Трансмутация

Но её крик произвел совсем не тот эффект, на который она рассчитывала: он словно бы расколдовал окаменевших сестер. Сюзанна, часто моргая от яркого света, вороватой лисьей походкой шмыгнула в комнату. А следом за ней порог переступила и Карина.

– Ивар, открой глаза! – взмолилась Настасья.

И тот разлепил веки – но сделал это недостаточно быстро. Сюзанна уже метнулась к нему, схватила левой рукой за плечо, а правой надавила какую-то кнопку на зеркальной капсуле. Послышался звук, снившийся Настасье в кошмарах уже девять лет кряду: внутри капсулы что-то с шуршаньем сместилось. А потом из блестящего брюха вылезло клиновидное жало.

Карина тоже пыталась привести свою капсулу в боевую готовность – и не глядела себе под ноги. Так что она запнулась о ножку упавшего кресла и повалилась на пол, как и Настасья – только по другую от кресла сторону. При падении она явно испугалась за колбу больше, чем за себя: крепко прижала её к груди. И действительно – с колбой ничего не случилось. Зато в Карининой спине что-то громко щелкнуло, заставив сестру Ивара застонать от боли.

А Сюзанна тем временем взмахнула активированной капсулой – целя в висок своего брата, который даже не пытался отстраниться. И Настасья сделала единственное, что могла: с размаху вонзила гарпун в левую Сюзаннину ногу – в её ахиллово сухожилие.

Мегера издала такой крик, что его могла услышать если не половина города, то уж, как минимум – две пожилые супружеские четы, проживавшие на первом и втором этажах. Сюзаннина нога словно бы подломилась, и сестра Ивара обрушилась на пол всем своим весом. Немаленьким – килограммов в девяносто. Настасья лишь каким-то чудом успела откатиться в сторону. Но – свою капсулу Сюзанна при этом не выпустила из рук, прижала её груди, в точности повторив жест Карины.

Настасья подумала: надо бы выдернуть гарпун из её ноги, ведь он может еще пригодиться. Но в этот момент что-то загрохотало за дверьми балкона, они приоткрылись, и в комнату Ивара ловко ввинтился Петр Сергеевич Королев.

9

Её дед выглядел так, что в первый момент Настасья даже не узнала его. Она подумала: всё-таки прибыла полиция. И лишь потом до неё дошло, кто этот поджарый мужчина в черной куртке с капюшоном, с маленьким пистолетом в руках.

Он быстро глянул на свою внучку, чуть приподнявшуюся с пола, потом – на Ивара, так и стоявшего столбом возле одного из своих стеллажей. Но ничего не сказал и ничего не спросил – просто повел пистолетом в сторону двух сестер, лежавших на полу.

– Мордами вниз! – приказал он. – Живо! Я свой запас терпения на сегодня уже исчерпал.

Однако сестры только взирали на него, одинаково широко раскрыв глаза. А затем Карина медленно приподнялась, уселась на полу в кукольной позе – вытянув перед собой прямые ноги, – и проговорила:

– А вот спорим, Петр Сергеевич, что вы в нас не выстрелите? – И она захихикала так, что Настасья подумала: как минимум одна из сестер Ивара всё-таки съехала с катушек.

Сюзанна – та, по крайней мере, помалкивала. И даже совершила поступок довольно-таки разумный: повторно нажала кнопку на поверхности капсулы, после чего сияющее жало втянулось обратно. Однако ложиться лицом в пол она тоже явно не собиралась.

И Петр Сергеевич Королев, который только что спустился, как цирковой трюкач, с балкона четвертого этажа на балкон третьего, застыл в нерешительности. Карина – безумная или нет – была права: стрелять в сестер профессор не хотел.

И тут заговорил Ивар.

– Карина, – сказал он, – а что сказал бы папа, если бы увидел тебя сейчас? Он ведь любил тебя – больше всех. Я помню, как он всегда говорил: у нашей Карины – золотое сердце.

Вряд ли Ивар ожидал, что сестра его среагирует именно так. Но его слова, похоже, доломали в ней то, что и без того уже начало ломаться. И Карина, несмотря на поврежденную спину, начала вставать с пола. Левой рукой она оперлась о поваленное кресло, а правую вытянула вперед – нажав ту кнопку на поверхности капсулы, которая высвобождала заостренный инъектор.

– Карина, не дури! – Петр Сергеевич предупреждающе взмахнул пистолетом. – Лучше брось эту штуковину – от греха подальше!

И его неожиданно поддержала Сюзанна, поглядевшая на сестру с полу.

– Не надо, Рина, – сквозь зубы процедила она. – Старика нам не продать!..

Однако девушка с золотым сердцем уже сделала два коротких шажка к Настасьиному деду. И вскинула колбу, метя профессору в левый висок.

– Дедушка, стреляй! – Настасья хотела закричать, но её сил хватило только на тишайший шепот.

– Стреляйте, Петр Сергеевич! – А вот голос Ивара прозвучал, как надо: уж его-то слов не расслышать было невозможно.

Но профессор Королев вместо этого поставил пистолет на предохранитель и кинул его Ивару со словами:

– Смотри за Сюзанной!

Ивар легко поймал оружие на лету, а вот сам профессор успел едва-едва: он перехватил руку Карины всего в паре сантиментов от собственной головы. И вывернул кисть девушки с золотым сердцем под таким углом, чтобы клиновидное острие на капсуле обратилось в её сторону. Секунду или две они боролись, а потом раздался резкий, как трест ломающегося льда, хруст: острие инъектора вошло Карине в висок и проникло внутрь её головы на всю свою длину.

Глава 3. Пожар

27 мая 2086 года. Поздний вечер понедельника. Рига

1

Сюзанна привстала с пола, оттолкнулась от него руками и той ногой, из которой не торчал гарпун, и сумела сделать рывок вперед: к балконным дверям, к злосчастной Карине, к Настасьиному деду. А Ивар всё еще возился с профессорским пистолетом, не зная, как снять его с предохранителя. И Настасья изо всех сил дернула за линь, по-прежнему привязанный к хвостовой части гарпуна.

Сюзанна упала, яростно ругаясь по-русски, и проехала метр или полтора на животе по полу: вытянутыми руками – к балкону, ногами в коротких брючках – к Настасье. А потом голая лодыжка Сюзанны словно бы взорвалась: лопнула связка, сквозь которую прошло древко гарпуна. Настасья даже успела заметить, как расходятся в пунцовом месиве концы двух желтых узких полос – того, что осталось от ахиллова сухожилия Сюзанны. Сестра Ивара издала напоследок уже не крик, а какой-то всхлип, и замерла без движения – очевидно, потеряла сознание от болевого шока.

Как раз в этот момент Ивар разобрался с предохранителем и направил на неё пистолет с курком на взводе. Однако Сюзанна лежала на полу как дохлая рыбина, сорванная с крючка рыболовом. И Настасья на миг даже пожалела её – эту злую, некрасивую, но, в общем-то, глубоко несчастную тетку. Но, когда б ни появление деда, эта тетка заставила бы их с Иваром кое-чем с ней поделиться – и без всякой жалости. Так что Настасья отвернулась от Сюзанны, которая второй раз за вечер ухитрилась отключиться. И поглядела на своего деда, который низко склонился над Кариной, осевшей на пол.

2

Ивар опустил пистолет и тоже перевел взгляд на Карину.

– Отвернись, не смотри! – крикнул ему Настасьин дедушка.

Но было поздно: метаморфозы с сестрой Ивара уже происходили. И Настасья подумала: еще никогда в своей жизни она не видела ничего страшнее и ничего притягательнее этого. Реальная картина трансмутации не шла ни в какое сравнение с тем жалким роликом в Глобалнете. И они с Иваром уже не могли от этого зрелища оторваться.

Однорогая голова Карины теперь лежала на полу. И Петр Сергеевич Королев держал обе ладони на Каринином затылке, крепко его сжимая. Это было совсем не лишним: голова девушки ходила ходуном, подергивалась и резко поворачивалась то право, то влево. Она в кровь расшибла бы себе голову об пол, если б ни Настасьин дед («Если бы ни дедушка, ничего этого с ней и не происходило бы…»).

Но, конечно, не сами эти подергивания завораживали. Лицо Карины почти ежесекундно (размывалось) менялось. Это походило на то, как ветер или струи воды меняют лица каменных статуй, постепенно стирая и сглаживая их черты. Однако воде и ветру нужны для этого годы. А тут скорость преобразований была такой, что глаз едва успевал фиксировать перемены. С лица Карины как будто снимали шпателем один слой за другим. Вот – сгладились, исчезли надбровные дуги, и только темные волоски еще торчали над крепко зажмуренными Кариниными глазами. Вот – её высокие скулы, которые Настасья всегда считала очень красивыми, переместились книзу, а потом словно бы втянулись внутрь. Вот – Каринины губы, и прежде тонковатые, исчезли вовсе. А её рот превратился в подобие ножевого разреза, сделанного поперек лица.

Но всё это казалось пустячным в сравнении с тем, что произошло с Карининым носом. Прежде, когда еще работал Глобалнет, Настасья любила смотреть в нем старые фильмы про мальчика-волшебника Гарри Поттера и его грозного противника – лорда Волан-де-Морт. Актера, который этого лорда сыграл, загримировали так, что вместо носа у него имелись на лице только две узкие косые прорези, через которые Темному лорду полагалось дышать. Но у него, по крайней мер, сохранились отчетливые носогубные складки, отмечавшие место, где прежде его нос находился. У Карины же не уцелело даже этого. Прорези на месте ноздрей – да, они остались. Но очутились они посреди плоского, как ладонь, лица. Даже Каринин подбородок, раньше выдававшийся вперед, теперь сгладился и выровнялся. Казалось, лицо девушки теперь просто перетекает в шею. И лишь её темные волосы, обрамлявшие лицо, остались прежними – не затронутыми трансмутацией.

Пока все эти преобразования происходили, сама зеркальная капсула издавала монотонный, повторяющийся звук: однообразное шуршанье. Внутри неё словно бы кто-то подметал. И каждое шарканье невидимой метлы совпадало с новой переменой в облике Карины.

Её лицо не только сглаживалось – оно еще и меняло цвет. И эти изменения казались даже более ужасающими, чем пропажа индивидуальных черт. Сперва Каринино лицо подернулось пурпурной пленкой, источавшей капельки розоватой влаги. Затем пленка эта пошла пузырями, больше всего похожими на волдыри ожогов. А через полминуты они начали лопаться и облезать клочьями, открывая новую кожу: мучнисто-бледного оттенка, тусклую, похожую на старую оберточную бумагу.

Но на этом цветовой калейдоскоп не остановился. Побелевшее лицо Карины стало сереть: полосами, которые расходились от провалившегося лба к месту, где раньше был подбородок. Полосы эти расширялись, перехлестывались одна через другую, и очень скоро перекрасили в цвет сухого асфальта всё Каринино лицо.

А пока лицо Карины трансмутировало, тело её беспрерывно колыхалось. На ней было светло-зеленое летнее платье, и эти колыхания походили на волны, вздымаемые ветром на зеленеющем поле – как это показывали в старых фильмах. Настасья подумала, что тело Карины меняется, как и её лицо. Только перемены эти происходят медленнее. Но вот – голые до локтей руки Карины сделались пунцовыми (и все остальные части её тела, вероятно, тоже), и зеленое платье начало расползаться по швам. Под платьем у сестры Ивара обнаружилась какая-то застиранная сорочка, а вылезшая наружу бретелька бюстгальтера оказалась такой растянутой, что не прилегала к плечу, а болталась на нем, как старая тесемка.

Настасья снова ощутила острую жалость, отвернулась – и тут же встретилась взглядом с Иваром.

У того дрожал подбородок, и на один страшный миг Настасье показалось: с её другом тоже происходят метаморфозы. Сюзанна пришла-таки в себя и пустила в ход свою капсулу! Но тут же Настасья поняла: Ивар просто изо всех сил сдерживает слезы.

– Идем отсюда! – Она взяла его за руку вывела в прихожую.

А по пути кое-что подобрала с полу и спрятала в карман вязаного кардигана, надетого поверх её блузки.

3

Откуда-то тянуло гарью, но Настасья не придала этому значения. В последнее время едкий запах дыма висел над городом постоянно. Пожарные команды прибывали на вызов быстрее, чем наряды полиции, но всё же – недостаточно быстро. Её дедушка часто говорил им с Иваром, объясняя, почему разрешает им гулять только в собственном дворе: «Мы не знаем, где может начаться пожар. А где огонь – там всегда толпа».

– Ты как, Ив? – спросила Настасья.

– Нормально. – Голос её друга звучал отрешенно, но больше не казалось, что он вот-вот заплачет. – Карина ведь сама собиралась вытянуть из наших мозгов экстракт Берестова. А какие у них с Сюзкой были довольные лица, когда они сегодня вошли ко мне в комнату – одетые так, будто приготовились к отъезду!

– Но как же ты позволил им себя связать?!

Ивар заметно смутился – ответил после паузы:

– Они пообещали: если я добровольно позволю им сделать с собой то, что они хотят, то тебя они не тронут.

Настасья даже не знала, что поразило её больше: самоотверженность Ивара или его наивность.

– И у тебя… не возникло сомнений? – спросила она.

– Не возникло: я готов был предложить им себя – тебе на замену. А, ну да! – Ивар досадливо взмахнул рукой. – Ты хочешь знать, не усомнился ли я в том, что они сдержат свое обещание? Усомнился. Только было уже поздно. Я лежал связанный на полу, когда услышал, как они звонят из прихожей в вашу с дедом квартиру.

И тут же – словно он только и ждал упоминанья о себе – в дверях комнаты Ивара показался Настасьин дед. Правый карман его черной куртки слегка топорщился: там лежал продолговатый, со скругленными концами предмет.

– Всё кончено, – сказал Петр Сергеевич.

– Она теперь одна из них – безликая? – спросил Ивар, но тут же издал горький смешок: – Глупо спрашивать: конечно, да. Теперь я понимаю, отчего мама повернулась умом! Ей каждый день приходилось на таких смотреть.

– По крайней мере, с Кариной всё прошло быстро. Я засекал время: экстракция завершилась за четыре с половиной минуты.

Настасья решила: она ослышалась. Или – её дедушка оговорился, хотел сказать: четыре с половиной часа. Однако Ивар коротко кивнул, соглашаясь. Так что, выходило: это она сама мысленно растянула и расщепила время, наблюдая за преображением Карины.

– А сейчас нам нужно уходить, – сказал Настасьин дед. – Кто-то мог уже вызвать полицию. Вряд ли они приедут скоро, и всё же – к их приезду нас здесь быть не должно.

– Зато теперь, – сказал Ивар с недобрым выражением, – полицейские дадут Сюзке справку, что её сестра стала жертвой колберов. И она сможет получить компенсацию от «Перерождения». Глядишь, Сюзке как раз хватит этих денег, чтобы восстановить сухожилие на ноге.

– Может, нам стоит связать её – Сюзанну? – предложила Настасья. – Ходить она вряд ли сможет, но вдруг доползет до телефона – когда очнется? И решит изложить полиции свою версию всего случившегося?

– Когда она очнется, нас тут уже не будет, – сказал профессор.

И они втроем двинулись к выходу из квартиры. Запах гари к тому времени порядком усилился, но ни один из них так и не обратил на это внимания.

4

Настасья подумала: её дедушка всё заранее приготовил на случай внезапного отъезда. Он распахнул дверцы встроенного шкафа возле входной двери и указал им с Иваром на висевшую там темную одежду:

– Переодевайтесь!

А сам поспешил в свою спальню – единственную в квартире комнату, выходившую окнами на улицу. Оттуда он вернулся уже через минуту, неся через плечо увесистую кожаную сумку.

– Здесь всё, что может вам понадобиться в поездке, – обратился он к Настасье и Ивару, которые только-только успели переодеться в черные ветровки – очень похожие на ту, которая сейчас была самом профессоре. – Я, самонадеянный кретин, уже давно должен был вас обоих отослать!

Он даже не спросил: согласен ли Ивар куда-то ехать? И согласна ли ехать его внучка? Но Настасью поразило совсем не это.

– Как это – что может нам с Иваром понадобиться? А ты сам разве с нами не поедешь?

– Пока – нет. Мне нужно еще завершить кое-что.

– Что – твои исследования? – Настасья так возвысила голос, что Ивар даже шикнул на неё. – Да тебя же вот-вот заметет полиция!

– Как же она меня заметет? Вспомните, что гласит первая поправка к Конституции Балтийского союза: «Никто не может быть осужден или подвергнут уголовному преследованию, кроме как будучи взятым с поличным на месте преступления или при наличии веских и неопровержимых материальных доказательств причастности к преступной деятельности». Обычно это – оружие, зарегистрированное на имя конкретного лица, если это лицо не заявляло о его краже. Ну, а я из своего пистолета не стрелял.

– А зачем тогда вообще нужно уезжать?! Нас ведь никто не взял с поличным. Да и Сюзанна – пусть только попробует обвинить нас в чем-нибудь! У меня и на неё найдется кое-что! – Настасья прямо сквозь ветровку коснулась кармана своей кофты.

– Вижу, вижу, – её дед усмехнулся. – Ты вся – в свою мать, такая же своевольница. Но уехать вам необходимо. Как только полиция попадет в квартиру Озолсов, все найденные там фотографии и видеофайлы будут изъяты как улики. А в полиции служат отнюдь не святые! Так что вы с Иваром станете – как мышки среди кошек. Они просто передерутся из-за вас.

– Так давай вернемся и заберем всё сами!

– Нельзя, – встрял в разговор Ивар. – Тогда нас точно поймают на месте преступления. Да я и не помню даже, сколько у меня твоих снимков и наших общих видеозаписей. Всё мы ни за что не найдем.

– Но куда же мы сможем поехать без тебя, дедушка? – не сдавалась Настасья. – Мы же с Ивом ничего не знаем!

– Да, – её дед кивнул, – правда. И это моя вина. Я создал для вас башню из слоновой кости – думал, что так сумею вас защитить. Не вышло. Но куда вам ехать – я скажу. Тут, – он похлопал по карману сумки, – паспорта, деньги и инструкции: как вам пересечь границу Евразийской Конфедерации.

– Мы поедем в Конфедерацию? – Теперь уже и до Ивара дошло, что профессор затевает какую-то авантюру. – Что же мы станем там делать? Если уж здесь для нас было опасно, то почему там будет лучше?

– Потому что, – сказал профессор, – там есть Китеж-град. Это территория безопасности, которую генетик Берестов на свои средства оборудовал где-то. Защищенная зона для красивых людей. Своего рода укрепрайон.

– Китеж-град – это как в опере Римского-Корсакова? – Настасья, сама того не желая, рассмеялась. – Да, дедушка, я помню: мы с тобой её слушали.

– Не думай, что я спятил, – сказал Петр Сергеевич. – Новый Китеж действительно существует. Со мной выходили на связь те, кому удалось туда добраться.

– Ты еще скажи, что они позвонили тебе по мобильному телефону!

– Да, в Новом Китеже работает мобильная связь. И не только там – уж ты мне поверь. Но Китеж отсюда далеко. А поезда от нас в Конфедерацию давно не ходят. Так что вам понадобится время, чтобы туда добраться.

– А чем это так пахнет? – вдруг спросил Ивар.

5

Настасья знала, что все перекрытия в их доме, выстроенном в девятнадцатом веке, сделаны из дерева. Но она не догадывалась, до какой степени быстро старая древесина может гореть.

Они трое только успели унюхать характерный запах гари и даже еще не начали толком беспокоиться, а Настасья уже ощутила, как сквозь подошвы туфель к её ступням подбирается жар. И, глянув себе под ноги, увидела, что сквозь щели между половицами просачивается черный дым.

«Зарядник! – осенило её. – Когда дали свет после отключения, он, конечно же, начал искрить!..»

– Там Сюзанна! – воскликнул Ивар. – Она же сейчас беспомощна! И сгорит заживо!

Он словно бы и забыл, что его беспомощная сестра намеревалась сделать с ним и с Настасьей. Равно как забыл о том, что другая его сестра, Карина, тоже пока не мертва – и еще более беспомощна.

А извивающиеся струи дыма поднимались всё выше – и уже не казались тонкими и слабыми.

– Вот что мы сделаем. – Голос Настасьиного деда прозвучал спокойно. – Вы прямо сейчас покинете дом – пока есть возможность. А я снова спущусь на балкон Озолсов – веревка еще на месте. И, если смогу, выведу Сюзанну.

Настасья начала было протестовать, но дедушка её не слушал. Он перекинул ремень принесенной сумки через плечо Ивара – наискосок, так что тот стал похож на почтальона из старинных фильмов. И подтолкнул их обоих к выходу из квартиры.