Антология. Люди в сером

В кабинете Сергей определил свинку в двухлитровую банку, бросил туда же недогрызенную морковку и стал ждать визитеров из ФСБ. Почему-то никто не приходил, и он предпринял очередную, последнюю попытку разобраться с записной книжкой. На сей раз он листал ее довольно долго, но снова ничего существенного не разобрал: все те же сокращения, ничего не говорящие цифры и буквы. По большому счету пользы от книжки не было никакой. Пусть в ФСБ башку ломают.

Через полчаса явился Зотов.

— А мне из Чека звонили, — беззаботно заявил он, усаживаясь и тут же принявшись дразнить свинку карандашом.

— Пугали, не водись, мол, с капитаном Слесаревым? — хмыкнул Сергей.

— Вроде того. Спрашивали, чего нас в НИИ носило, А я на тебя свалил. Сказал, просто подвез, а по делу и не знаю ничего… Правильно?

— Правильно. Я им Кирдана подсунул.

— Кирдана?! — развеселился Зотов. — Силен! А животное откуда? — Дедово животное, пожалел скотину. Там уже чекисты роются…

— А ты думал… Как назвал?

— Никак.

— Назови Чубайсом. Он тоже рыжий.

— Свинке обидно будет, — покачал головой Сергей.

— Ей-то чего, она за свет не платит… Это, кстати, не она, а он. Хряк то бишь. Или кабан.

— Свинтус, — усмехнулся Сергей.

— Вот и назови Свинтусом. Домой потащишь?

— Пусть тут сидит. Я дома реже бываю, чем на работе, ему скучно будет. В дверь постучали.

— Прошу вас! — крикнул Сергей. Вошел Кактус, на сей раз к ветровке добавилась коричневая замшевая кепка.

— Привет бойцам невидимого фронта, — желчно сказал прозорливый Зотов и удалился. Кактус гадливо посмотрел ему вслед и спросил:

— Книжечки готовы?

— Пожалуйста. — Сергей отдал ему нехитрый архив Корнеева. Кактус внимательно все пролистал, положил в богатого вида кожаный портфельчик, уточнил:

— А ту… детальку, что нам принесли, вы где обнаружили?

— Да вот в книжечке, за обложкой, — с готовностью указал Сергей.

— И не надо так шутить больше, — наставительно сказал Кактус, выходя. Что он имел в виду, Сергей так и не понял. То ли шутку Зотова, то ли выходку со свинкиным ящиком, то ли всю историю с наследством Корнеева…

В любом случае Сергей имел все основания полагать, что шутки только начинаются.

Домой он ушел пораньше, сославшись на проблемы с желудком и кое-какие встречи с информаторами. Дома поставил вариться купленные в гастрономе пельмени «Студенческие», сунул в магнитофон кассету и сделал погромче.

Группу «Гражданская Оборона» Сергей полюбил неожиданно — у какого-то малолетнего хулигана отобрали газовый пистолет, два косячка и всякий мусор, среди которого оказались две аудиокассеты. Они валялись в сейфе, пока Сергей со скуки не прослушал их. Это оказались — как он выяснил потом — альбомы «Прыг-скок» и «Русское поле экспериментов», что-то в надрывном хриплом голосе вокалиста Сергея тронуло, расслушал он и матерные, но насквозь понятные и правильные тексты. С тех пор он скупал у слепого торговца-меломана на рынке все, что появлялось, чем шокировал тусующихся там же местных панков и прочих неформалов. «Бона, мент идет «Гражданку» покупать», — шушукались они.

На работе к увлечению Сергея относились благосклонно и на пьянках даже позволяли спеть иногда под гитару что-нибудь вроде «Говно не тонет ни в воде, ни в крови». Зотов был поклонником более мелодичных произведений — Пугачевой, «Блестящих» и даже Шуры — и периодически ссорился с Сергеем.

— Ну вот чего он рычит? — патетически вопрошал Зотов, тыкая пальцем в динамик. — Нормально нельзя петь?

— Ему так поется.

— Ага. А музыка? Где музыка? Грохочет чего-то… Ты совсем с ума сошел, вот что я тебе скажу. Скоро наркоманом станешь, серьгу в ухо вденешь… Как пидор…

— С серьгой — это еще не значит пидор.

— А чего они тогда? Видел я пидоров, все с серьгами Вот Шура, например… И ты скоро станешь…

После этого Сергей обычно посылал Зотова в соответствующие места. Зотов не уходил и после очередной рюмки начинал ныть по новой, пока Сергей не включал нейтрального Шевчука или Ляписа Трубецкого.

Сейчас он слушал «Ходит дурачок…», пытаясь разыскать в холодильнике бутылочку с кетчупом и напевая себе под нос. Думал он, впрочем, совсем не о кетчупе и даже не о словах хорошей песни.

Что же теперь делать?

Бросить все, и пусть ФСБ занимается тарелками, институтами, мертвыми старичками и таинственными пластиночками? Нет, это банально. «Характер у меня такой, — сказал Сергей сам себе, — что я теперь с этого не слезу». Иначе — опять бытовуха, пьяные драки, ограбления ларьков с пивом и жвачкой, отлов кавказцев, которых потом все равно отпустят за бабки…

Назвался груздем — лезу в кузов.

Вот только будут теперь на хвосте висеть и днем и ночью. Надо бы Борисыча заманить, чтобы поискал по углам жучков-паучков, есть у него волшебная машинка… Могли и понапихать, они ушлые. Хорошо хоть телефона дома нет. А то в кино и в книжках всегда в телефоны пихают.

Хорошо вон Бушкову… Сергей посмотрел на стопочку книг серии «Русский проект», лежавшую на кухонном столе. У него герои все сплошь и рядом хитрые, храбрые, и хотя вроде как из жизни взяты, на самом деле супермены. Просчитывают все на десять ходов вперед, знают, из-за какого угла басурман выскочит. Одна у них дурная черта — все как один попадаются на газовые баллончики. Даже любимый бушковский персонаж Сергея, капитан первого ранга Мазур, и тот рожу подставлял.

Ну, мы рожу подставлять не будем, решил Сергеи. А будем мы следовать созданному нами образу придурковатого мента-служаки, который весь дрожит, но форс держит. Что там предпримет ФСБ, еще посмотрим, а вот институтом стоит заняться. И вообще, надо взять отпуск за свой счет. Висяков никаких за Сергеем не числилось, так что недельку дадут. Сейчас обстановка вроде тихая…

Выловив серые пельмени и сложив в миску, Сергей обильно полил их кетчупом и принялся есть, запивая безвкусной газировкой «Колокольчик».

Первым делом — отпуск.

Вторым — транспорт, потому что на служебной не покатаешься, а своей Бог не дал.

Третьим — личная безопасность. Голову не открутят, но ссориться с чекистами вряд ли стоит. А тут еще эстонец этот обещанный… Что-то нет его, кстати. Ах, елки-моталки… Сергей в сердцах бросил вилку. Генерал отпуска не даст, скажет, возись с эстонцем. Ну что за невезение!

С другой стороны, возиться с эстонцем — не самое плохое занятие. Под эту марку можно выпросить автомашину попристойнее, да и времени будет навалом, на гостя спишем.

Дескать, просил город показать, то-се, пятое-десятое…

Сергей повеселел, вытер со стола капли кетчупа и возобновил поглощение пельменей.

Запищал дверной звонок. Китайского производства. Он когда-то пиликал «Не слышны в саду…», но через полгода потерял музыкальный дар и теперь просто зудел.

— Кто? — заорал Сергей, не отрываясь от пельменей.

— Открывай, — ответил женский голос.

Ну, точно. Милку принесло. Он опять отшвырнул вилку — она свалилась со стола и забренчала где-то под газовой плитой — и пошел открывать.

Милка была при полном параде: в черных обтягивающих штанах, какой-то кожаной курточке с обилием замочков и бляшек, рыжие волосы пострижены в каре, модные солнцезащитные очки… Бывшая жена, так ее перетак.

— Впустишь? — ехидно спросила она, стоя на пороге.

— Заходи.

Она вошла в прихожую, бросила сумочку на подзеркальник, деловито поискала глазами тапочки.

— Так иди, — махнул рукой Сергей.

— Свинячишь… — констатировала Милка и прошла на кухню. Покосившись на неаппетитные пельмени, она села на краешек табурета и побарабанила длинными наманикюренными ногтями по столу.

— Деньги нужны? — спросил Сергей.

— Догадливый…

— Зачем?

— Вовке на велосипед. Весна кончается, а у него нету. Другим детям завидует.

— Врешь небось. Тряпку какую-нибудь присмотрела?

Милка безмолвно закатила глаза: мол, ну и сволочь.

— Я куплю велик и сам ему привезу, — отрезал Сергей. — Довольна? Завтра с утра куплю и днем привезу.

— Ради бога. Мне главное, чтобы у дитенка велосипед был. Как у других, у которых батьки нормальные.

— Заткнись, — велел Сергей.

— Я-то заткнусь. А ты чтоб завтра велосипед привез. И вообще, я слышала, вам зарплату повысили.

— С чего бы вдруг?

— Повысили, повысили. А алименты по-старому идут.

— Что ж я, по-твоему, в бухгалтерии блат имею? Сколько положено, столько и идет.

— Вот я твоему генералу напишу, тогда узнаешь, — пригрозила Милка. Она поднялась с табурета, опять покосилась на пельмени: — Все говно жрешь?

— Когда ты готовила, жрал. Сейчас чуть получше, — парировал Сергей. Милка поджала губы и удалилась, хлопнув на прощание дверью.

Прожили они вместе два года и два года назад развелись. Милка работала в ателье швеей, правда, себя именовала не иначе как модельером-дизайнером. Развод произошел по хрестоматийной причине — Сергей случайно забрел с дежурства домой и обнаружил в постели свою жену в компании довольно тщедушного с виду типчика, оказавшегося массажистом местного футбольного клуба. Массажиста Сергей спустил с лестницы, пригрозив жестокой расправой в случае встречи, а с женой они моментально развелись. Сына Вовку, естественно, оставили ей, о чем Сергей очень жалел, но ничего поделать не мог.

Аппетит был окончательно испорчен. Сергей вывалил недоеденные пельмени в мусорное ведро и пошел смотреть телевизор, втайне надеясь хоть там увидеть что-то хорошее.

По ОРТ шел боевик из жизни японской мафии в Соединенных Штатах. Некий тип с лицом дегенерата, видимо тамошний полицейский, палил вовсе стороны из пистолетов. Еще бы, патроны в каждой скобяной лавке продают, а у нас замучаешься рапорты писать…

По РТР умненький дядя в кричаще желтом галстуке рассказывал про социальную политику правительства, которая, по дядиному мнению, была очень даже ничего. По мнению Сергея, социальная политика правительства, как и само правительство, была говном, поэтому он переключился на НТВ.

Там показывали что-то о Чечне, и Сергей, ругнувшись, выключил телик. Взял с полки первую попавшуюся книжку — оказался Симонов, «Живые и мертвые» — и стал читать, взгромоздив ноги на столик. Бездумно прочел несколько абзацев, понял, что судьба политрука Синцова, столь неудачно попавшего в самую бучу в первые же дни войны, его сейчас не увлекает, и бросил книжку на диван.

Велосипед купить, конечно, надо. Он вспомнил свой старый «Орленок», с примотанной к колесу фотопленкой, чтобы трещала, когда едешь. Рогоза была, а не велик. Сейчас понаделали: с мягкими сиденьями, колеса пневматические, ручной тормоз… Зато отвалится что — пиши пропало…

«Фигня. Все равно куплю», — решил Сергей и, не тратя больше время попусту, завалился спать.

Глава 12

КГБ— Рок.

Егор Летов

Выходные, неотвратимо приближавшиеся всю неделю, подступили совсем близко, и это ощущалось в конторе Графин стал особо усердно гнать работников с рабочих мест, Клара и Слава, притомившись за неделю, мирно тянули кофе, бросая друг на друга неприязненные взгляды, а куратор Хейти, лейтенант Мельников, потихоньку от Графина читал какой-то печатный труд, раздобытый днем раньше на одной из неисчислимых московских толкучек.

В конторе царила выжидательная скука первой половины месяца. Когда совсем не обязательно трясти информаторов, не нужно писать отчеты, не требуется ломать голову над какой-то хитростью или странностью в поведении некоего чиновника и рыскать по необъятным просторам подозрительных бумаг и предписаний.

— Хейти, — позвал Мельников и мотнул головой в сторону раскрытой книги. — Посмотри. У вас, кажется, такое растет в изобилии…

Хейти подошел и заглянул в текст.

На картинке был изображен куст можжевельника.

— Растет. Особенно в южной части страны. А что такое? В Карелии тоже встречается.

— Здорово, — задумчиво произнес Мельников.

— Почему здорово?

— Это как если б у вас из-под земли ЛСД произрастал. Прям в «марках».

— ЛСД?

— Ага. Природного происхождения. Как у Кастаньеды. Читал?

Хейти признался, что не читал. Времени не было, да и не особенно тянуло.

— М-да… Вон, смотри, написано, при вдыхании дыма дает легкий галлюциногенный бред… У вас малолетки клей нюхают?

— Редко, — ответил Хейти, призадумавшись. — Раньше, где-то начиная с года восемьдесят пятого, нюхали. Тогда еще клей было не достать… Подросткам вообще не продавали. Ни клей, ни бензин. Через день трупы находили. Залезет на чердак и задохнется… Статистика страшная была. Под грифом «секретно» проходила.

Мельников посмотрел на Хейти.

— Откуда знаешь?

— Архивы. Еще от КГБ. — Видя, что лейтенант не понимает, Хейти пояснил: — Когда комитет здание отдавал, все архивы были сожжены. Прямо во дворе палили. Дом в оцеплении был. Большая часть архивов сгорела, но кое-что нам перепало. Позднее. Один человек постарался, полковник ГБ.

— И что ж вы ему пообещали, если не секрет? — Гражданство, — ответил Хейти. — И деньги.

— Не много…

— Это как посмотреть… Ну, мы почитали, подумали и закопали некоторые архивы еще глубже. Что-то в дело пошло, что-то так за тремя печатями и лежит.