Тихое баронство

И скромный подарок лично баронессе, три лавандовых зелья с одним жемчужным, тоже не вызвал отторжения. Женщина заботливо завернула коробочки в неприметную обёрточную бумагу и перевязала бечевой. Зачем хвастаться? Косметика и самой баронессе пригодится.

За кофеем мы поболтали о событиях при Дворе. Я послушал свежие сплетни, а затем проводил знакомую до портала.

На столе у меня осталась случайно забытая бумажка с тремя именами. Конюх, офицер и купец. Предположительно, они докладывают Эдмунду о событиях в башне. Такая милая рассеянность! Надеюсь, Алисе де Берти кофей понравился.

Да… Узнал много нового. Запасы Лагоза в моей башне оказались козырной картой в игре между Хаором и Эдмундом. Кому принадлежат, Торан не знает.

Лауре не дают стать самостоятельным игроком. Мне и баронство организовали, как противовес желанию Лауры сбежать и стать самостоятельной фигурой, а уж дядя точно не собирается герцогство терять. Свободное баронство — мечта… э… поэта, наверное. Не политика точно.

Мой соседушка, например, свободен только потому, что взять с его земель нечего. Было бы что полезное, давно бы стал чьей-нибудь провинцией. А так толку с него никакого.

Моя земля плодородна, после объявления о свободе баронство сразу привлечёт внимание, как привлекает взоры хищников раскормленный поросёнок, вырвавшийся в лес из-за прочного тына деревенской усадьбы. Он может гордо хрюкать “Я свободен!” и действительно будет таким… до встречи с волком.

Король, канцлер, генерал-аншеф полным дураком меня не считают. Молодым — да, неопытным — конечно, но верным Хаору. Вот и решили, чуток подрезать Зеленоземье в мою пользу.

Лаура может даст мне “свободу” не спросив моего мнения, не зная о секретных соглашениях, в которых мой гарнизон называется вспомогательной воинской частью Хаора. Торан сам этот документ подсунул на подпись, когда обсуждали гарнизонные мундиры.

Баронство сразу после “обретения государственности” попросится обратно под руку короля. Хаор не потеряет кусок житницы. Я расстанусь с недолгой свободой, но останусь при своей земле. Так сказать, продолжу жить жирным свином, но во дворе с более высоким тыном. Может, от щедрой руки мне в корыто дополнительно чего-нибудь вкусного накрошат.

Если взбрыкну, тоже получится неплохо — герцогине, на моём примере, покажут, чего стоит свобода, если нет достаточного количества полков.

Эх, Лаура! Милая, наивная девчонка. Тебе бы просто жить, а не играть в “государыню”! Тобой играют! Можешь сидеть в Красном дворце и наслаждаться вторыми ролями придворной жизни Хаора, можешь корчить из себя правительницу на троне холодного, нищего и гордого Айзенерда, можешь управлять тёплым, богатым и хлебосольным Зеленоземьем, но границ королевства твои земли не покинут. Этого и твой отец не позволил бы, а дядя уж точно.

Великий герцог Эдмунд решил меня убить. И ради чего? Ради мечты? Даже если бы покушение удалось, то кто бы дал ему вывезти продовольствие? Через час сюда бы начали перебрасываться хаорские войска. А ведь мог просто попросить. Ради сына Лауры я бы бесплатно отдал запасы. Вдвоём как-нибудь отболтались бы от обвинений в нецелевом использовании. Может, для дочери короля запасы были сбережены?

С охранителями я хорошо дела порешал — они меня предупредили о покушении, я отдаю им всю славу поимки убийцы.

Алиса де Берти присматривала за Лаурой, когда я только был представлен им в кафе. Наверное, не рядовой сотрудник, а раз мы знакомы, баронессу послали разузнать, о чём я думаю. Коли сразу пошёл на контакт, то она проговорила все скользкие вопросы. Полезный получился разговор. Я ещё раз убедился, что земли Эдмунда из королевства никто выпускать не собирается.

И последнее, о чём надо обязательно подумать — как отблагодарить Терезочку. Не её семью, а саму девочку. Вызвал своего консультанта, и после размышлений Кидор лично отправился в столицу, в магазин, где первые лица королевства покупают своим детям игрушки. Деньги я ему велел не экономить, да слуга и сам всё понимает лучше меня.

Ещё один визит

Голова идёт кругом от такого известия, однако покушение покушением, а обед нельзя пропускать. Сидим с Генрихом, вдумчиво вкушаем селянку, и тут докладывают, что новая визитёрша нагрянула — Аделаида Кестнер, волшебница и дворянка. Просит срочно принять, у неё важное послание. Сговорились они что ли? Доел наспех, без аппетита и пошёл в кабинет.

Меня ожидает молодая женщина. Весьма симпатична и, судя по цвету платья, вдова. Первое, что попросила после приветствий, поговорить с ней не в кабинете, а в каком-нибудь более укромном месте.

Можно было бы и не согласиться, но перед этим Аделаида положила на стол толстую золотую цепочку с кулоном из большого необработанного алмаза. Знакомая вещица. Мне её подарила благодарная пациентка, а затем в ночь любви я передарил кулон Лауре. В росписи приданого его не было — личная вещь.

Пришлось вести посетительницу в небольшую комнатушку, примыкающую к кабинету. По идее здесь я могу отдыхать, а народ, ожидающий в приёмной, будет считать меня занятым.

Гостья удовлетворённо огляделась и поинтересовалась:

— Здесь нас не могут подслушать?

— Думаю, и в кабинете было безопасно, а сюда проход только через кабинет.

— Тогда прочитайте, пожалуйста, письмо от леди Лауры. Наша герцогиня кое о чём хочет вам сообщить.

Лаура действительно сообщала о своих делах, о том, что она сразу поговорила с государем, что её поселили в Красном Дворце. Слегка жаловалась на окружение — люди ей, конечно, помогают, но считают маленькой девочкой, которая ничего не умеет и не знает. Они даже хотят нас разделить — ссылаясь на требования Эдмунда, убеждают издать Указ о передаче печати Зеленоземья от меня к какому-то чину из Иностранных дел коллегии. Тут же герцогиня заверяет, что такого не будет, ведь это последняя ниточка, которая ещё связывает нас вместе.

Проскользнул намёк на сильное безденежье. И на то, что герцогство ей поможет.

Ещё Лаура пишет, что уяснила — все “временные” отступления, на которые она соглашалась, шли на пользу Эдмунду, его землям, её образу среди подданных, кому угодно другому, но о ней самой никто и не думал. До рождения сына и официального признания его наследником, ей придётся с этим смириться. А вот потом можно будет повернуть ситуацию в свою пользу и, как матери и супруге, получить значительно большее влияние на дела великого герцогства.

Женщина, которая передаст мне это письмо, в меру надёжна и имеет возможность получать и передавать послания. Хорошо бы принять Аделаиду на службу, она показала себя верным человеком.

Подписи не было. Урок с первым конфиденциальным письмом был затвержен раз и навсегда. В общем, письмо ни о чём. Наверное, Лаура боялась, послание его прочитает кто-нибудь посторонний.

Поднимаю взгляд, женщина сразу поясняет:

— Моя сестра — фрейлина герцогини. Мы с ней часто встречаемся, а получив у вас службу, я смогу обеспечить быстрый и регулярный обмен записками.

— Что вы умеете?

— Я волшебница Школы Земли, пользую заклинания первого круга. Могу быть библиотекаршей, помогать в изготовлении артефактов. В Алхимии не сильна, лаборантка из меня плохая. Отвернитесь, пожалуйста.

— Зачем? — не понял я.

— Отвернитесь! Вы должны увидеть очень веский аргумент, но его довольно сложно достать для показа.

Отворачиваюсь.

— Я вдова и меня могут счесть вашей любовницей. Однако мужчины плохо умеют притворяться. Лучше нам стать любовниками по-настоящему. Повернитесь!

Поворачиваюсь и вижу нагую Аделаиду.

Глава 8

Ранний завтрак

Среди аус Хансалов приглашение на завтрак в шесть утра у Симона являлось верной приметой того, что тебя нагрузят каким-нибудь зубодробительным делом, которое не стоит доверять тупым исполнителям из Гильдии. Глава рода за кофеем ставил задачи членам семьи. Часто инструктаж продолжался после завтрака, особенно если сегодня не требовалось во дворце отчитываться перед государем или присутствовать на каком-нибудь совещании в Гильдии.

— Дело сложное, но для рода полезное, — Симон вводил в курс присутствующих родственников. — Наш государь счёл Несту непригодной к представительству коронных интересов в Гильдии. Сами посудите — почти каждый раз, получая аудиенцию, она поминает Золотую книгу. Дескать, ранее представила все гильдейские заклинания и алхимические рецепты для контроля, так давайте начинать сверять. Его величество устал ей повторять, что не ко времени, как будет нужно, он сам прикажет, но нет!

— Что-то она не того… Нет в ней мудрости, пусть и архимагиня.

— Симон, а кто планируется на её место.

— Кого его величество решит поставить, тот и будет представлять его в Гильдии. Пока склоняется к тебе, Корнхилл. Должность полковничья, по твоему чину в самый раз будет. Но сначала Несту надо с неё подвинуть. Спешить не станем, время есть, и желательно, чтобы она на нас не подумала. Зачем роду лишние враги?

— Нужно через Гильдию действовать. Что-то запросить, например, про реагенты из Колоний, она ответит как бы от себя, государь не одобрит. Тут её от должности можно и отставить.

— Идея неплоха, начинай проработку. Однако желаю послушать и другие варианты. Если что надумается, прошу сразу ко мне. Даже если совсем сырая идея, мы вместе обсудим, и возможно сможем её реализовать.

— Что-то ещё нам знать надо?

— По делу всё сказал, для общего понимания обстановки есть кое-что о Тихом. Стах вырастил и отдал Лидии Мостовой Розу Некроманта. Родители девушки отдарились амулетами. Шранты, воздушники, родственники девицы по матери, очень недовольны — им Мостовые прямо заявили, что Лидия замуж не собирается. Ни за Тихого, ни за кого другого, так что на доступ к башне не стоит рассчитывать.

— Это хорошо. Мы в гарнизоне восемь наших держим, два волшебника и шесть помощников. Результат чувствуется сразу. Даровая мана плюс хороший инструктор творят чудеса.

— А Стах как?

— Ему Диваза в учителя нужна. Может быть, Сала сможет чего показать, но тут не уверен. Фина — сомнительно, однако и её попробовать можно. Остальных он точно перерос.

— Даже так?

— Чего тут удивляться? Архимаг с родовыми способностями к огню!

— С Дивазой и Салой поговорю — возможно, смогут уроки Стаху давать. А Фина ради Тихого даже в отставку пойдёт. Он ей лицо поправил.

— Да, тихая мамочка за барона любого сожжёт, пепел сдует, а потом скажет, что так оно и было. Единственно, его величество против не будет?

— Государя отвлекать от наиважнейших государственных дел по столь ничтожному поводу мы не станем. Посторонние проболтаются — сильно обижусь. Ну а коли его величество всё же спросит — отбрешусь. Скажу: молодой, хоть немного обучить нужно, а то вдруг чего спалит… Прямой запрет едва ли последует, невместно посторонним, какие бы они не были по званию, в родовые дела влезать, а никаких намёков я не пойму.

— А если Неста доложит? Она по своим каналам многое узнаёт.

— Тогда у меня будет железный повод с ней разругаться.

Силестрия

Её светлость Силестрия, великая герцогиня Синедольская, пила чай с подругой в Розовом салоне Клубничного павильона. Изящные малюсенькие пирожные, размером на один укус, были совершенно незаслуженно забыты за разговором. Да и чай в чашках уже подостыл.

— Как тебе сказать? Поспокойнее стало, сильно поэкономнее, особенно когда шефство над полком передала, но, сама понимаешь, почёта и уважения тоже стало поменьше. Сильно поменьше.

— А у тебя в герцогстве?

— Там как было, так и осталось. Муж — государь, сын — наследник, а я так… жена и мама. В герцогстве у меня влияния меньше, чем здесь. Особенно после того, как дочку замуж выдала.

— И с финансами?..

— Нет! Гневить богов не стану, хоть с деньгами у меня неплохо. Доходы с приданого регулярно поступают, муж содержание не задерживает, а здесь брат ещё установил хорошую дотацию.

— Так чего тебе осталось желать?!

— Тут ты не права. Сколько лет после смерти мамочки я была первой леди королевства? А сейчас кто? Даже не шефиня своего полка. Хотя Лагоз был очень щедр, когда просил передать его Мариане.

— Ну, а как с личным?

— И не спрашивай! Мне так неудобно перед мужем. Слухи-то до него доходят.

— Да ты что! И он ничего?

— Мы же дали друг другу свободу. И я ему давно неинтересна. У него интерес поднимается только на пастушек, которые совсем молоденькие. Но всё-таки неудобно.

— У тебя, что не один амант?

— Ах!

— Двое? Ты даёшь!

— Постоянных… более-менее… трое. И не всегда могу сдержать женскую слабость к мужчинам. Они такие приставучие! Говорю же, мне так неудобно перед мужем.

— Ты и выглядишь очень миленько. Это всё твой мальчик-чародей?

— Да, он придал мне уверенности.

— Не хвастает своими связями?

— Он же Тихий! И не только по фамилии. Ты слышала, что к нему инкогнито ездил кое-кто из Довиза?

— Сама?..

— Я тебе этого не говорила. Может, доходили слухи про вдруг пропавшее родимое пятно со щеки у принцессы Еграри?

— Про это слышала. Это всё он? А мы-то удивлялись!..

— Барону такое не просто даётся, но он один из тех, кто продолжает меня уважать. Хотя и в опале, но к моим рекомендациям прислушивается.

— А как обычно его благодарят?

— Кто как хочет. Но поместье в Довизе король заставил Стаха передарить.

— Поняла. А его крема?

— Это полный восторг и нега для женской кожи. Шепну про кое-что для мужчин. Понимаешь? Но тут надо быть осторожным. Один старичок трёх девок разом огулял и помер.

— Моему бы такое подсунуть.

— Что? Он уже не?..

— Меня уже не! А залезть под юбку какой-нибудь дуре-простушке он очень даже да.

— А у тебя на сердце кто-то есть?

— Как бы тебе сказать?..

— Ничего не говори, и так всё ясно — тебя надо свести с Тихим.

— Право слово, неудобно… Опять же не знаю, как муж отнесётся… И зелий бы мне. Да и для мужа то чудодейственное снадобье.

— С зельями сложнее — их ещё надо сварить, а компоненты редки и дороги. Впрочем, я слышала, что буквально неделю или две назад его корабль из Колоний вернулся. Ему Лагоз разрешил три раза в год посылать за редкими реагентами и всякими травами. Для прибытку тоже, но этим купец занимается. Так что может сейчас, у него что-то потребное появилось.

— Как бы узнать поточнее?

Шарлотта

— Отец! Я хочу вернуться в башню и сказать этому Тихому, что он мне совсем не интересен!