Встретились два приятеля. Сборник рассказов

Сергей Сержпинский

Встретились два приятеля. Сборник рассказов

Встретились два приятеля

В магазине «Магнит» встретились два пенсионера, которые давно не виделись. Оба были рады встрече. Поздоровавшись, они стали расспрашивать друг друга о новостях.

– Как, Вася, самочувствие у твоей супруги? – поинтересовался Николай. (Она болела сахарным диабетом). a

– Всё так же, улучшений нет, – ответил приятель, – она, в основном, сидит дома, потому что плохо видит. Я сам хожу по магазинам. А ты, Коля, всё ещё работаешь?

– Нет, недавно уволился. Стало тяжело, часто давление скачет. Когда к нам в гости придёте? – спросил Николай.

– Не знаю, если Тамара будет хорошо себя чувствовать, то, может, придём. Я хочу тебя спросить: ты бы хотел, чтобы опять вернули социализм?

Николай не ожидал такого вопроса, на его морщинистом лице появилось выражение удивления. Он окинул взглядом полки магазина с изобилием продуктов и сказал: «Конечно, не хотел бы. А почему ты спрашиваешь?»

– Мы с зятем недавно рассуждали на эту тему. Он родился в советское время, но не представляет, как тогда мы жили, потому что был ребёнком. Он меня убеждал, что при социализме было больше справедливости, не было безработицы и медицинское обслуживание было лучше.

– Нисколько не лучше, – возразил Николай. – Моей жене, во время операции по удалению аппендицита, в 1980 году, оставили в животе ватный тампон. После операции у неё поднялась высокая температура. Врачи кололи ей антибиотики, но улучшения не было. Если бы я не устроил в больнице скандал, она бы умерла. Пришлось врачам снова разрезать живот, чтобы извлечь оттуда тампон. Ведь в то время хирурги работали в нетрезвом состоянии. Сейчас в хирургии стало больше порядка.

Василий согласился с этим выводом товарища и привёл другой случай из прошлой жизни. Родился он в семье колхозников, в 1949 году. Всё детство он провёл в деревне, много помогал матери по хозяйству. Отец рано умер от болезней и ранений, полученных на фронте, поэтому Вася с раннего возраста был главным помощником матери, являясь, старшим сыном. Кроме него были две младшие сестрёнки. После окончания семи классов школы, он хотел поступить в училище, но председатель колхоза его не отпустил, не дал справку на получение паспорта. До службы в армии Василий был вынужден работать в колхозе.

– В тот период, – рассказывал он, – в колхозе надо было заготавливать корма для колхозного скота. Для своих коров заготавливать сено было негде, так как колхоз не выделял сенокосные луга для подсобных хозяйств колхозникам. «Как хотите, так и живите» – рассуждали начальники. А без коровы нам было не прожить, поэтому я после работы косил траву на лесных лужайках. Иногда тащить охапку сена приходилось за километр от дома. И однажды, к нам пришли парторг колхоза и ещё один коммунист. Они ходили по домам колхозников, заглядывали в сараи и отбирали у крестьян сено. Следом за ними ехали лошади с телегами, гружёнными отобранным сеном. Когда, непрошеные гости, зашли к нам, то моя мать схватила вилы и наставила на парторга: «Если сделаешь ещё шаг, я проколю тебе живот! – угрожающе предупредила она. – Мы сено в колхозе не воровали, а мой Вася косил траву в лесу». Мужики испугались и ушли. Возможно, они знали, что я действительно косил траву в лесу. Потом я спрашивал мать: «Ты на самом деле могла бы проколоть вилами парторга?»

– Да, – ответила она, – я была на грани отчаяния и могла бы это сделать. Ведь нам платили за работу в колхозе мало, и прожить на трудодни было невозможно.

Этот случай Вася уже Николаю раньше рассказывал, но этот рассказ опять произвёл большое впечатление. Сам Николай всю жизнь жил в районном городе, окончил институт и работал специалистом на производстве. Но своей судьбой он тоже был не доволен. На зарплату инженера, сто сорок рублей в месяц, было трудно прожить. У жены продавщицы тоже зарплата составляла сто рублей, а растить двоих детей на эти деньги было сложно.

– Наш социализм не тот был, о котором мечтал Ленин, – сказал Николай. – В Европе сейчас больше социализма, чем он был у нас при Брежневе. Хотя у них в Европе действуют законы рыночной экономики. У нас по воле разных обстоятельств, тоже много проблем, но всё же мы стали жить лучше, чем раньше. При Брежневе жизнь наша проходила вяло, без всяких стремлений к лучшему. Для нас было главным достижением купить по блату стиральную машину или цветной телевизор. О покупке автомашины мы даже и не мечтали. Каждое лето нас, городских жителей, посылали в колхоз убирать урожай. Если не поедешь, то начнутся неприятности на работе, не будет продвижения по службе, могли даже отобрать дачный участок и так далее. Это было не прикрытое насилие над личностью.

Приятели, увлёкшись беседой, не заметили, как прошло минут сорок. Магазин был просторный и среди стеллажей с продуктами можно затеряться. Никто из посетителей магазина не обращал внимания на этих неприметных старичков.

– Ну, что ж, пора нам расставаться, – протянул руку приятелю Николай. – Передавай от меня привет Тамаре, и приходите к нам в гости. Они попрощались. Василий с пластмассовой корзиной, наполненной продуктами, пошёл к кассе расплачиваться, а Николай, с пустой корзиной, направился в другой зал выбирать мясные продукты.

Мой сон

За повседневными делами и заботами я не часто вспоминаю своих умерших родителей. Мне и самому уже пора скоро на покой, возраст приличный. И вот, мне приснился мой отец. Он вошёл в дверь квартиры, и я бросился его обнимать:

– Здравствуй папа, я рад, что ты не умер, а жив.

Он спокойно вошёл в комнату и говорит:

– А я не рад. Меня оживили учёные, но на том свете мне было гораздо лучше; у меня ничего не болело, и я ощущал радостное чувство от той атмосферы, царившей там.

А ты видел там бабушку и дедушку? – спрашиваю я.

– Да, видел всех умерших людей, в том числе и мою дочь (твою сестрёнку) Ларису. Она умерла в возрасте шести месяцев, но там ей было три года. Встретил я и моего любимого пса Кинга.

– А как там выглядят люди, такие же старые и больные, когда умирали?

– Мои родители (твои дедушка и бабушка) выглядели в возрасте сорока лет, вполне здоровые и энергичные. У меня создалось впечатление, что там время остановилось. Там не хочется пить и есть. Я находился возле своего дома, двухэтажного, бревенчатого, в котором мы жили. Все люди толпились на улице и общались между собой. Никто не сидел, все стояли, и усталости не было. Там нет ночи, всё время день; кругом зеленеют возле тротуаров деревья, растёт травка, в палисадниках возле домов цветут яркие, разноцветные розы. На небе ни облачка, и солнца не видно, хотя голубое небо светится. Мы с родителями увлеклись воспоминаниями. Затем пришли мои фронтовые товарищи, все кого я помнил.

– А там люди спят? – спрашиваю я.

– Нет, – ответил папа, – там спать не хочется, и развлечений никаких нет. Радио и телевидение отсутствуют, однако у меня было радостное настроение, полная эйфория, от ощущения вечности.

Я не поверил отцу, что на том свете лучше, и после этого проснулся.

Лесник

Старинное село Давыдково просыпалось. Стадо коров уже давно паслось на пастбище, а первый автобус в семь часов утра отправился в город. В центре села стояли кирпичные, в два этажа, здания, в которых до революции жили купцы. Среди домов возвышалась колокольня церкви Николая святителя, окрашенная утренним солнцем в оранжевый цвет. В этой церкви находился склад сельпо, как и в большинстве церквей в Советский период.

Дмитрий Седов, молодой парень, среднего роста, русоволосый, шёл по селу к местному лесничеству, чтобы устроиться на работу. В этот утренний час, летняя, солнечная погода придавала ему радостное настроение, в душе звучала весёлая мелодия. Неделю назад он вернулся со службы в Советской армии, сидеть на иждивении родителей ему стало совестно, поэтому он решил где-нибудь поработать, хотя бы временно.

Через несколько минут он подошёл к одноэтажному бревенчатому дому, в котором размещалась контора лесничества. Внутри конторы он давно не был и, войдя в коридор, с интересом разглядывал на стене плакаты: «Берегите лес» и «Болезни леса». По бокам коридора были две двери: из одной доносился стук печатной машинки, а из другой басистые мужские голоса. Дима уверенно открыл первую дверь, где находились двое мужчин.

– Можно войти? – спросил он молодого парня, сидевшего за письменным столом.

– Заходи, – произнёс тот без какой-либо официальности, хотя сидел, как начальник, в форменной курточке со значками лесного хозяйства в петличках.

– Я хочу узнать, требуется ли вам специалист? Я до службы в армии окончил Рыбинский лесной техникум, – сказал уверенно Дмитрий и приготовился достать свой диплом из сумки.

– К сожалению, не требуется, – ответил парень, сидящий за письменным столом, – но есть вакансия лесника. Если желаешь, то могу принять на работу лесником.

– А какая будет зарплата? – поинтересовался Дмитрий.

– Оклад восемьдесят рублей, – пояснил он, – и плюс, что заработаешь.

Сидевший на стуле мужчина в рабочей одежде, добавил:

– Я тоже работаю здесь лесником уже двадцать лет. У меня, например, за прошлый месяц вышло более трёхсот рублей. Я пилил на своей делянке лес. Так что будет зависеть от тебя, если захочешь, то заработаешь.

В разговоре выяснилось, что этот молодой парень, сидевший за столом, как начальник, был лесничим. В Давыдковском лесничестве по штату было восемь лесников, один техник лесовод, а руководил этим коллективом лесничий Кругликов Александр. Вёл он себя с подчинёнными по-товарищески. Дима спросил, как к нему обращаться, и он пояснил: «Зови меня просто Саша».

Дима, недолго думая, согласился работать лесником и написал заявление о приёме на работу. Лесничий поставил на заявлении резолюцию «принять», и Дмитрий зашёл в соседнюю комнату, где сидела бухгалтер, молодая женщина, совмещающая обязанности кадровика. Она взяла у Димы документы, и он приступил к работе в этот же день. Лесничий достал из шкафа карту лесного участка и подал её Седову:

– Вот, возьми карту-план твоего участка, – сказал он. – Скоро придёт с пилорамы техник Белов и проводит тебя на твой участок. Сидевший в конторе лесник, тоже познакомился с Дмитрием. Его звали Иван Гурьев. Он приехал из деревни Весёлки, где вокруг деревни располагался его участок леса.

Через некоторое время явился техник-лесовод, тоже молодой парень. Лесничий ему указал на Дмитрия: «Знакомься, это наш новый лесник. Тебе надо сегодня проводить его на тот участок леса, который рядом с Гурьевским.

Техник протянул руку Диме: «Константин Белов, – улыбнувшись, представился он. В ответ Седов тоже назвал своё имя.

– Нам до твоего участка идти шесть километров, – сообщил техник, – лучше доехать на автобусе, но по расписанию автобус первого рейса недавно уехал, а следующий, в сторону города, пойдёт в тринадцать часов.

– Давайте я вас на своём мотоцикле подвезу, – предложил Гурьев. Он приехал в лесничество на мотоцикле «Урал» с коляской. А его участок граничил с участком леса, на котором предстояло работать Диме Седову. Техник согласился и сел в коляску мотоцикла, а Дмитрий сел на заднее сиденье, за спиной мотоциклиста.

Иван завёл мотоцикл, ударив ногой по педали, и они тихо поехали вперёд. Июньский ветерок подул Дмитрию в лицо, а солнце стало припекать ему в спину. Он держался за Гурьева, тот прибавил газу, и мотоцикл помчался по асфальтированному шоссе, ведущему в сторону районного центра. Быстро, с ветерком, они оказались на месте, в деревне Весёлки.

– Вон и моё жилище, – показал Гурьев на деревянный, с новым, ещё не почерневшим срубом, дом. – Пойдёмте ко мне, я вам молочка налью, – предложил он.

– Некогда, надо парню его участок показать, – отказался техник.

– Тогда после работы зайдите, – настаивал Иван.

Костя Белов пообещал, что зайдут после работы, и они с Димой направились через небольшое поле к лесу, темневшему в стороне. Казалось, что лес не далеко, но взглянув на карту, Костя сделал вывод, что до леса идти километр. В поле приятно пахло травами и клевером, на фоне голубого неба в вышине кружил ястреб. Костя, сбавив шаг, спросил:

– Ты в этом лесу раньше бывал?

– Как-то лет пять тому назад, с матерью бывал здесь, мы собирали малину, – ответил он, – но этот лес я уже забыл.

– Ты здесь не заблудишься, – успокоил Костя, – твой участок по периметру граничит с полями. В длину он около шести километров и в ширину два километра. Внутри лес состоит из кварталов, разграниченных прямыми просеками.

– Я это всё знаю, – подтвердил Дмитрий, – я ведь по специальности лесовод, окончил до армии Рыбинский лесной техникум.

Костя сказал, что тоже там учился. Он был на два года старше Седова. Его зарплата составляла сто сорок рублей в месяц, и он собирался переходить в лесники, чтобы больше зарабатывать. Был в лесничестве ещё один бесхозный участок леса, на который хотел перейти Белов. Недавно он женился, и жена скоро родит. Так что деньги ему очень будут нужны. О своих проблемах и планах Костя успел Диме рассказать, пока шли по полю. В конце пути он предложил купить у него в дальнейшем лишнюю бензопилу за пятьдесят рублей, и Седов согласился.

Через поле идти под палящим солнцем, по траве и кочкам было тяжело, парни вспотели. Войдя в лес, они почувствовали прохладу, и с удовольствием вдыхали лесной воздух. Лес в этом месте был смешанным и состоял по краю из молодой поросли ольхи, а дальше росли высокие, стройные берёзы вперемешку с ёлками. Тут же они наткнулись на несколько свежих берёзовых и еловых пней. Костя внимательно осмотрел пни и, с озабоченным видом, сказал: «На пнях не видно клейма. Значит, это самовольная рубка. Надо сообщить в милицию».

– Такие случаи самовольной рубки здесь часто бывают? – спросил Дмитрий.

– Не часто, – ответил Константин, – в прошлом году было такое, но так и не смогли доказать, кто спилил деревья. Хотя нашли у одного мужика дрова не известного происхождения.

Углубляясь дальше в лес, они наткнулись на едва заметную просеку. Если бы не планкарта, то Костя бы эту просеку не заметил. Она сильно заросла кустарником. Квартальный столб почти сгнил, и надписи на нём было не видно.

– Тебе тут предстоит много работы, – перешагивая через упавшее дерево, – сказал Костя. – Надо чистить просеки, менять квартальные столбы.

– А кто раньше работал на этом участке?

– До тебя был лесником один старик, герой Советского Союза, бывший фронтовик – пояснил Константин. – В прошлом году он умер. С него никто работу не спрашивал, все его уважали.

Пометив на карте карандашом место, где обнаружили самовольную рубку деревьев, парни пошли по просеке дальше. Красота леса всегда восхищала Диму. В армии он служил на юге, где было много песков, скорпионов и верблюжьей колючки. Ему давно хотелось насладиться родной природой. Он с детства мечтал работать в лесу, в красивой природе и на свежем воздухе.

Шли они по заросшей просеке, по едва заметной тропинке. Вдруг, впереди, метров за двадцать от них, на просеку вышел лось без рогов. Парни от неожиданности остановились, а лось быстро скрылся за деревьями, с треском пробираясь сквозь чащу.

– Это лосиха, – с испуганным видом, – произнёс Костя. – Ты не бойся, сейчас лоси не опасны. Они бывают агрессивные, когда у них свадьбы весной. Пошли дальше….

Дима спросил: «Костя, ты каких зверей в наших лесах встречал?»

– За два года, пока я здесь работаю, много зверей встречал. Например, уже нынче видел, как лиса гналась за зайцем. А недавно видел на дереве рысь. Рыси опасны для человека. Нельзя вставать к ней спиной, иначе набросится и горло перегрызёт.

Дима стал с опаской посматривать на вершины деревьев и не уверенно произнёс: «А собака с рысью справится?»

– Конечно, если собака крупных размеров, – ответил Костя.

– Тогда я буду брать с собой в лес нашего Шарика, – пообещал Дима.

Так они долго шли по просеке, два раза отдыхали, сидя на поваленных ветром деревьях и, наконец, вышли к лесной речке, заросшей камышами и водяными лилиями.

– Ну, вот, твой участок закончился, – сообщил Костя, глядя на карту. За этой речкой начинается Костромская область.

Парни сели на берегу речки, чтобы передохнуть.

– Как эта река называется? – поинтересовался Дима.

– Не помню, кажется, Умбра. Пить хочется, – сказал техник, подобрался к воде и стал пить речную воду, черпая её ладонями. Дима последовал его примеру.

Назад идти стало тяжело. Ноги у Седова болели от усталости и с непривычки. В армии солдат тренировали на выносливость, но он всё равно устал. На красоту леса он уже не обращал внимания. Парни часто отдыхали. К деревне Весёлки они вышли к шестнадцати часам и видели, как по шоссе проехал очередной автобус.

– Эх, немножко не успели на автобус! – с сожалением воскликнул Константин. – А то бы через пять минут были дома! Ну, ладно, зайдём к Ваньке Гурьеву….

Его большой дом, в четыре окна с фасада, выделялся среди других деревенских домиков. Хозяин находился в доме и был, заметно выпивши, он громко разговаривал со своей женой, которая в белом платочке, суетилась возле печки. В ней что-то варилось. Увидев гостей, он приветливо воскликнул:

– Вот, и мои коллеги прибыли! Катька, принеси огурчиков и солёных грибов из погреба, – приказным тоном сказал он жене, и она покорно пошла, исполнять.

В просторной комнате на столе стояла большая бутылка с самогоном, рядом находились тарелки с варёной картошкой, квашеной капустой, и стояла сковорода с жареными куриными яйцами.

– Присаживайтесь, друзья, за стол, – встав с места, сказал Гурьев и налил в гранёные стаканы мутный самогон.

Парни сели на лавку.

– Давайте выпьем за нашего нового лесника, – взяв в руку стакан, сказал Иван, – за знакомство!

Он первый осушил свой стакан, и парни последовали его примеру.

Самогон оказался не очень крепкий, даже сладковатый, как брага. Дима до службы в армии часто с отцом пил брагу, которую отец сам делал. Но мать ругалась, не хотела, чтобы сын втянулся в пьянство, и радовалась, когда он пошёл служить в армию.

После второго тоста хозяйка принесла из погреба солёных огурцов и солёных грибов. От ходьбы по лесу парни проголодались. Они с азартом закусывали выпитый самогон картошкой с грибами и огурцами.

– У вас очень вкусные грибы, – похвалил хозяйку Дима.

Между тостами Костя пожаловался Гурьеву, что обнаружил в лесу пеньки от самовольной рубки. И сказал, что составит акт и передаст в следственные органы. Иван с испуганным видом стал говорить: «Зачем это делать? Всё равно ничего не найдут, а лесничеству будет минус в работе».

Обратно в Давыдково коллеги поехали на автобусе. Иван предлагал довезти их на мотоцикле, но был слишком пьяный, и жена его не отпустила. В автобусе Костя сказал Диме: «Ты заметил, как Ванька испугался, что я хочу составить акт и передать дело в милицию?

– Да, заметил, – согласился Седов.

––

Дмитрий Седов жил с родителями. Отец был инвалид, потерял ногу на войне, а мать всю жизнь работала в колхозе и теперь тоже была пенсионеркой. Пенсия у бывшей колхозницы была минимальной, денег родителям не хватало. Поэтому они держали скотину и работали в своём огороде.

Кроме Димы были в семье Седовых ещё младший сын Петя и старшая дочка Нина. Нина окончила торговый техникум, работала в городе продавщицей, а Петя перешёл в десятый класс. Сейчас у него были каникулы.

Прошла неделя, после того, как Дмитрий устроился на работу. Эти дни он ездил на свой участок на рейсовом автобусе, в лесу прочищал просеку, срубал топором кустарник. Собаку в автобус не пускали, поэтому он ездил в лес без неё.

В очередную субботу брат Петя собрался в клуб на танцы и стал просить у матери на билет тридцать копеек.

– Где у меня деньги, – говорила она. – На питание осталось три рубля до пенсии. До неё надо жить ещё пять дней.

Дима слышал это и решил сходить к лесничему, попросить аванс. Но была суббота и у всех выходной день. Иногда лесничий работал в выходные дни. Седов решил сходить на всякий случай и отправился в контору, не сказав дома ни кому. К счастью Кругликов оказался в лесничестве и бухгалтер тоже. Они готовили финансовый отчёт за первое полугодие. Увидев в дверях вошедшего лесника, Кругликов спросил: