, — кивнул Сергей и двинулся дальше.

Все идет по плану. Фээсбэшники поверили в глупого мента, а как можно испугать глупого мента, чтобы он вовсе заткнулся и не рыпался? Правильно, позвонить начальству, чтобы оно мента пропесочило и чтобы оно велело менту не совать свой ментовский нос в дела, ему непонятные. Что и выполнил только что на «отлично» подполковник Глазычев.

Что ж, будем делать вид, что глупый мент испугался и на пушечный выстрел не подойдет теперь ни к зданию ФСБ, ни к НИИ люпина. Надо у Зотова спросить, но и того, скорее всего, тоже накачали. Вот только пластиночка эта… Уже догадались, наверное, что это — липа.

Но кто знает, была ли у старичка Корнеева настоящая? Может, он липу и хранил. Или поменял совсем недавно, а настоящую у него, убиенного, забрал киллер.

Ой, придется еще встретиться с достопочтенными Кактусом и Костюмом. Пытать, может, и не станут, но нервы потреплют.

Когда же эстонец явится, интересно? Без него — никакого прикрытия… Ладно бы еще эстонец попался терпимый, а то приедет какая-нибудь сволочь. По-русски, интересно, разговаривает? А жрет что? Какие-нибудь свои пумперникели.

Заметив сидящего на подоконнике Зотова, Сергей подрулил к нему. Тот таращился в окно.

— Что там?

— А вон какой-то тип девку на это самое крутит, — хихикнул Зотов.

Рядом со зданием отделения находилась замороженная с незапамятных времен стройка — вроде как Дворец культуры, и в окружении осыпающихся кирпичных бастионов частенько веселились местные подростки и более взрослая часть населения. Соседство с милицией никого не пугало. Видимо, народ исходил из того, что ментам хватает забот и в других частях города, а у себя под носом разбираться недосуг. Так оно и было — очень редко Глазычев посылал людей отловить особенно обнаглевших граждан, оравших непристойные песни и пытавшихся бросать камнями в окна. В остальное время народ гулял как хотел.

Вот и сейчас на площадке недостроенного второго этажа сидела парочка: багрово пиджачный стриженый тип и сопля лет пятнадцати. Сопля расселась на ступеньке, вытянув длинные ноги в туфлях на ужасающей вышины «платформах», и сосала из двухлитровой бутылки сидр. Это сладкое девятиградусное пойло на первый взгляд было безобидным, но очень быстро срубало, так что им вовсю пользовались для совращения таких вот «лолит».

Стриженый сидел на корточках рядом и попивал пиво в ожидании, пока подругу развезет.

— Ждешь продолжения? — укорил приятеля Сергей. Зотов развел руками:

— А что еще делать? Можно прогнать.

— Черт с ними, не гони… Не ты один смотришь.

— А то. Лейтенант Файбышевич даже бинокль из дому притащил, говорит, много интересного видел. У него-то кабинет на пятом этаже, обзор отличный… — завистливо сказал Зотов. Потом подумал и добавил: — А можно и прогнать. Девка знакомая, что любопытно. Из нашего дома, в девятом классе учится, звать Маринка. У нее батька работает на макаронной фабрике.

— Тогда чего смотришь? Пойдем навешаем этому Гумберту Гумберту.

— Кому? — опешил Зотов. — Ты что, его знаешь?

— Потом объясню.

В дежурке они попросили у сержантов дубинки. Осторожно поднявшись по лестнице, затаились в какой-то нише. Сюда ясно доносились голоса.

— А сидр вкусный… — тянула «лолита» — Маринка.

— Еще хочешь? Еще куплю, — рисовался стриженый. — А ты это… В рот берешь?

— Чиво-о-о? — тянула Маринка с деланным непониманием.

— Ну это… Берешь или нет? Я тебе полтинник дам.

— Полтинник, говоришь? — Зотов выскочил на площадку. Стриженый поперхнулся пивом, «лолита» уронила свою бутылку. Сидр с бульканьем полился на бетон.

— Ты, мужик, иди отсюда, — сказал стриженый. Из-за угла выдвинулся Сергей, глаза стриженого забегали, но он не сдавался.

— Дядь… Дядь… — пискнула «лолита», пытаясь, видимо, вспомнить, как зовут Зотова.

— Не местный, что ли? — спросил Зотов, хлопая дубинкой по ладони. — Ты, дурья башка, знаешь хоть, где взялся девку соблазнять?

«Лолита» бочком проскользнула к лестнице и затопала вниз. Стриженый шмыгнул носом.

— Вот этот дом, — Зотов показал пальцем на отделение, — милиция. А ты — дурак. Стриженый не знал, что делать.

— Вали отсюда, — приказал Зотов, и стриженый быстро ретировался, бросив свои напитки.

— Сделали доброе дело, — резюмировал Сергей. — Дубинки только зря брали.

— Теперь ребята обидятся. Скажут, все шоу испортили…

— Зато девку отмазали.

— Девка только огорчилась, как ты мог видеть. Не заработала свой полтинник, а то и стольник. Вот я вечером батьке ее скажу, он устроит ей заработки, — мстительно сказал Зотов. Они стали спускаться по лестнице, и вдруг Зотов спросил: — Слушай, тебе никто не звонил?

— Звонили, а как же. Из гаража звонили, потом Марков из ОБЭП… — начал перечислять Сергей, но Зотов помотал головой:

— Нет, не по работе. Странных звонков не было?

— Да нет вроде.

— А мне был. Сегодня, недавно совсем. Какой-то мужик спрашивает: «Лейтенант Зотов?» Я говорю, что я. А он мне: «Зотов, не будьте идиотом. Вам это надо?» Я говорю: «Ты о чем, мужик?» Он мне: «Ты знаешь, о чем. У тебя семья, думать головой надо». И трубку положил. И знаешь что, Сергей?

— Что? — спросил Сергей, хотя прекрасно знал, что сейчас скажет Зотов.

— У меня и в самом деле семья… Я не знаю, тарелка там или нет, хотя скажу честно, нету там ни хрена, сказки одни… Но не хочет кто-то, чтобы мы туда лезли. Сунулись — и ладно, получили по носу — и чудненько. Тебе оно надо? Мне — нет. Подвезти попросишь или там другое что — пожалуйста, но брось ты этот институт хренов, кэптен. Вон дел сколько. Хочешь майора — заработаешь еще, молодой совсем… Ты меня понял?

— Понял, Зотыч, — сказал Сергей. — Понял, как не понять.

Глава 14

Из родной кровати да в последний раунд.

Из Христовой благодати да в андеграунд.

Егор Летов

Черное. Белое. Черное. Белое. Огромный стробоскоп замедляет свое движение. Кажется, сейчас станут видны лопасти вентилятора… Черное. Белое.

Кусты… Небо… Облака… — Спине холодно.

Хейти поднял голову, почувствовав, что что-то тянет за одежду. Дергает.

После того как зрение наладилось и окружающие предметы перестали множиться, Хейти разглядел, что за край его плаща уцепилось что-то рыжеватое. И живое.

При ближайшем рассмотрении это оказался маленький лисенок, который ухватился за краешек плаща Хейти и старался или утащить такой большой кусок мяса в укромное место, или просто мыслил оторвать понравившуюся подкладку. Теперь у него завязли зубы в ткани и он, увидев, что жертва оказалась живой, вытаращил в ужасе глаза и всеми силами пытался освободиться. Нелепо распахивал пасть и отступал назад.

— Отдай плащ и можешь валить к мамке, — сказал Хейти и обнаружил, что охрип.

«Сколько ж я тут провалялся, на холодке?» — Мысль показалась Хейти бесполезной, тем более что предыдущий день почти полностью стерся из его памяти.

«Это второстепенный вопрос, — решил он. — Гораздо важнее вопрос другой. Где я и как отсюда выбираться? Вот выясню это, а потом начну думать, как я сюда попал. В жизни появляется смысл».

Лисенок тем временем с треском вырвался из плена и рванул куда-то в кусты. В зеленеющей траве мелькнул его пушистый хвост.

Хейти встал. Особого результата это действие не принесло, вокруг были кусты, полностью скрывающие перспективу. Где-то вдалеке виднелись макушки деревьев. Лес.

«Ну и черт с ним, по солнцу сориентируюсь», — неуверенно подумал Хейти, припоминая смутно, что втюхивал капрал на армейских сборах.

Эстонская армия управлялась людьми, мыслящими реально. Эти люди понимали, что вести сколь-либо эффективные боевые действия против «теоретически предполагаемого» противника, буде оный возымеет желание навести свои порядки на берегах Балтии, не представляется возможным. А значит, единственное, что может сделать армия маленького государства, это уйти в подполье с целью выживания на период смутных времен. А поскольку эстонская армия в основном состояла из молодых людей призывного возраста, то выживание этих самых «бойцов» означало сохранение целого поколения нормальных, половозрелых молодых людей, генофонда, можно сказать. И это для маленькой нации было вопросом далеко не последней важности.

Таким образом, эстонских солдат и офицеров хорошо обучали одной военной мудрости. Не заблудиться в лесу, не утонуть в болоте, не попасть в ловушку, не помереть с голода на природе. Всему остальному, типа артиллерийских стрельб по мишени при помощи одного хорошо пристрелянного прицела на все артиллерийское отделение или сборке-разборке израильского автомата «галил», выделялось второстепенное место в воинской выучке. Один черт — не пригодится, так зачем солдат мурыжить?

Случались, конечно, трагичные и непонятные с точки зрения логики инциденты, вроде переправы вплавь через морской пролив Курксе, но главной задачей было научить эстонского солдата выжить в лесу на манер Робинзона.

Из отрывочной информации, которую Хейти получил на сборах, следовало, что перво-наперво нужно определиться со своим инвентарем. То есть с тем, что имеется у предполагаемого Робинзона в карманах.

Произведенная небольшая инвентаризация повергла Хейти в тягостные раздумья. И не из-за своей скудости. Наоборот. При себе Хейти обнаружил все необходимое для того, чтобы продержаться в лесу несколько дней. Самые простые рассуждения приводили к довольно неутешительным выводам. Например, о том, что вся деятельность Хейти за последнее время носила характер, подконтрольный кому-то неизвестному. И этот кто-то пока постоянно оказывался на шаг впереди своего поднадзорного, подталкивая его в нужном направлении. Хейти явно играл в чью-то игру, о содержании которой знал не больше, чем положено знать пешке о направлении главного удара в предстоящем гамбите.

«Плохо, очень плохо, — печально подумал Хейти. — Очень редкая пешка выбивается в ферзи. Чаше всего она становится разменной…»

Единственной вещью, которой порадовался Хейти, был его пистолет, провезенный неведомо как через эстонско-русскую границу. Каким образом это произошло, Хейти сказать достоверно не мог. Память на этот вопрос отвечала странным образом и черными пустотами.

Однако радость обретения знакомого оружия оказалась преждевременной.

Повинуясь необъяснимому желанию, Хейти поднес пистолет к лицу и втянул воздух. От ствола исходил явственный запах, который спутать с чем-либо было невозможно. Запах пороховой гари.

Хейти посмотрел на пистолет, как будто это был не знакомый и надежный «глок», а гадюка. Повертел в руках, сверил номера. Нет. Все точно. На вооружении у Полиции Безопасности несколько таких пистолетов. Один у комиссара, один у регионального контролера Эйнара Мяги и один у Хейти. Остальные довольствовались либо «Макаровыми», либо недавними ПСМ.

Как Хейти выбивал из руководства именно «глок» — отдельная история, достойная занесения в учебники мелкого интриганства. Но выбил. И вот теперь из его оружия кто-то стрелял. Возможно, что и сам Хейти, но он такого за собой не припоминал и надеялся, что этого не было.

Положение вместо того, чтобы улучшиться с находкой снаряжения, ухудшилось. Не улучшали настроения даже небольшие запасы пищи, галеты и какие-то обезвоженные концентраты с питьевыми таблетками.

К поясу («Кстати, что за пояс? Я такой не ношу») был прицеплен небольшой нож из разряда дешевых ножей выживания, с полой рукоятью, внутри которой обнаружились спички, неизвестные таблетки, моток нейлонового шнура и даже нехитрая рыболовная снасть.

«Скаутские какие-то приключения, — подумал Хейти, озабоченно разглядывая кусты вокруг и сожалея, что на сборах больше ухлестывал за симпатичной поварихой, чем слушал капрала. — Как все-таки меня сюда забросили?»

Явных следов множества людей, тащивших на себе тяжелое тело, не наблюдалось.

«Ну не вертушкой же?!» — Хейти посмотрел на небо.

«Я ничего не знаю», — ответило безоблачной голубизной небо.

«Отпираться будем?» — строго спросил Хейти.

На это небо только пожало невидимыми плечами и перестало обращать на человечка внизу внимание.

«Ну и хрен с тобой, — разочарованно подумал Хейти и внимательно осмотрел кусты. — Кто у нас где?»

Кусты неразборчиво что-то пробормотали. Кажется, матерной рифмой на слово «где».

«Тоже хорошо, — подвел итоги Хейти. — Что бы нам теперь со сторонами света придумать?»

Что-то вспомнив, он засунул руку в карман плаща. Где-то там должен был лежать маленький, чуть ли не детский, компас, который тем не менее указывал на север достаточно точно. Его маленькому Хейти подарил отец в день рождения. С тех пор этот компас стал чем-то вроде талисмана… И вот, кажется, пригодился.

Вопрос, в какую сторону идти, решился сам собой. Хейти оставил солнце за спиной и двинулся на восток. В ту сторону, куда ринулся незадачливый лисенок.

Он шел весь день. Сопровождаемый любопытным лисенком, который шуршал чем-то в кустах, становился на пенек, чтобы лучше разглядеть странного человека, и высовывал из густой травы острую мордочку с белой отметинкой возле черного шевелящегося носа. Иногда Хейти даже начинал беспокоиться, не забрел бы лисенок далеко от родного дома, норы или что там у него… Однако лисенок был весел, нор не искал и предоставлял Хейти думать о разного рода проблемах в одиночестве.

— Ну и черт с тобой, — сказал Хейти. — Не хочешь домой идти, и не надо.

Разговаривать с собой, лисенком, небом и встречающимися по пути пнями и прочими лесными прибамбасами уже вошло у Хейти в привычку. Подобные разговоры отвлекали. Отвлекали от довольно печальных мыслей по поводу того, что случится, если неизвестные игроки, которые кидали Хейти как пешку, просчитались и он не достигнет места назначения за отведенный ему условный промежуток времени. Время определялось только продуктами и охотничьими способностями самого Хейти, к которым сам он относился с большим скептицизмом.

Несколько раз он натыкался на ручейки. Чистые и холодные. Хейти увидел в этом хороший знак и некоторое время шел в довольно приподнятом настроении. Затем это настроение сменилось апатией. Усталость брала свое.

Приблизительно в шесть часов вечера Хейти начал искать место для ночлега. И сдуру чуть не заночевал на краю большой поляны, однако, обнаружив в высокой траве огромные пролежни, поспешил убраться, не решившись тягаться с тем зверем, который приходит поваляться ночью в эти заросли. Кабаны не были в числе его любимых зверей.

В конечном итоге Хейти устроился под высокой березой. Мощное дерево уверенно отвоевало себе место в этом лесу. Оттеснило, выдавило, пережило своих конкурентов и теперь заслуженно наслаждалось солнечными лучами. Под его стволом, в груде сухих листьев и расположился Хейти, предварительно пошуровав в листве палкой на предмет каких-нибудь сюрпризов типа зазевавшегося ежа или по-весеннему дурной гадюки. Место было чистое.

Костер разводить не стал. Согреться не согреешься, а спать не будешь. Да и разогревать было особенно нечего. И уныло сжевав пару галет, Хейти начал клевать носом. А потом забылся беспокойным лесным сном, вздрагивая всем телом и вполголоса матеря уже знакомого лисенка, который норовил подобраться поближе. То ли для того, чтобы откусить-таки приглянувшийся кусок плаща, то ли чтобы сделать еще какую-нибудь лисью пакость.

Глубокой ночью, когда стало холодно, а ночной воздух извлек из тела последние остатки тепла, Хейти почувствовал, как что-то небольшое, но теплое и пушистое, остро пахнущее, удобно устраивается рядом с ним. Сопит и сворачивается клубочком, пряча черный нос с белой отметинкой в пушистой шубе своего хвоста.

«Умом Россию не понять…» — подумал Хейти и пришел к выводу, что эта затасканная цитата целиком относится еще и к местной фауне, коварной, но вот ведь добродушной.

«Одни их медведи чего стоят, — думал Хейти, медленно отключаясь. — Морды… Добрые… А сунься — сожрет мигом… Сволочь».

Хейти провалился в глубокую черную ночь. Чтобы открыть глаза только утром.

Глава 15

Самолет усмехнулся вдребезги

В бугорок обетованной земли.

Егор Летов

На Зотова Сергей ничуть не обиделся. Тот прилип к этом делу случайно, и главной ошибкой было то, что он ему рассказал про тарелку и прочую сайенс фикшн. Пусть он и не поверил, но все же…

Списанное на ФСБ убийство деда само по себе не привлекло бы никакого внимания, особенно если учитывать боевое прошлое убиенного. Сергей был уверен в том, что Зотов будет молчать и не сдаст, но из игры он, бесспорно, вышел. Что ж, что Бог ни делает…

Одно неприятно: остался совсем один. А один, как гласит народная мудрость, в поле не воин. Тем более против отлаженной, пусть и разболтанной слегка проделками Калугина и Бакатина машины ФСБ. И ведь не шпион я, не шпион! Не на дядюшку Сэма работаю. Просто докопаться хочется, из-за чего же человека убили…