Гостья с сюрпризом

— Кто-то может попробовать навредить нам? Они могут… отобрать у меня малыша? — от волнения и тревоги голос Юли дрогнул.

— С татуировкой Эймета вы в относительной безопасности. Официальные вдовы драков могут жить в нищете и забвении, но в реальности они всегда под защитой Совета. Однако существует большая вероятность появления претендентов на вашу руку… агрессивных претендентов. Совет Старейшин имеет право заставить вас выбрать мужа из списка кандидатов, такое уже случалось. По мнению высокородных, ребенок должен находиться под защитой мужчины, который способен обеспечить все его потребности, включая магическое образование, очень долгое и дорогое.

— А если я сама смогу обеспечить своего ребенка? Что если к тому времени, как малыш родится, я буду богата?

— Тогда вы создадите прецедент, — Орл улыбнулся еще шире. — Но я не могу предсказать, что из этого выйдет. Вот, возьмите, — альв протянул Юле небольшой ярко-красный кристалл. — Если возникнет необходимость, раскрошите его. Это магический передатчик. Мы с Эймом получим сигнал и придем на помощь. Ула, подумайте, я мог бы забрать вас сейчас. В Эль-Ро-веле вас и вашего ребенка примут с распростертыми объятьями. Мы тоже весьма заинтересованы в магах, а ваше дитя родится одаренным, я в этом уверен.

— А Цила? — Юля посмотрела на подругу, хлопочущую возле дяди. — Она может поехать с нами?

— Увы, — Орл развел руками, — оснований для предоставления ей разрешения на въезд нет — она не маг, и в настоящий момент ей ничего не угрожает.

— Тогда я тоже останусь, — твердо проговорила Юля. — Бросить сейчас Цилу одну означает предать ее. Она помогла мне в трудную минуту, я не могу отплатить ей злом. Вы обещали подправить мою татуировку.

— Да, вечером. А завтра отправитесь в Ратушу с Эймом. Всё, началось!

Цила отошла подальше от дяди. Эймета заволокло сияние, знакомое Юле по обращению братьев драконов. Разница была в том, что вокруг тела драка поднялся столп яркого свечения, перешедшего в языки пламени. Огонь сожрал матерчатую подстилку и ткань на теле драка, и с этого момента разглядеть, что происходит с Эйметом, было невозможно.

— Не бойтесь! — прокричал Орл, заслонив девушек полой плаща от поднявшегося смерча из пыли и листьев. — Это родная стихия Эйма. Она пришла на зов, это хорошо.

Пламя бушевало недолго. Раздался грозный рык, и из клубов дыма показался дракон. Теперь Юля видела, что крылатые ящерицы, в которых обращались драки, на самом деле не были столь уж велики.

Дракон Эймета обладал той же поджаростью, что и сам драк, и было заметно, что его задние лапы слегка дрожат, а чешуя хоть и отливала изумрудом, местами казалась тусклой.

В драконьей ипостаси Эймет пробыл всего несколько минут. В его обратном обороте пламени не было. Дымка, рев — и на земле лежал обнаженный человек. Орл бросился к другу и закутал его в плащ. Эймет смог подняться, опираясь на руку альва. Его ноги тряслись от напряжения. Но он стоял. Драк поднял руку в победном жесте, Юля и Цила радостно замахали в ответ.

— О боги, — тихо сказала Цила. — Это сработало. Как же я счастлива. Но ведь он теперь, — лицо девушки исказилось, — покинет нас?

Юля обняла подругу за плечи:

— У него другой путь, и нам нужно с этим смириться. Не плачь, я с тобой. Уж я-то в ближайшее время никуда не собираюсь.

— Точно? — с надеждой спросила Цила.

— Конечно. У меня столько дел впереди.

Вечером после вкусного праздничного ужина из жареной утки и запеченных овощей никто не спешил расходиться по комнатам. Цила убрала посуду, и Юля положила руку на стол.

— Будет немного больно, — предупредил Орл.

— Я потерплю, — заверила его Юля.

У нее имелся опыт нанесения татуировок. В ее прошлой жизни это был небольшой цветок на бедре. Но чего ждать от магии Орла, она не знала.

— Он исправит узор твоего брака, — сказал Эймет. — Опустит тебя на ступень ниже по статусу. Намного ниже, Ула. Как раз настолько, чтобы не зазорно выйти за драка-изгоя, подобного мне.

— Хорошо, я согласна.

Эймет расхаживал по комнате, опираясь на трость, прихрамывая и отмахиваясь от причитающей Цилы, которой казалось, что дядя перетруждает ноги. Драк больше не казался высохшим ниже пояса, но здоровье еще не вернулось к нему полностью.

— Сама понимаешь, в твоем случае быть супругой драка из заурядной семьи гораздо безопаснее, чем находиться замужем за драконом из Первых Родов. Ты точно не хочешь вернуться к мужу? — в очередной раз уточнил Эйм.

— Нет, — Юля решительно помотала головой. — Я видела сны… несколько… очень сумбурных. Это была не я, а та девушка, жительница этого мира. Я чувствовала ее эмоции и хочу сказать одно: она боялась, она была в ужасе… она спасалась бегством, опасаясь за свою жизнь и за жизнь ребенка. Человека, который вызывал такой страх, я не видела, но точно знала, что он имеет власть над бедной девочкой.

— А если ее мучил кто-то другой? — нерешительно проговорила Цила. — А она, наоборот, бежала к мужу?

— Не думаю. В таком случае у нее была бы цель, а в моем сне она чувствовала себя одинокой и брошенной. И вот что меня беспокоит: как она могла знать о своей беременности на таком раннем сроке? Меня начало тошнить несколько недель спустя!

Никто из присутствующих не знал ответа на это вопрос. Лишь альв озабоченно свел брови.

— Это с большей вероятностью был ее муж, — со вздохом подтвердил Орл, разглядывая татуировку. — Драки из Высших Родов забирают девушек из семей и в ожидании наследника довольно часто обрывают все их связи с внешним миром. Бедные девушки не выезжают в свет и видят только своего супруга.

— Я знаю одного такого, — с тихой ненавистью бросил через плечо Эймет, отвернувшись к камину.

— Я начинаю, — предупредил Орл.

Он поднял ладонь над рукой Юли, и несколько узоров из ее татуировки начали таять. Из них в воздух поднималась серебристая пыль. Юле было больно: руку жгло и кололо, но она терпела, прикусив губу. Облачко пыли повисело над ее предплечьем, Орл сделал еще один жест — и крошечные частички всосались обратно под кожу, сформировав уже другую вязь из кругов, точек и линий.

— Теперь ты вдова драка из южной семьи, большой и рассеянной по всем островам Э-лан-драка. Твой муж умер совсем недавно, это видно по узору и свежести наколки. Я могу изменить узор, но я не в силах поправить возраст шрамов. Завтра мастер при Ратуше нанесет свежую татуировку ниже.

— Обман не вскроется?

— Нет, моя магия очень сильна, — Орл улыбнулся. — Разве что кто-нибудь из Высших Давноживущих захочет проверить твой статус, но Старейшинам нет дела до обычных вдов, хоть и скоропостижно выскакивающих замуж, едва отходив траур.

На следующий день Эймет обернулся еще раз. Его ноги еще болели, поэтому он взял извозчика до Ратуши. Юля с удовольствием и улыбкой наблюдала за Эймом. Орл подарил ему свой расшитый серебром бархатный сюртук, и драк выглядел очень импозантно. Сама Юля освежила кружевной шалью свое единственное платье для серьезных выходов. Цила переплела ее отросшие волосы в сложную косу.

У судьи не возникло никаких особых вопросов. Он лишь внимательно изучил татуировку невесты. Увиденное его вполне удовлетворило. Юле пришлось перетерпеть очередное издевательство над предплечьем, но она отнеслась к нему философски.

— Спасибо тебе, — сказала она драку на обратном пути. — Другой бы не стал помогать… свалившейся на голову неведомой страннице.

— Другу, — уточнил Эйм. — Это самое малое, что я могу для тебя сделать. И я ничем таким не жертвую. Помни, когда придет известие о моей смерти, заверенное Старейшиной альвийского Совета, сходи в Ратушу. Еще несколько шрамов — и ты свободна.

— Я буду всегда помнить твою доброту, — Юля улыбнулась.

— Хочешь отблагодарить? Устройте еще один ужин для нас с Орлом, на этот раз… прощальный.

Глава 8

Через несколько дней Эймет и Орл сели на корабль, направляющийся на остров Кержи, где находился портал в альвийский мир. Драк не решился на длительный перелет с наездником. На прощанье Орл еще раз напомнил Юле о своем подарке — камне-передатчике магического сигнала.

Первые дни в опустевшем коттедже были наполнены грустью. Цила украдкой плакала, Юля тоже вздыхала, глядя на город — там над Ратушей парили драконы-стражи. Она постепенно привыкала к своему новому имени — госпожа Фэреер.

Однако уже через неделю дом наполнился шумом и голосами. Юля и Цила неожиданно стали временными патронессами девяти девочек-сирот, которых Авва забрала из приюта.

В ее доме еще шел ремонт. К счастью, денег хватало, а Юля помогала распределять средства и планировать будущий бюджет пансиона.

Девочки должны были заехать только через месяц. Но когда сердобольная вдова решила заранее познакомиться со своими подопечными, она пришла в ужас. Сиротский дом, в котором разместили магически одаренных девочек, был отвратителен и уставом, и условиями. Детей в нем держали впроголодь, они выполняли самую тяжелую работу по дому. Их били и унижали.

Авва немедленно отправилась к Эйлану Танееру. Знатный драк, имя которого, как выяснилось, тоже носило приставку «Ол», выслушал вдову с большим вниманием. Он распорядился выдать ей дополнительную сумму на размещение девочек вне приюта до того момента, как их новый дом будет приведен в порядок.

— Ну я и подумала, — хитро улыбаясь, сказала Авва, явившись в дом на холме для переговоров, — что вместо того, чтобы тратиться на гостиницу, лучше понесу эти деньги вам, дорогие Ула и Цила, раз уж вы все равно решили со дня на день открыть постоялый двор.

— Вот и славно, — обрадовалась Юля. — У нас все готово, но объявление я пока придержу. Пусть ваши девочки станут нашими первыми постояльцами.

Однако когда прибыла телега с девочками, Юля и Цила поняли, что нужно срочно нанимать помощников. Будущие воспитанницы пансиона еле держались на ногах. От их одежды разило плесенью. Многие кашляли.

— Это просто ужас! — возмущалась Авва. — Простите, что ввела вас в заблуждение, госпожа Фэреер. В приюте они показали мне трех здоровых девочек, а про остальных сказали, что они гуляют! Мало того, они еще их обворовали — украли теплую одежду. Я напишу жалобу господину Ол-Танееру! Увы, дорогая Ула, я не могу разместить девочек у вас. Это добавит вам слишком много хлопот! Пожалуй, действительно придется поискать гостиницу для временного размещения.

Юля посмотрела на кучку бледных детей, застывших у входа в зал. Почти у всех в глазах было отчаяние. Более-менее хорошо держались на ногах лишь две девочки постарше. Юля отметила, что они стараются опекать малышей. Взгляды, которые подростки бросали в сторону Аввы, Юли и Цилы были настороженными. Видимо, несмотря на юный возраст, сироты уже выяснили на горьком опыте, что в жизни лучше никому не доверять.

— Нет! — решительно проговорила Юля. — Скоро стемнеет. На улице холодно. Ведите девочек в купальню. Цила разведет там огонь, нам нужно много пара и мыла. Я напишу письмо в лавку готовой одежды. Ее хозяйка — очень хорошая, отзывчивая женщина. Она допоздна сидит над шитьем. Пусть подберет что-то на первое время, хотя бы платья, чулки и белье из простого полотна. Вам все равно придется заменить гардероб девочек, Авва. Все старые лохмотья — в костер. Второе письмо я отправлю лекарю. А сама подумаю над меню для ужина. Нам нужен… суп! Простая, горячая похлебка. Овощей у нас много.

— Ох, Ула, — Авва заулыбалась, — что бы я делала без ваших решительных советов! Мне придется столь многому у вас научиться.

Через минуту в доме кипела работа. Юля старалась пока не приближаться к девочкам, она опасалась за свое здоровье. Однако лекарь сказал, что пансионерки просто простужены и он уберет симптомы за несколько серебряных «аистов». После всех магических процедур маг заметил:

— Еще пара дней — и тут не помогла бы даже магия. Вовремя вы забрали их из приюта, госпожа Ол-Анеер. Вы добрая женщина, такие сейчас редкость.

Вдова зарделась от комплимента. Юля попыталась вспомнить ту грустную и измученную одиночеством Авву, женщину, которая просила у нее помощи… и не смогла. Новая госпожа Ол-Анеер была деловитой и решительной.

Искупавшись, подлечившись и перекусив хлебом и сыром, младшие девочки заснули прямо на шкурах в зале у камина, пока старшие готовили спальни. Подростков звали Амита и Оза. Они пришли на кухню и вежливо предложили помощь, а получив задания, почти не разговаривали, отвечая на вопросы Юли осторожно и односложно. Им было по двенадцать, но Юля видела в их юных глазах стариковскую усталость.

Работа спорилась. Цила пустила в дело новый котел, в него полетели чищеные овощи, кусочки кролика и зелень. Вскоре варево забулькало, испуская дивные ароматы. Из шкафа были извлечены недавно закупленные для гостей постоялого двора миски.

Девочки у камина начали просыпаться и подтягиваться к столу. От них теперь пахло мылом и травами. Самая маленькая, трехлетняя Эни, потянулась к Озе, но скоро почему-то переместилась на колени к Циле.

— Какая крошка, — умилялась та, разминая овощи в супе до кашицы и отправляя ее в рот девочке. — Какая худенькая! Уж мы тебя подкормим, не бойся.

— И вам не жалко тратить деньги на будущих ведьм? — с некоторым вызовом спросила Амита — она до сих пор так и не прикоснулась к еде, с сомнением разглядывая заставленный блюдами стол. — А потом скажете, что нам придется отрабатывать. Все так говорят.

— Чего это? — возмутилась Цила. И с нехорошим подозрением спросила, сведя брови: — И чем отрабатывать? Что от вас требовали?

— Нашу магию, конечно, что же еще? Еда стоит дорого. И эта новая одежда… и мыло, и дрова. За все нужно платить.

— Ха! — Цила громко фыркнула. — Вижу, что ты разбираешься в ценах, это хорошо. Нет, нам не жалко. И отрабатывать тут нужно будет только работой по дому, небольшой: помочь с ужином да прибраться в ваших комнатах. Здесь до вас жил один вредный дядя-драк. Тоже был бледный, больной и худой, а начал хорошо кушать — поправился и встал на крыло. Считай, что это наше хобби — воспитывать и откармливать. Мы с госпожой Фереер ничего такого не делаем, просто даем пендель в жизнь. Так что ешь, чтобы силы были.

Оза и Амита переглянулись и подвинули к себе миски. Все остальные сироты уже давно энергично работали ложками, прикрывая глаза от удовольствия.

… Когда девочки ушли спать, Юля задумчиво протянула:

— Как же нам наказать упырей из приюта?

— Есть только один способ, — сказала Авва, покачав головой. — Сообщить Эйлану Танееру. Но боюсь, на Э-лан-драке привыкли к использованию отказных девочек в качестве бесплатных работниц. Этому потакают жрецы в храмах, мол, пусть нечистые ведьмы отрабатывают свои грехи.

— Но какие же грехи могут быть у таких малюток? — жалобно посетовала Цила.

Маленькая Эни спала рядом с ней на лавке, закутанная в плед. К ней пристроился Трюфель. Кот сторонился старших девочек, но Эни покорила его сердце тем, что весь вечер почесывала ему спину.

— Я не удивляюсь тому, что в мир одаренные отказницы выходят озлобившимися на весь белый свет, — со вздохом сказала Юля. — Однако что это за Эйлан Танеер такой? Вы так хвалите его, госпожа Ол-Анеер. Я уже хочу познакомиться с этим святым человеком.

Авва охотно повторила то же, что и Эймет: Ол-Танеер — выходец из богатого гнезда, один из самых образованных людей при власти. По драконьим меркам он довольно молод, но опыт у него большой. Он поддерживает движение одаренных, пытающихся доказать, что так называемая «ведьминская магия» лишь женский вариант того же самого волшебства, которым пользуются драки и другие народы. И если изучить способности одаренных девочек и направить их в доброе русло, страна решит проблему нехватки магов и обогатится.

Более того, Танеер неоднократно заявлял, что затухание магического фона как раз связано с подавлением женского волшебства, и скоро, если все оставить как есть, мир лишится магии навсегда.

В коттедже на холме началась новая жизнь. Девочки постепенно приходили в себя. Они были очень разными.

Несколько отказниц походили на нелюдимых дикарок, они целыми днями сидели по комнатам и спускались лишь к трапезе. Юля надеялась, что в скором времени они выйдут из своих раковин.

Остальные отоспались, отъелись и принялись активно изучать дом и окрестности. Уследить за ними было трудно. Авва наняла двух помощниц по объявлению, но обе женщины оказались глуповатыми и боязливыми. Они выполняли свою работу абы как, все время оправдываясь «порчами» и «сглазом» со стороны девочек, зато никогда не опаздывали к ужину и не забывали забрать дневной заработок. Когда пятилетняя Олии чуть не опрокинула на себя котел с щелоком, Авве пришлось их рассчитать.

Тогда за дело взялась Цила. Девушка прошлась по своим знакомым, таким же трудягам, как она. Она спрашивала, выслушивала рекомендации и предлагала места женщинам, которые остро нуждались в работе и не отличались особым предубеждением против магически одаренных отказниц.

Вскоре в пансион нанялись две расторопные особы. Одна из них была полукровкой, дочерью человека и орчанки. Люди неохотно брали ее на работу из-за зеленоватой кожи и грубых черт, и она жила за счет крошечного «бизнеса»: девушке разрешали собирать воск с алтаря в храме, она переплавляла его в дешевые свечи для бедняков по одному «жаворонку» за штуку.

— Она далеко не красавица, зато опрятная и крепкая, — пояснила Цила, — другая уже отчаялась и опустилась бы, а Вэта всегда улыбается людям. К тому же она неплохая рукодельница, умудряется вести хозяйство на сущие крохи и прекрасно знает, что такое быть непохожей на других.

Вторая женщина, бывшая кухарка на постоялом дворе, потеряла место, когда таверна сгорела.

— Уж я-то такого насмотрелась в жизни, меня ведьминской магией не напугать, — махнув рукой, гортанно сообщила дама, немолодая, но довольно подвижная для своих лет. — Мне бы скопить деньжат и уйти на покой. Вот все, о чем я мечтаю. К работе я привыкшая, чту богов и гневить их воровством и кровопийством не собираюсь. Мы с девочками подружимся, если, конечно, они любят хорошо поесть.

Авва взяла обеих женщин на испытательный срок.

Амита и Оза продолжали помогать на кухне. Юля пыталась развеселить и разговорить слишком серьезных для своих лет девочек, но они отмалчивались и не пытались ни с кем сблизиться.

Юле показалось, что им нравится составлять меню и вести разнообразные хозяйственные записи. Тогда она начала давать Амите и Озе разные мелкие поручения: пересчитать банки с солеными овощами в подвале, снабдить особыми бирками белье для отправки в прачечную, составить график уборки комнат. За каждое хорошо выполненное дело она немногословно их хвалила.

Девочки выполняли поручения в обычном для них молчании, но вскоре Юля увидела в их глазах гордость и удовлетворение. Она узнавала в них юную себя.

В детстве Юлю увлекало ведение дома: готовка, семейный бюджет, организация хранения и наведения порядка. Она с удовольствием проводила лето у своей бабушки, весьма хозяйственной женщины, превратившей скучный домашний труд в идеально отлаженный механизм. Дом бабушки всегда казался Юле большим, живым, дышащим существом, нуждающимся в постоянном уходе и ласке.

С возрастом это чувство исчезло. Муж не особо ценил Юлины таланты, а усталость после офисной работы отбивала всякое желание заниматься домашним трудом. Теперь же Юля чувствовала себя силой, которая с любовью и терпением приводила в движение какую-то неведомую мощную энергию.

Проходили дни, наступила настоящая зима, с вьюгами и морозом. Постепенно в доме на холме сложился свой особый уклад. Многие девочки уже не хотели уезжать. Впрочем, узнав, что с ними в новый дом отправятся служанка Вэта и кухарка Диза, пансионерки приободрились и повеселели. Но не все.

Наступил вечер, когда Юля получила письмо от Совета альвийских старейшин. Эйм сдержал слово — он «умер». Если бы не договоренность, Юля поверила бы в смерть друга.

Однако одновременно со свидетельством о смерти, посыльный принес в дом на холме небольшое письмо. В нем некий Эмет Торри, маг-полукровка, описывал свое нынешнее житье-бытье. Юля улыбалась, читая послание. Эйм был в своем репертуаре, он рассказывал о жизни в мире альвов с присущим ему специфическим, мрачноватым юмором.

По некоторым намекам Юля поняла, что теперь Эймет вынужден скрывать способность оборачиваться, но это ему ничуть не мешает. Он собирался отправиться в экспедицию в малоизвестные южные моря альвов.

Юля зачитала письмо вслух. Цила порадовалась за дядю. По ее словам, пострадав от предательства родственника, он больше всего жалел, что так и не удовлетворил свою жажду путешествий.

Свидетельство о смерти было составлено по всем правилам, Юле оставалось лишь заверить его в Ратуше и исправить татуировку.

— Не прослыть бы черной вдовой, — задумчиво проговорила она, изучая печати и странные символы внизу письма.

— Драконы тоже смертны, — возразила Цила, оторвавшись от кормления Эни.