Емеля

Получше, чем у принцев будет жить.

Готов любое Марьино веленье,

Передавать для щуки в исполненье!

И для земли родной, как есть, божусь,

Исполню всё – не поленюсь!

Поверь – по щучьему веленью,

Отчизна расцветёт на загляденье!

Мостов настроим и дворцов на все лады,

Фонтаны всякие, торговые ряды,

Наступит рай, скажу без дураков,

Все будут счастливы, не будет бедняков!»

Царь, обомлев от этих перспектив,

На скору руку стал плести мотив:

«Да понял я, что ты, Емелюшка, не дурачок!

А я в политике тебе не новичок!

Давай обкумекаем твои намеренья,

Во благо ли пойдут такие изменения,

Ведь, чем больше в жизни сладостей,

Тем меньше от них радостей!

И чем народ будет заниматься,

Если всё само станет появляться.

Ты думаешь, что понравишься всем,

А от соседей теперь жди проблем.

Начнётся такая зависть и интриги,

О каких не прочитаешь даже в книге.

Ты посмотри, им верить то нельзя,

А тут все разом позапишутся в друзья!

А от таких друзей, увы,

Не далеко и до войны.

Ты думаешь, нас щука защитит твоя?

Так у тебя жизнь под угрозою своя.

Тебя же, посмотри, мы спеленали,

Хотя ещё не очень мозговали.

Заметь, интригу никакую не сплетали,

Речами льстивыми пока не завлекали,

Вином каким, иль зельем не поили,

Не усыпляли, не травили,

На голову твою внезапно камень не свалился,

И ты, хвала Всевышнему, пока не утопился.

Не то, что бы прям это всё и в нашем арсенале,

Но на своём веку мы всякое видали.

Поверь, что не спасёт она не нас и не тебя

От сплетен, лютой ненависти, горя и вранья!

За то, что ты без корысти, готов тебя простить,

Но Марьюшку мою тебе не получить.

Важна порода, понимаешь, кровь ведь не водица,

С холопами царям не принято родниться.

Зато могу министра тебе по-свойски дать,

Вот хоть у воеводы должность отобрать,

А может хочешь новый пост изобрести?

Так я совсем не против – придумай и бери!»

Емеля разозлился, как тут не возразишь,

Ведь он готов сменять дивчину на престиж!

Настойчивей стал приводить аргументацию,

И на́чал налегать на интонацию:

«Своих, значит, не хочешь женихов,

Готов избрать, из этих – чужаков!

Ты посмотри! Им лишь бы на престол!

Какой от них для твоей дочки толк!

Да неужели Родина моя не широка,

Царевна что – сама не сможет выбрать жениха?

Или казна твоя пуста нынче до дна –

Что замуж по расчету идти она должна?

Так нет же, слава Богу, ты вроде не в долгах

И можешь сколько хочешь копаться в женихах!

Но может тебе лучше погодить,

И следует у дочери желание спросить?

Ведь о мудрости её, хоть кого спроси

Молва идёт по всей Руси!»

А сам хоть знал, что щука дел любовных не решает,

Стал пробовать и шепчет ей, ведь всякое бывает:

«По щучьему веленью!

По моему хотенью!

Пускай царевна влюбится в меня,

И это чувство крепнет день от дня!»

Тут вдруг Мария побледнела,

Как будто разом захмелела,

Румянцем ярким залилась

И как потом чихать взялась!

Чихала, слёзы утирая рукавом.

Уста коралловые пряча под платком.

Опять чихала, топала и злилась.

Вдруг так же быстро все и прекратилось.

«Что происходит, не пойму? –

Царевна молвила ему. –

Емеля, это ты чудить собрался?

Уж не влюбить ли ты меня пытался?»

Пришлось Емеле сознаваться по добру:

«Пытался – это правда, мне стыдно самому.

Прости ты мне, царевна, этот смертельный грех!

Вот искренне молю тебя сейчас при всех!

Но ты меня не бойся! Неволить не смогу.

Мне щука так сказала, ещё на берегу».

Емеля голову пред ней склонил…

Тут снова царь заговорил:

«Коль хочешь, чтоб царевна выбирала,

Давай послушаем её сначала.

Мария, дочь, а ну-ка подойди,