Еще посмотрим, кто попал

Хватаю чищеную луковицу с разделочной доски и швыряю в того вампира, что стоит ближе ко мне. Есть! Прямо в лоб!

— А ну быстро положили моего друга туда, откуда взяли! — угрожающе требую у скосившего глаза на нос вампира.

Не ведутся, продолжают пробираться к выходу, несколько раз ударив Арамисика головой об углы кухни. Изверги! О, я поняла! Не тот овощ кидала. Хватаю крупную головку чеснока и с силой пуляю в того же вампира. Есть! В десяточку!

— Так и знала, что чеснок на вас действует! — кричу, видя, как один из похитителей падает навзничь и не подает признаков жизни.

Только второй вампир не лыком шит, успевает воспользоваться заминкой, которую организовала чесночная жертва, и выскочить на улицу. Выбегаю за ним и успеваю только увидеть, как взвизгивают тормоза и с места срывается машина. Так, номер запомнила.

— Быстро! К машине — кричу моим удивительно медлительным упырикам, мчась на каблуках в сторону нашего транспортного средства.

Бах дверью с четырех сторон и педальку в пол. Держись, Арамис, мушкетеры своих в беде не бросают!

— Ира! Там одностороннее движение — орет в панике Федя, но уже поздно, я еду.

— Спокуха, ребята! — отвечаю. — Если кого укачает, ужин плюйте в окно, не запачкайте салон этой крошки!

Вот она! Вижу машину похитителей. Резкий поворот влево. Визг шин. Перестроилась. Опачки, заметили погоню и ускорились. Врешь, не уйдешь!

— Ребята, больше никогда не кормим Иру сладким. Это капец какой-то — орет Федя, позаимствовав мое любимое слово и вцепившись в сидение.

— Не смей становиться между голодной женщиной и едой, тем более сладостями! — кричу ему в ответ, дико хохоча и ощущая небывалый, просто крышесносный подъем сил.

Ощущение, что могу сдвинуть горы! Мысль «что интересно, они кладут в сладости?» мелькает где-то на заднем плане, как и инстинкт самосохранения.

Еще один резкий поворот и машина похитителей проскакивает под низким мостом и мчит по пешеходной дорожке. Сворачивать некуда, затормозить не успею, а наша машина выше.

— Мальчики, берегите прически! — только и успеваю выкрикнуть я, когда мы на скорости сто двадцать влетаем под этот мостик, сбивая крышу на машине и оставляя ее валяться на асфальте.

— Думаю, про загаженный салон уже можно не переживать? — меланхолично интересуется Федя.

Ай, маладца! Всего одну неделю со мной, а уже какие нервы вырастил! Мечта, а не парень!

И тут, созвучно с нашей ситуацией, включается новая песня и я, ощущая просто уносящую эйфорию, горланю вместе с певицей:

«За рулееем кабриолееета, я врубаю Летова

И пускай уже не лето, это фиолетовооо.

Все идет по плаааану, все идет по плаааану».

Само собой, что в подобном душевной настрое, я совершенно не замечаю, что кроме машины, которая едет впереди, нас сопровождают еще две.

В очередном крутом пике, я подрезаю похитителей, врезавшись им точно в двигатель. Их автомобиль моментально глохнет, кашляя дымом. Открываются четыре двери, из них вылезают три вампа. Ниче, справимся, нас четверо!

И тут за моей спиной раздается визг тормозов. Оборачиваюсь. Еще две машины и восемь гопников. Итого, четверо против одиннадцати. Печалька. Ситуация накаляется еще больше, когда один из похитителей достает какой-то интересный пистолет, непривычного для меня вида, и целится в Федю. Его палец ложится на курок. Всего секунда до выстрела. Нет! НЕТ!

— Стоять! — ору я, ощущая себя в высшей степени странно, словно внутри меня кружится маленький смерч. — Никому не двигаться!

И удивительно, но все нападающие замирают. На несколько секунд. А потом просто падают с грохотом на асфальт. Не теряя времени, мы бежим к машине похитителей, достаем Арамиса, который все еще лежит без сознания. Мальчишки затаскивают его в наш «кабриолет» и мы по-быстрому отчаливаем, пока нападавшие не пришли в себя.

— Это что вообще произошло? — нарушает молчание Федя.

— Без понятия — отвечаю я, все еще ощущая себя ходячим смерчем.

— Давайте домой, а потом разберемся. Сейчас еще с хозяином предстоит разговор — уныло говорит Портос.

— Он тебя уволит? — спрашиваю упырчика.

— Это вряд ли. Дав нам свою кровь, он теперь за нас отвечает — Портос тяжко вздыхает. — Даже не знаю, что будет.

Обратно мы едем в тишине. Мальчишки подавлены, Арамис — в отключке, а я всеми силами пытаюсь удержать в себе это разрушительное нечто.

Да уж, нормально так сходили в кафешку.

Заезжаем в гараж и едва выходим из машины, как раздается легко узнаваемый голос:

— И куда это вы ездили, так изуродовав мой автомобиль?

Вазирек стоит, скрестив руки на груди, и по его виду понимаю, что он в крайней степени ярости.

— Мы… — начинает Портос, но хозяин прерывает его махнув рукой.

— Вон! — говорит вампир негромко, но мои ребята, поджав хвосты, как собачки, убегают, бросая на меня жалостливые взгляды.

Когда за упырятами закрывается дверь, Вазирек подходит ко мне и спрашивает:

— И чем вы объясните подобную выходку?

Делаю жалобную моську и отвечаю, глядя снизу вверх:

— Высоким количеством сахара в крови?

Глава 13

Вазирек осматривает меня с ног до головы и спрашивает:

— Вы в курсе, что странно выглядите?

— Бестактный вопрос, не находите? — отвечаю грубовато, с ощущением, что волосы у меня на голове буквально трещат от электричества.

— Бестактность — это взять чужую собственность и уничтожить ее. А спросить у своей прислуги о ее внешнем виде — это элементарная хозяйская озабоченность персоналом — совершенно спокойно отвечает мне вампирище.

— Все у меня хо-ро-шо, озабоченный вы наш — чё-то у меня вообще тормоза отказывают.

— Правда? А подобные разрезы на платьях — это норма? — указывает мне глазами на мою одежду.

Смотрю вниз. Да уж. Во время беготни боковой шов на платье разорвался и раскрылся до… пояса и выше. Получается, что я сейчас стою, платье слегка разошлось, и Вазирек прекрасно может рассмотреть мои красные труселя и такой же бюстгальтер. Вид сбоку пикантный, однако. Если бы не пояс, повязанный на талии, было бы еще веселее, так он, хоть как-то, держит две части платья вместе. Он и рукав. Прет-а-порте от Иришки, блин.

Опускаю руки по швам. Так хоть грудь не видно. А ладонью пытаюсь стянуть обе половины гадского платья.

— Все норма, если мне так удобно! — нагло выпячиваю вперед подбородок, нефиг мне указывать.

— Даже так?

Один взмах ресниц и Вазирек рядом, слишком близко, почти вплотную.

— Знаете, я нахожу неподобающим тот факт, что вы ходите в таком виде по улице — говорит он спокойно, поглаживая кончиками пальцев мое плечо, отчего кожа моментально покрывается мурашками. — Думаю, вам лучше переодеться.

— Думаю, я сама решу, что для меня лучше — продолжаю я возражать.

— Нет! Тут, у МЕНЯ дома, решаю Я! А вы — подчиняетесь! — сказано резко, но не повышая тона.

— Ха-ха-ха. То не я побежала переодеваться, жалко поскуливая!?

— Желаете переодеться прямо здесь? Так я могу устроить — приподняв бровь, смотрит на меня своими красными длинными зрачками.

Оооо, ты сейчас просто нарываешься, Вазиричек!

Тыкаю пальцем в его твердую грудь на каждом произнесенном слове:

— Не смейте меня запугивать!

Раздается трест ткани и платье повисает на одном воротнике. Блиииин! Из чего у них шьют одежду? Из бумаги??!

Этот треск по какой-то нелепой случайности становится той самой соломинкой, которая в поговорке сломала хребет верблюду. У меня в голове словно что-то щелкает и я понимаю, что смерч сейчас вылетит из меня наружу. И как его остановить — я не знаю.

Наверное, какие-то панические мысли отражаются на моем лице, потому что Вазирек вместо того, чтобы убежать и спрятаться, хватает меня за тыкающий палец и резко дергает на себя. Я бьюсь о его грудь и машинально опускаю на нее ладони, не понимая, хочу его оттолкнуть или притянуть к себе еще ближе. Хотя куда уже ближе? Мы прижаты друг другу, как два слипшихся вареника, ни миллиметра воздуха между нами, только слой одежды, причем не моей, потому что моя — весит где-то сбоку на одном воротнике.

Всего секунда передышки, совсем рядом его мигающие зрачки, а потом обвал и обрушение его рта на мои губы. Резко, грубо, почти зло. Он не ласкает, он покусывает и терзает мой рот, вынуждает впустить его. И я сдаюсь, вцепившись в его рубашку и скребя ногтями по ткани. Горячо и невыносимо жарко. Внутри словно что-то плавится. Мои страстные стоны переходят в какие-то животные рыки. Теперь уже я кусаю вампира за губы. Во рту вкус крови, не понятно чьей, но мне все равно. Я запрыгиваю на Вазирека, скрестив голени на его талии. Теперь мы одного роста и мне так удобнее.

Его руки придерживаю меня под ягодицы, я чувствую, как пальцы вампира гладят мою кожу вдоль резинки трусиков. И этот факт напрочь сносит мне голову, заставляя яростно атаковать его губы. Смерч внутри нарастает и ширится. А когда Вазирек внезапно прикусывает мою губу, шлюзы разлетаются. С криком я выгибаюсь в спине, ощущение, что сквозь мое тело проходит разряд огромной силы. Но, что удивительно это не больно, а приятно. Я чувствую, как сила вырывается из моего тела и впитывается без остатка Вазиреком. На долю секунды, его глаза вспыхивают кровавым огнем, а из губ слетает хриплый стон. А потом все заканчивается.

Я устало болтаюсь на вампире, слыша, как он тяжело дышит. Но сильные руки все так же держат меня под ягодицы, крепко и надежно, не давая сползти вниз и растечься лужей.

— Пожалуй, вам нужно поспать — слышу я краем уха, уткнувшись в шею вкусного вампирчика.

Буквально пара секунд и меня пытаются уложить в кровать в моей спальне. Почему пытаются? Потому что мои руки и ноги ну никак не хотят распутываться, удерживая Вазирека в плену. Тяжко вздохнув, он ложится вместе со мной.

И я тут же проваливаюсь в сон.

Утро наступает как-то слишком быстро. Просыпаюсь в таком состоянии, словно меня вчера жевали. И тут же хихикаю. Ну, не жевали, но понадкусывали. Хотяяя, я тоже была хороша. Потягиваясь, едва успеваю вовремя отодвинуть руку, снова чуть не сбив блюдце с печеньками. Фееедечка. Надо бежать на кухню, узнать как там мои упырята.

И тут же вспоминаю, чем закончился вчерашний вечер. Боязливо поворачиваю голову в сторону и облегченно выдыхаю. Я одна. Что я вчера творила? Стыдобища. Вообще теперь сладкого не возьму в рот! На глаза попадается треклятое блюдце с сиротливыми печеньками. Блииин! Ладно, с завтрашнего дня вообще ничего сладкого!

— Идите к мамочке, сиротинушки — заглатываю всех в один присест и улыбаюсь, маньячка глюкозная.

После ванны впрыгиваю в новое платье, счастливые туфли и бегом в кухню. Цела ли там еще наша боевая мушкетерская команда? Или гадкий вампирский кардинал всех перебил?

Упырчики встречают меня на кухне в полном составе четырех невеселых мордашек. Но едва я залетаю в столовку, как на их лицах расплывается одинаковая 1000-Ваттная лыба.

— Привет моим боевым дружбанам! — воплю с порога.

И тут же получаю дружеские обнимашки всей честной компашки. И когда только мы успели так привязаться друг к другу? Чмокаю Арамиса в щеку и спрашиваю:

— Ну, ты как? Что вообще вчера произошло? Что им от тебя было нужно?

— А чего это от меня? — вопросом на вопрос отвечает красавчик.

Эээ, где мой стикер «ВСМЫСЛЕ?», когда он так нужен? Приходится обходиться тем, что в наличии, поэтому просто спрашиваю:

— В смысле, чего тебя?

Мы все дружно таращимся на Арамиса, с одинаковым недоумением на лицах, а он отвечает:

— Я думал, вы поняли. Они когда меня чем-то придушили, я был словно во сне. То засыпал, то просыпался, то опять отъезжал. Но четко помню, когда мы ехали в машине, что они говорили о том, чтобы заманить вас в ловушку. Я — приманка. Они рассчитывали, что ты, Ируся, поедешь следом, потому и не сильно скрывались. Почему-то решили, что я тебе дорог, уж не знаю с чего это. Так что охота шла не за мной, а за тобой, красотка.

И тут уже все дружно уставились на меня.

— Ээээ…, может, хоть позавтракать дадите? — спрашиваю на всякий случай, потому что есть хочется просто ужасно.

Мушкетеры согласно кивают и даже по-быстрому накидывают мне в тарелку уже набивший оскомину омлет, кашу и какие-то овощи на пару. Бооожечки! Ну и питание! Так и ноги протянуть можно.

С тяжелым и страдальческим вздохом принимаюсь за еду. Сначала жую без аппетита, но потом втягиваюсь и проглатываю все без остатка.

— Давай уже, рассказывай, не тяни — нетерпеливо ерзает на месте Арамис, внимательно следя за моими хитрыми попытками медленно пить какао, отдаляя разговор.

— Извините, мальчики, мне уже пора работать. И так задержалась сильно. Поговорим вечером, когда времени будет больше — подскакиваю и, не взирая на недовольное бурчание упырят, бегу на выход.

Возле двери целую Федю, на его удивленный взгляд говорю:

— Это за печеньки.

И сбегаю. Надо же, сказал бы кто, что я буду бежать на уборку, как на праздник, не поверила бы. С разбегу вламываюсь на отведенную под мои трудодни территорию и натыкаюсь взглядом на Вазирека.

Чтоб тебе. Зачем же пугать так прямо с утра. Стоит. Руки скрестил на груди, демонстративно посматривает на наручные часы. Да, опоздала. И что? Покусаешь меня? Хотя… Этот да, покусает, не постесняется.

— Драсте — говорю, деловито доставая тряпки и моющие средства.

— Вы опоздали на свое рабочее место на восемь минут — сообщает мне человек-часы.

— Ехала с двумя пересадками — нагло вру, продолжая ковыряться в корзине со средствами для уборки, стараясь занять чем-то руки, чтобы только не смотреть на него.

— Ирина, нам с вами нужно будет поговорить, серьезно. Но сейчас у меня нет на это времени, поэтому, прошу вас подойти ко мне в приемную сегодня в 18.00. И будьте добры, не опаздывайте.

Я послушно киваю, не вопрос, подойду. Вазирек проходит мимо меня на выход, но внезапно останавливается и говорит:

— Думаю, будет лучше, если вы сегодня посидите у себя в комнате до вечера. Я прикажу, чтобы обед вам сделали на вынос.