Бог в правде! Время разрушать мифы

О.П. Вернулись, прежней квартиры уже не было, года два ютились в Одинцове, потом жизни наладилась. Православную основу во мне заложили отец и бабушка, которая меня и крестила еще в окрестностях Свердловска у старообрядцев.

В. Б. После школы куда пошли учиться дальше? Сразу в историки?

О.П. Нет. На исторический в МГУ мне не удалось поступить, и я поступил в Московский кооперативный институт на экономический факультет. Мне казалось, что я много потерял, но в институте я столкнулся с интереснейшими людьми, удаленными из ведущих вузов Москвы за строптивость. Миндаров Андрей Тихонович и стал моим первым научным наставником. Он был в свое время видным экономистом, даже советником при Маленкове. Он и в дальнейшем следил за моей судьбой, помогал, направлял. Кандидатская была защищена по трудовым ресурсам Америки, а докторская по социологии труда в США, так что я работал в институте как американист, специалист по американской экономике. Впрочем, знание экономики помогло мне и в овладении историей. Мы составляли для политбюро ЦК КПСС и для разных учреждений закрытые справочники. Тираж этих справочников был три-четыре десятка экземпляров. Работа над такими материалами открывала нам доступ и в разные закрытые архивы, давала нам особое положение. Там я познакомился со многими людьми, видными специалистами, которые в дальнейшем и помогли мне собирать материалы для моих исторических книг.

В. Б. Значит, Вы стали экономистом, пошли в экономическую науку, а история осталась как увлечение?

О.П. Да, история уже шла как самообразование.

В. Б. Такой путь исторического самообразования в соединении с глубокими системными экономическими знаниями, думаю, даже давал Вам большую свободу. Вы уже знали, что ищете в истории, Вам не мешали марксистские и иные методологические догмы, от которых почти невозможно избавиться. Вы были не отягощены ни либеральной системой подхода к истории, ни марксистской, наверное, только так и можно создать свод русской национальной истории. Догмы давят беспощадно, их не промыть из памяти прошлого никакими очищающими составами. Даже в искренних патриотов России, того же Аполлона Кузьмина, сильны рудименты прежних школ. Вы получали знания уже целенаправленно, Вы знали, что ищете в истории. Я, по сути, шел тем же путем в литературной критике. Был инженером-химиком, влюбленным в литературу, но, уже учась в Литературном институте, я предпочитал идти свободным путем. Может быть, на филфаке МГУ больше системных знаний, но и рутины литературоведческой хватает с избытком.

О.П. Это совершенно справедливо. Свобода выбора у меня была. Но много ли было возможностей для получения нужного материала? Для изучения нам подсовывали методики советские, составленные, как правило, либеральными профессорами-прогрессистами, а для желающих порыться в библиотеках была у нас литература дореволюционная. Но как я позднее понял, в основном дореволюционная историческая наука основывалась на либеральных догмах. И та, и другая, по сути дела, отрицала историческую Россию. Оба направления были антирусскими, антинациональными. Не верна и либеральная дореволюционная история, не верна и советская история. Русская историческая истина – вне этих концепций. У меня была свобода выбрать или отвергнуть, и я отверг и либеральную, и советскую историю, хотя всю фактическую сторону я охотно запоминал и выписывал. Я спорил не с фактами, а с интерпретациями фактов. Я всегда был накопитель знаний. У любого оппонента охотно брал все изложенные им факты, если они соответствовали истине.

В.Б. И вот, оттолкнув обе концепции, поняв отсутствие русской точки зрения и в словаре Брокгауза и Эфрона и в словаре братьев Гранат, и в советских энциклопедиях, Вы решились создать свою русскую энциклопедию истории?

О.П. Да. Когда в 1997 году я стал работать над первым томом своей энциклопедии, понял, что реально опираться нельзя ни на одну из энциклопедий. Каждая была тенденциозна в своем направлении. Брокгауз и Эфрон – богатейшая энциклопедия ценнейших фактов, но обработка их сделана в либеральном духе. Гранат – тоже великолепное собрание исторических сведений, но интерпретированных в социал-демократическом духе. Южаков – где-то посередине.

Я подумал, может быть, истина где-то за рубежом. Перечитал и Британку, и американскую энциклопедию. Все, что касается России – в том же либеральном духе. Все православные ценности либо даны формально, либо искажены, либо вообще замалчиваются. Персоналии даются выборочно.

В. Б. Национальная Россия всегда замалчивалась всеми именитыми историками. Права русского народа никогда не интересовали интеллигенцию, Православие высмеивалось, литература описывалась либо с дворянской, либо с марксистской точки зрения. И Вы оказались, Олег Анатольевич, в каком-то смысле первопечатником, первопроходцем. Ведь и в эмигрантской России, где процентов восемьдесят было последовательных сторонников православного и монархического пути развития, в эмигрантской печати господствовали те же Милюковы и Кизеветтеры.

О.П. Так оно и было. Я много ездил по эмигрантским центрам, собирал сочинения, научные труды патриотической части наших ученых, и понял, что национальное направление в истории очень скудно существовало и в русской эмиграции. Прежде всего, хочу отметить работы Ивана Солоневича, безусловного национального историка, позднее – Бориса Башилова из второй эмиграции. Может быть, Солоневичу не хватает знаний систематических, но он гениально сформулировал многие задачи русской национальной мысли. Борис Башилов тоже, по большому счету, не был профессиональным историком, но и он ставил важнейшие задачи, которые позволили ему понять сердцевину народной жизни. Его «История масонства» – это же история всей России и ее мировоззрения. Мы отдельно издали у Башилова историю русского масонства, а вторую часть издаем как историю русского мировоззрения. Тот же Милюков издал «Очерки русской культуры», вот и у Башилова мы издаем «Очерки русской культуры», но с православно-национальным мировоззрением.

В.Б. Я тоже много лет занимаюсь историей второй эмиграции, условно названной мною «Архипелаг Ди-Пи», она, конечно, наиболее национальна, в послевоенных немецких лагерях для перемещенных лиц волею исторического момента не было ни еврейской интеллигенции, не было и либералов. Из власовской армии и близких к ней кругов вышел целый ряд писателей, поэтов, историков и мыслителей русского национального направления: Николай Ульянов, Борис Башилов, Борис Филиппов, Николай Нароков, Абдурахман Авторханов, Николай Рутченко и другие.

О.П. Они прошли и через личную трагедию, трагедию войны. Жизнь у каждого из них была нелегка, их носило по разным странам. Впрочем, и у Ивана Солоневича тоже была крайне тяжелая жизнь. Но они сформулировали самые главные задачи русской национальной жизни. Они многое не знали и не понимали, но чувствовали главное.

В.Б. В изучении истории в России было как бы три периода. Сначала формировалась сама историческая наука, писались первые книги Карамзина, Костомарова, Ключевского, затем почти все подмяла либеральная когорта историков. Ее сменила советская историческая наука. Лишь на отшибе, где-то по Аргентинам и Америкам, трудились русские национальные историки из двух волн эмиграции. И лишь сейчас, в Вашем лице, мы видим возрождение русской национальной исторической науки. Но ведь и Вашу энциклопедию стараются не замечать, игнорировать. Вы – первый русский национальный историограф в нынешнюю эпоху.

О.П. Во-первых, не преувеличивайте мое значение. Во-вторых, когда я стал писать свою историю, я еще не читал ни Солоневича, ни Башилова, я их узнал позднее. В семидесятые годы самиздат был у нас исключительно либеральный, ни Солоневича, ни Башилова мы прочитать не могли. Нет, у меня, как я уже и говорил, было две точки отсчета. Первая – это общество охраны памятников, вторая – это владыка Иоанн. Национальную задачу мне объяснил владыка Иоанн. Не как некий догмат, а как живую задачу изучения народной жизни. Акценты жизни изменились. Вне веры православной не может для русского человека быть полноценной жизни. Вне веры существует только пустота. Пустота может заполняться деньгами, сексом, значимостью в обществе, связями, популярностью, но все это пустота. Чем больше пустоты, тем больше суеты и стяжательства. Хочется все тянуть на себя, чтобы компенсировать свою пустоту. Я спрашиваю: «Владыка, и что мы должны делать? Просто верить?» Он отвечает: «Путь русских людей – путь к Святой Руси».

– А что такое Святая Русь? Святая Русь – это благодатное свойство русского народа, делающее его оплотом христианства во всем мире, жертвенное служение идеалам добра, правды и справедливости, стяжания Духа Святого. Стремление к преображению души сделало русских новым богоизбранным народом. Но избранным не для противостояния другим народам, а для первенства в борьбе с мировым злом.

В. Б. Формулируя в своей энциклопедии идею служения русского народа, что Вы подразумеваете под русской национальной идеей?

О.П. Эту идею нам сформулировал владыка Иоанн. Что такое Святая Русь? По учению владыки Иоанна, это несколько четких позиций: прежде всего, глубокая вера в Бога, это неразрывность жизни человека в вере, глубокая цельность, без веры человек существует только на биологическом уровне. Это соборность человека, растворение личности человека в своем народе и в своей Церкви. Соборность дает истинную свободу человеку. Возможность существовать в христианском соборном виде. Об этом неоднократно писал и философ Лосев. Что такое свобода? Это Бог. Это жизнь в Боге. Это нестяжательство, преобладание моральных форм жизни над материальными. Пренебрежение вещью. И, наконец, одна из граней человека Святой Руси – это глубокий патриотизм. Любовь к своему Отечеству как к преддверию Царствия Небесного. После веры в Бога, подчеркивал владыка, патриотизм – это высшее духовное чувство человека. Эти грани и делали русский народ Богоизбранным народом в смысле первенства с мировым злом. Все, что происходит в мире, – это существенное противоречие между Талмудом и Новым Заветом. Это противоречие ярко выразилось еще в эпоху Возрождения. Философ Лосев сказал очень замечательно, что в эпоху Возрождения началось развитие двух форм сатанизма: капитализма и коммунизма. И каждая из форм отрицает сущность христианства. Этот конфликт и предопределил всю дальнейшую судьбу человечества. В наше время эти две формы развертывания сатанизма соединились.

В.Б. А что происходит сейчас в нашей стране?

О.П. Это соединение либеральной масонской линии развития, по которой развивается западный мир, и линии остаточного социализма. Заключен определенный союз между этими двумя антихристианскими формами развития. В 1920-е годы Сталину было послано письмо от высшего масонства, где ему предлагали заключить союз с масонством и установить глобальный контроль над всем миром. Тогда Сталин отверг этот план. Сейчас он вновь набирает силы. Америка сейчас идет по пути Советского Союза, учитывает коммунистический опыт влияния, добивается мирового глобализма. Кто ей сейчас помешает? Управляемая демократия своей мощью все противостоящие ей силы сдвинула на обочину истории.

В. Б. Национальную Россию столетиями старались сдвинуть на обочину истории – от Наполеона до Гитлера и до нынешней Америки. И каждый раз что-то мешало. Россия возрождалась из пепла. Может, хватит сил и на этот раз? Вернемся к Вам и Вашему пути. Ваши первые исторические работы стали выходить, когда Вы еще работали экономистом-американистом в своем институте. Когда Вы ушли на вольные хлеба, на свой вольный путь?

О.П. Я уже давно нигде не работаю, у меня своя исследовательская фирма. В начале девяностых годов у меня появились новые возможности. Те труды, которые писались раньше, уже меня не удовлетворяли. Перед нами открылась новая огромная информационная база данных, русские патриоты, связанные со спецслужбами, помогли мне поработать в самых закрытых архивах. Кстати, помогали не только мне, но многие быстро отсеялись.

В. Б. Нужен талант историка, исследователя, талант архивиста, ведущего свое сверхдетективное напряженное расследование, чтобы сутками сидеть в архивах и получать от новых открытий наслаждение, радость от узнавания новых данных. У кого этого нет, быстро убежит. Один просмотрит сотню папок – и ничего не увидит, а другой вдруг сделает мировое историческое открытие. Это «нюх историка». Не только везение и трудолюбие, еще и дар, еще и предвидение, когда ты извлекаешь главную ценность всего архива.

О.П. Нужно было годами сидеть и рассматривать чуть ли не в лупу отрывки разных бумаг. Порой просмотришь десяток папок – и ничего не найдешь. И вдруг интереснейшие факты. Я создал круг новых сотрудников, соратников, свою исследовательскую группу, куда вошли и бывшие работники спецслужб, и профессиональные историки, всего шесть-семь человек. Одному человеку такой огромный массив новой информации было не осилить. Это позволило нам в очень короткий срок достичь огромных результатов. Кстати, когда пошли первые наши тома, уже у владыки Иоанна появился интерес ко мне. То я был увлечен им и его работами, теперь уже он заинтересовался и благословил меня на всю работу. Об истории масонства он сказал: эту книгу надо издать самым большим тиражом и на все деньги. Мы так и сделали. Он и дал название этой книге. Я ее первоначально назвал «Заговор против России». Владыка сказал: так нельзя, помешает, назовите «Терновый венец России», а подзаголовком уже «Тайная история масонства».

В.Б. Я уже писал о «русском ордене» внутри коммунистического руководства. Может, и Вы когда-нибудь расскажете о «русском ордене» внутри спецслужб. Честь им и хвала.

О.П. Их много. Они и сейчас там есть, поверьте мне. Они подсказывают, они охраняют, предостерегают. Наша работа была бы невозможна без их поддержки.

В. Б. Да и потом, все наши читатели – это тоже нынешние и будущие Ваши помощники. Кое-кто из врагов купит Ваши книги для информации, но большинство читателей – это верные помощники. Это русская национальная элита, которой нам всем так не хватает. Дальше наши идеи уже идут через читателей по всему миру.

О.П. Наша энциклопедия обладает огромным многократным влиянием. Она заменит сотни книг.

В. Б. Ваша попытка создания двадцатитомной русской национальной энциклопедии (а уже пять томов вышло, шестой на выходе) – это явный и скрытый противовес многим другим космополитическим либеральным справочникам и словарям. Скажем, двухтомнику Сергея Чупринина, словарю Петра Николаева и так далее.

О.П. Конечно, есть и момент необходимого противостояния враждебным изданиям. У энциклопедии много граней. Моя последняя встреча с митрополитом Иоанном в Петербурге продолжалась три часа, а через десять дней он скончался абсолютно внезапно. Когда я его последний раз видел, он был в прекрасной форме. От него шла мощная духовная энергия. Я записывал то, что он говорил. И после этой встречи я уже окончательно созрел для выпуска энциклопедии. Я все сомневался: по силам ли будет мне и моим соратникам вытянуть двадцатитомную энциклопедию, а владыка сказал: русскому человеку в России нужна новая русская энциклопедия. Он привел такой пример: в середине шестнадцатого века митрополит Макарий взялся за составление Четьих Миней. Это был свод сочинений, итоги русской духовности к тому времени. Вышло 12 томов. Обращаясь ко мне, владыка сказал: настало время попытаться на новом этапе собрать все лучшее, что было в русской духовности и донести до общества. Все, что росло из дерева Святой Руси.

Людей нынче превращают в быдло, думающее лишь о том, чего поесть, как прожить, чего купить. Все общество наше активно вовлекается в гонку потребления. Человек перестает быть человеком. А по телевидению крутят одни голливудские фильмы или наши подделки под Голливуд, что еще хуже. У меня было несколько встреч в Голливуде, и я слышал сам от голливудских звезд: мы создаем то, что люди хотят, мы удовлетворяем их инстинкт развлечения. Они сидят, пьют пиво, болтают и под эту болтовню смотрят нашу продукцию. Она не должна им мешать. Каждый раз нам приходится придумывать новые трюки, чтобы им не стало скучно. Эти деятели достаточно циничны, они же сами презирают тех людей, для кого делают фильмы.

В. Б. Очевидно, у Вас есть круг единомышленников, наставников, друзей в литературе и искусстве, с кем Вы можете быть откровенны, кто верит в Ваши идеи и чем может, помогает Вам…

О.П. Я думаю, моими единомышленниками является абсолютное большинство русских патриотов. У меня со многими писателями, художниками, историками национального направления самые теплые отношения. Со многими я знаком с восьмидесятых годов, я люблю Валентина Распутина, Василия Белова, Владимира Личутина, Илью Глазунова, Ивана Шевцова, Игоря Шафаревича, Михаила Лобанова, Станислава Куняева. Давно и с уважением отношусь к Вам, Владимир Григорьевич, к Александру Проханову, ценю то, что Вы делаете в газете «Завтра» и «День литературы». Вообще все те, кто живет не только для себя, а связан с русским делом, мне бесконечно дороги.

В. Б. Русский человек всегда широк и доверчив. И это хорошая черта. Лучше сто раз ошибиться в людях, чем заранее относиться к ним с недоверием и враждой. Только все вместе мы способны отстоять наши русские национальные интересы.

Очень плохо будет, если русский народ потеряет свою доверчивость. Меньше падать будет, ушибаться, заблуждаться, но зато и никакой веры не будет. А это конец русской цивилизации. Еще хочу спросить: кроме владыки Иоанна, влиял ли кто-нибудь на Ваши работы, на Вашу концепцию русской истории?

О.П. Отец Дмитрий Дудко. Я часто с ним встречался. Он тоже сильно повлиял на мое отношение к жизни. Некоторые оптинские монахи, с которыми я сейчас часто советуюсь. Езжу туда на Пасху, на Рождество.

В. Б. Сейчас иные известные патриоты впали в жутчайший пессимизм, не видят у России никакого будущего. Одно-два поколения проживут, а там конец России. Думаю, что Вы, Олег Анатольевич, к ним не относитесь, иначе зачем бы Вам затевать такую «Энциклопедию русского народа. Это же не памятник старины, а пособие для будущих поколений. Каким Вам видится выход из тупика?

О.П. Я не сомневаюсь, что Россия устоит, Россия выдержит, Россия переборет всех своих врагов. Наши враги сегодня находятся у края. Люди, считающие себя победителями в борьбе с Россией, впали в глубокий транс. Они сводят все проблемы своего существования к проблеме нефти, сырья, чисто материальным проблемам. Но человека все-таки определяет не вещь, как бы она ни была ценна и важна, а дух. Полнейшая бездуховность наших оппонентов не дает им возможности ответить на нынешний вызов мира. Действительно, у нас есть много оснований для пессимизма, но Бог поругаем не бывает, и Его истины никем не могут быть опровергнуты. Нам нужно твердо верить в ценности, которые несет в себе Россия. И каждый на своем месте должен создавать то, что в его силах. И силой духовной мощи мы победим любую гниль. Америка сегодня – наш главный противник. Но это колосс на глиняных ногах. Ее мощь носит экономический характер. Но реальная экономика составляет не более 20 процентов. Все остальное – это американская пирамида, которая в любой момент может обрушиться. Я написал книгу «Почему погибнет Америка?», но ту же самую проблему поднимает Джордж Сорос. Америка стоит перед своим концом.

Мы должны бояться другого. За Америкой может погибнуть и вся белая цивилизация. В белую расу вошел яд талмудизма, отравил ее и сделал беспомощной перед своими врагами. Талмудизм разрушает любую веру, в том числе и сам иудаизм, евреи сами погибнут со всей белой расой. Но в России пока еще царит Православие, и эта моровая беда может нас не захлестнуть. Мы должны быть в этой схватке в стороне от западного мира. Вот тогда-то, если мы удержимся от общей мировой беды, и воцарит у нас Святая Русь. Думаю, подтолкнет к гибели всю эту финансовую и экономическую пирамиду азиатская раса, которая сильна своим духовным приоритетом.

В.Б. А не погибнем ли мы вместе со всей белой цивилизацией? Очень уж близко от центра схватки мы стоим, даже Америка куда дальше. Вы говорите: над нами Бог. Но за наши с вами грехи, за все наши слабости, за преступления наши не отвернется ли Бог от нас? На самом переднем крае будет не Америка, и даже не Европа, а Россия – и впереди набирающий силу и мощь Восток. Как нам с ними разминуться? До Америки или до Скандинавии, или до британских берегов, где нас учит смирению перед врагами лорд Джадд, ой как далеко, и потому Беслан оказался ударом по России. И пока еще белая раса Запада нас же будет подставлять и упрекать за наше сопротивление. Не ждет ли прежде всего нас удар и с Запада, и с Востока? А потом, поделив русское наследие и временно умерив аппетиты, азиатские колонны двинутся дальше. Не мы ли первая жертва?

О.П. Уверен, сначала рухнут Америка и Запад. А потом уже начнется новая эра в мировой истории.

В. Б. Вы думаете, Фукуяма писал о конце лишь западного мира, евроцентричной цивилизации? Думаете, Россию эти беды обойдут стороной? Уже сейчас в Сибири живут миллионы китайцев, и всего 10 миллионов русских. А что будет дальше? Чеченцев в русских городах живет гораздо больше, чем в самой Чечне. Попробуй мы и на самом деле отделиться, у нас быстро появится вторая Чечня где-нибудь в Астраханской или Саратовской областях, свой Грозный в Москве. Что мы можем противопоставить: пораженческие стихи Евтушенко, признающего право на месть только за чеченцами?

О.П. Конечно, мы тоже белая раса. И из-за все того же талмудического яда мы потеряли стремление к жизни, сократили рождаемость населения. Нам нужно рожать по 8 человек, а мы и по одному уже боимся. Демографическая катастрофа недооценивается ни властями, ни интеллигенцией, ни самим народом. Русских исчезает с лица земли по миллиону в год. А в это время государство финансирует программы по контролю за рождаемостью. Это осознанное преступление.

В. Б. Не является ли спасительной идеей ухода от этой мировой схватки белой и желтой расы идея евразийства? Не противостоять нашим исламским народам, а войти с ними в союз.

О.П. Это чисто механистический подход. Не думаю, что подобный союз будет прочным. Никто не знает, какие Армагеддоны ждут нас. И Америка эту опасность уже достаточно хорошо понимает. Может быть, она и хочет заслониться от опасности русским щитом, но не получится. У нас свой русский путь.

В. Б. Вернемся к Вашей «Энциклопедии русского народа». Какова ее цель? Ее сверхзадача?

О.П. Во-первых, хочу выполнить завещание владыки Иоанна и составить свод духовных сведений о России с древнейших времен до наших дней. Во-вторых, хочу дать возможность русской интеллигенции получить источники информации, которые для многих являются откровением.

Этот свод создается не как памятник, это толчок к нашим новым открытиям и завоеваниям. Бог делал неизбранные народы – избранными, и наоборот, первоначально избранных проклинал и гнал от себя. А некогда гонимые приобретали мощь. Но для мощи нужны знания о себе и своих возможностях. Вот мы и дадим знания о русском народе.

В. Б. Почему-то «Евразийская энциклопедия» пользуется уважением и спросом в России, особенно в интеллигентской среде, есть энциклопедии других народов, живущих в России, но Ваша «Энциклопедия русского народа» вызывает злость и нарекания со стороны многих русских же чиновников. Почему у власть имущих нет уважения к своему же народу? Почему никто не защищает права русских?

О.П. В России почему-то принято, чем выше ты во власти, чем знатнее, тем дальше от народа своего же. Яд талмудизма проникает во все наши высшие слои. Надо иметь мужество, чтобы выстоять. Мужество, чтобы победить.

Великий русский художник

Выступление в Национальной галерее И. С. Глазунова, май 2005 года

Илья Сергеевич Глазунов родился в 1930 году. Мальчиком испытал на себе страшную блокаду Ленинграда, мучительную смерть близких и как истинный русский человек научился «выживать», преодолевать крайне неблагоприятные и смертельно опасные условия. Душа его закалилась в борьбе, он рано понял, что не только он, но и весь русский народ поставлен на грань выживания. Наверно именно в эти годы его жизнь стала идентична мистической душе русского народа, главным выразителем которой он стал в своих многочисленных художественных полотнах, с невиданной доселе силой и глубиной воплотивших исторический путь России, ее героев, святых и подвижников. Идея духовного величия России передана им так, как это не удавалось ни одному из лучших русских художников (даже Нестерову и Корину).

Глазунов – самый выдающийся русский человек нашего времени, соединивший в себе гениального художника и великого общественного деятеля уровня спасителей Отечества Минина и Пожарского. Он был первым и самым могучим среди тех, кто в 1960-е годы пошел по пути возрождения коренного русского мировоззрения, которое ко дню его рождения было выкорчевано еврейскими большевиками, задумавшими построить в нашей стране царство «избранного народа» на основах «Шулхан-Арух». Дух патриотизма из русских изуверы выбить не смогли, но сумели заставить русское общество не касаться национальной темы – величия Православия и монархии.

Глазунов осмелился вернуться к этой теме и сделал это так талантливо, что после его выставок в Центральном Доме работников искусств и в Манеже к национальной теме повернулись миллионы русских, души их стали возрождаться, нация стала жить гордостью за деяния своих славных предков. Глазунов создал художественные образы, каждый из которых трогал самое святое в сердце русского человека, будил и будоражил чувства, сохранявшиеся в глубине сознания потомков героев Куликовской битвы и Бородина, Шипки и Великой Отечественной войны. Это самое главное богатство души русского человека Глазунов сделал предметом своего искусства. Картины великого художника пробуждали у русских чувство родства, национального единства, вызывали стремление к сплочению народных сил.

На меня с самого начал картины Глазунова произвели ошеломляющее впечатление. В них я увидел настоящий мир, в котором стоит жить и к которому следует стремиться. Помню, как в 1964 году отец привел меня на одну из выставок Глазунова в Манеже. Чтобы попасть туда, нам пришлось несколько часов стоять в очереди. Мы сильно устали, но чувство усталости покинуло нас, когда, войдя в залы Манежа, мы окунулись в мир бессмертных образов России. Град Китеж, Господин Великий Новгород, Поле Куликово и многие другие художественные образы, созданные Глазуновым в его картинах, стали для меня и для тысяч других русских людей первым учебником по истории и философии России. С посещения Манежа началось мое увлечение творчеством Достоевского, Лескова, Мельникова-Печерского, Блока.

Многое из того, что написал Глазунов в 19601980-е годы – вершина русского и мирового искусства ХХ века.

Картина Глазунова «Мистерия XX века» (1988) стала своего рода иллюстрацией борьбы Добра и Зла, мировых потрясений, пережитых человечеством в XX веке. В центре картины художник написал Сталина, символизирующего самую великую победу добра в современном мире – победу русского народа в Великой Отечественной войне.

В том же году Глазунов заканчивает картину «100 веков», позднее переименованную в «Вечную Россию». Это полотно художник посвятил 1000-летию Крещения Руси, хотя временные рамки событий, изображенных Глазуновым, не ограничивались десятью веками, а вели в глубь тысячелетий, к корням происхождения русской цивилизации. Художник представил историю вечной России в виде нескончаемого народного шествия, крестного хода, берущего начало от Софии Константинопольской и Киевской, храма Покрова на Нерли, древних стен Московского Кремля, в начале которого ярко выделяются образы православных святых, государственных и общественных деятелей, полководцев, писателей, художников, ученых, создававших, возвышавших и защищавших Россию.

Великое творчество Глазунова стало русским вызовом силам мирового зла, как в России, так и за рубежом. Против художника идет непрекращающаяся кампания лжи и клеветы, его мастерство пытаются принизить, ему запрещают выставлять свои картины. Его первая массовая выставка в Манеже была досрочно закрыта по требованию влиятельных еврейских функционеров из Союза художников СССР. Западные спецслужбы и подпольные еврейско-масонские организации распространяют о художнике гадкие слухи. По заказу антирусских организаций регулярно публикуются отрицательные рецензии о творчестве Глазунова. Сама жизнь великого художника подвергается опасности. Враги убивают его любимую жену. Совершают покушение на сына, Ивана, который чудом остается в живых.

Глазунов выстоял, несмотря на все испытания. Уже в 1960-е годы он один из первых понял, что следует возрождать не только национальное сознание в художественных образах и книгах, но и пытаться возродить русские национальные организации. Такими организациями, впервые возникшими в советское время, стали патриотический клуб «Родина» и ВООПИК, душой которых стал Глазунов. Деятельность клуба «Родина» испугала власти, и он был вскоре запрещен. ВООПИК как русская национальная организация, одним из духовных руководителей которой был Глазунов, стал мощным центром создания кадров русских общественных деятелей всех направлений русского национального движения от «Памяти» до наших дней. В 1987 году Глазунов основывает Всероссийскую Академию живописи, ваяния и зодчества, призванную возродить русскую историческую и религиозную живопись на базе академической школы. В 2004 году великий художник передает в дар Москве более 300 своих лучших картин и собранную в течение всей жизни коллекцию икон, составивших Национальную галерею Глазунова. Галерея разместилась недалеко от Кремля рядом с Храмом Христа Спасителя и сама по себе стала своего рода Храмом – воплощением русского национального духа, величия России.

Выступление на вечере памяти В. М. Клыкова (октябрь 2006 года)

Я знал Вячеслава Михайловича Клыкова 20 лет. Это был великий русский человек, харизматический национальный вождь, выдающийся выразитель идеалов Святой Руси, русской цивилизации.

Святая Русь – квинтэссенция русского духа. Как учил нас митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычев), Святая Русь – особое благодатное свойство русского народа, делающее его оплотом христианской веры во всем мире. Жертвенное служение идеалам добра и справедливости, стяжание Духа Святого, устремленность к безгрешности и совершенству и преображению души сделали русских народом-богоносцем, новым Богом избранным народом, но не в смысле противостояния другим народам и стремления господствовать над ними, а в смысле первенства в борьбе с мировым злом, за построение Православного царства.

Воплощая в себе мысли и чаяния русского народы, Клыков был подлинным избранником Божьим. Клыков был велик как в деле возрождения Православной Церкви, так и в деле борьбы с мировым злом.

Как очень точно сказал мне один монах, стяжание Духа Святого проходит через все творчество и через всю общественную жизнь Клыкова.

В памятниках и скульптурных изображениях Клыкова отразилась вся история Святой Руси, величие ее святых и подвижников:

Николай Чудотворец,

Кирилл и Мефодий,

Александр Невский,

Сергий Радонежский,

Серафим Саровский,

Иоанн Кронштадтский,

Святой мученик царь Николай,

Святая мученица великая княгиня Елизавета.

Символом борьбы с мировым злом стало скульптурное изображение великого князя Святослава.

Создание памятника святому Сергию стало новым этапом, вехой отсчета в современном русском искусстве и русском патриотическом движении. Впервые с 1917 года образцом для поклонения становилось духовное лицо, монах. Образное решение скульптора было навеяно картиной М. В. Нестерова «Видение отроку Варфоломею», изображающее легендарный эпизод биографии подвижника. Установлению памятника в селе Городок (Радонеж) под Троице-Сергиевой лаврой предшествовали драматические события. Сам скульптор при поддержке патриотической общественности намеревался установить его осенью 1987 года. Однако член Политбюро, масон А. Н. Яковлев категорически запретили это делать. Погруженный в машину и направляющийся к месту установки памятник был «арестован» и препровожден обратно с эскортом милиции. Запрет установки памятника сопровождался злобными нападками еврейских экстремистов на личность великого русского подвижника. Потребовались месяцы борьбы, чтобы преодолеть сопротивление космополитических сил. При огромном стечении русских людей и представителей многих патриотических организаций памятник был открыт 29 мая 1988 года. Помню чувство праздника, ликования, единения, которое испытали русские патриоты. В этот день, после установки памятника, в мастерской Клыкова собрались многие общественные деятели, отмечая этот день как знаменательную веху в общественной жизни России.

Во время бурных событий, связанных с установкой памятника святому Сергию, мне приходилось многократно встречаться с Клыковым. Уже тогда я понял, насколько серьезно и глубоко в нем укоренились идеи Православия, Самодержавия, Народности.

Мое мнение о Клыкове упрочилось во время избирательной компании в Верховный Совет РСФСР. Патриотический избирательный клуб выдвинул Клыкова от одной из организаций ВООПИК. Кампания проводилась Клыковым блестяще. Однако, как известно, результаты выборов были сфальсифицированы по указанию уже упомянутого Яковлева.

С 1990 года мастерская Клыкова, а впоследствии созданный при его активном участии Международный Славянский фонд становятся одним их центров собирания русских национальных сил на основе идеалов Святой Руси и Православного царства.

В 1995 Клыков создает православную монархическую организацию – Всероссийское Соборное движение и становится его бессменным руководителем. Всероссийское Соборное движение ставит своей целью восстановление законной российской государственности, каковой является Православная Самодержавная Монархия. Движение ратует за созыв Всероссийского Земского Собора, который только и сможет восстановить государственный закон, разрушенный в феврале 1917 года международной кучкой террористов-заговорщиков. Всероссийское Соборное движение провело уже четыре Собора: Донской (1996) в Новочеркасске, Курский (1997), Крымский (1999) и Невский (2000) в Санкт-Петербурге.

В 1998 году Клыков – один из главных организаторов Международного Славянского съезда в Праге. Речь, произнесенная им на этом съезде, была посвящена славянскому единству и продолжала линию русских славянофилов.

Летом 2001 года по инициативе Клыкова в Москве прошел Съезд триединого русского народа, в работе которого приняли участие весьма представительные делегации России, Украины и Белоруссии, а также представители славянской общественности Приднестровья, Средней Азии и Югославии. Всего собралось более тысячи человек. Это был, по сути, первый съезд братских славянских народов после того, как они были искусственно разделены в 1991 году предательским Беловежским соглашением. На этом съезде Клыков высказался за объединение триединого русского народа в едином государстве: «Наша задача – сделать все возможное, чтобы объединение свершилось как можно быстрее. Это важно для славян: и для украинцев, и для русских, и для белорусов. Мы не можем друг без друга жить. Наша история это доказывает. А процессы разъединения инспирируются врагами славян, врагами России».

Последний национальный подвиг Клыкова был связан с воссозданием Союза Русского народа. Для претворения в жизнь идей Всероссийского Соборного движения Клыкову была нужна массовая патриотическая организация, которая сумела бы довести идеи создания национальной русской власти до каждого русского человека. Как известно, Союз Русского народа, существовавший в 1905–1917 годы, в короткий срок превратился в самое большое общественное движение России, объединявшее сотни тысяч человек. Делая упор на массовую просветительскую работу путем открытия школ, устройства чтения, собраний, бесед, распространения книг и брошюр, издания своих газет и журналов и, прежде всего, газеты «Русское знамя», «Союз» вместе с тем превратился в активную, наступательную политическую силу. Для борьбы с революционерами члены «Союза» объединялись в вооруженные дружины, участвовали в подготовке выборов в Государственную думу и органы местного самоуправления. «Союз» участвовал в строительстве церквей, открывал больницы и приюты, дома трудолюбия, учреждал кассы взаимопомощи и промышленно-сберегательные товарищества для материальной поддержки своих членов.

Последняя наша встреча произошла месяца за 2 до кончины Клыкова. Мы долго сидели в его мастерской. Вячеслава Михайловича огорчали настроения в его любимом детище – Союзе Русского народа.

Он спрашивал у меня совета как у историка русского патриотического движения. Помню, я говорил ему, что нельзя превращать Союз в клубное учреждение, где занимаются только разговорами. Союз должен брать пример со своего предшественника и создавать школы, гимназии, больницы, кассы взаимопомощи, спортивные учреждения, издательства и газеты.

Необходимо очистить Союз от лиц с темным прошлым и язычников, от всех, кто ставит своей целью отклонить русских людей от созидательной деятельности, подменив ее провокационной полемикой с нашими внутренними врагами. Наших врагов мы сможем вытеснить только реальным делами, нашим умом и талантом.

Прощаясь, Вячеслав Михайлович подарил мне изданный им недавно великолепный репринт «Русской иконы» Кондакова. Мы обнялись. У меня и мысли не возникло, что уже больше не встретимся.

Клыкова никто не сможет заменить. Одно утешает – после него осталось могучее наследие, как в его памятниках, так и в созданных им организациях. От нас зависит, как мы сумеем распорядиться этим наследием.

Духовные ценности Святой Руси и корпоративное государство

Доклад на Европейской конференции правых сил, октябрь 2007, Рим

Сегодня мировая христианская цивилизация стоит на краю пропасти. Произошло то, о чем уже давно предупреждали мир великие русские мыслители – славянофилы: «Начиная с эпохи Ренессанса вся культура Запада постепенно отходит от духовных ценностей Нового Завета и заменяет их ценностями Талмуда». Меняются менталитет и психология европейца. Из христианина средний европеец превращается в язычника – жадного потребителя товаров и услуг, умело управляемого «избранным народом».

Вся система власти и экономики современной Европы (включая Россию) находится под контролем «избранного народа», создавшего закулисные рычаги управления массами с помощью продажных политиков и масонских организаций. Великую европейскую культуру шаг за шагом вытесняет американская антикультура, поп-культура. На наших глазах происходит депопуляция, денационализация и даже деградация европейских народов. Ученые Академии наук России подсчитали, что если ничего не изменить, то через четверть века англичане, французы, итальянцы, немцы станут национальными меньшинствами в своих странах, а типичными представителями их будут люди с извращенной психикой и нетрадиционной сексуальной ориентацией. К сожалению, многие европейцы не хотят понять, что современный Евросоюз является главным орудием депопуляции, денационализации и деградации коренных народов западной Европы.

Тем же самым путем депопуляции, денационализации и деградации идут Россия и русский народ.

Остановить эти катастрофические процессы могут только организованные национальные силы, которые создадут твердую национальную власть, способную противостоять враждебной, антинациональной деятельности мировой закулисы, могучую власть национального корпоративного государства, которая излечит общество и от капитализма и от социализма.

Каждая страна будет решать эти проблемы по-своему, исходя из своей самобытности, особенностей цивилизации и специфики современного политического и экономического положения.

Именно этим особенностям применительно к России я посвящу основную часть своего доклада. Для того, чтобы правильно понять, что происходит в современной России, следует понять, что Россия является не просто страной, а особой цивилизацией.