Брюс Бизаро

А в кабинете, именно в этот день меня поджидала собственной персоной Лоис Лейн.

- Мистер Бизаро! Брюс! - вскочила она с гостевого кресла и начала свою психическую атаку.

- Что вам от меня надо, мисс Лейн? - нервно отозвался я, минуя стадию приветствий. Расшаркиваться и играть в вежливость я был не в состоянии. И так приходилось держать руки в карманах, чтобы не было видно как они подрагивают. Нервы, словно канаты прегруженного моста, буквально гудели от напряжения в предверии того ужаса, что должен был для меня начаться в день премьеры.

- Я нашла кое-что интересное на записях видеокамер. В период через две недели после смерти Супермена. Спасенный самолет, помните? Он падал точно на ваш госпиталь?

- Помню, - со вздохом сказал я, садясь на свое кресло. Прав был Бэтс, у этой "леди" железная хватка. - Но почему сейчас? Прошло больше года с того дня?

- Вот, смотрите, - полностью проигнорировала она мой вопрос, достала нетбук и, раскрыв его, запустила ту самую видеозапись, где я сажаю самолет на полосу аэропорта. - Видите?

- Что именно, - снова вздохнул я, пытаясь понять, где же конкретно я прокололся.

- Вот тут! - показала она пальцем на остановленном кадре записи на белый клочок бумаги, на воротнике плаща "Супермена". - Бирка из магазина маскарадных костюмов! Я проверила и выяснила, что магазин из которого исчез этот костюм, находится буквально в квартале от госпиталя! - показала она увеличенный скриншот этого, момента, где была четко видна бирка и надписи на ней. Вот я умственно отсталый примат! Мысленно сам себя стукнул по голове я. Не оторвать этикетку, это надо еще додуматься. Вот так и палятся на мелочах. Удивительно, что на это расследование ей потребовалось так много времени. Или ее что-то недавно натолкнуло ее на мысль о том, что есть "Суперы" и кроме Би-пятого. Что бы это могло быть?

- Занятно, - заметил я и откинулся в кресле.

- А самое занятное, что именно этот костюм висит у вас в шкафу. В этом самом кабинете! - выложила она "неожиданный" козырь.

- И что вы этим всем хотите сказать? - улыбнулся я. - Что ведущий хирург Центрального Госпиталя Метрополиса, увидев падающий самолет, побежал в магазин маскарадных костюмов, стащил там костюм Супермена, потом поймал этот самолет и отнес его в аэропорт? Вы серьезно, мисс Лейн? - видимо она именно так и думала, раз так смутилась.

- А как же все было по-вашему? - пошла в ответную атаку она.

- Понятия не имею, - развел руками я. Не начинай оправдываться - не придется врать и придумывать доказательства. Пусть свою версию отстаивает оппонент. Проще искать нестыковки в чужой, чем отстаивать собственную. - По части необъяснимого, спец у нас вы!

- Но как вы объясните наличие именно этого костюма у вас в шкафу? - не сдалась Лейн.

- Никак, - пожал плечами. - Понятия не имею, как и откуда он там взялся. Мой кабинет не является особо охраняемым объектом и, даже, находится не в Форте Нокс. Так что, в нем может как что-то исчезнуть, так и что-то появиться. Вы же откуда-то знаете содержимое моего шкафа, хотя при вас я его не открывал. Как ВЫ это объясните? - Лоис смутилась, но боевого настроя все равно не оставила.

- А как вы объясните это?! - решила снова проигнорировать мой вопрос журналистка. Я уже говорил про ее граничащую с хамством непосредственность?

Она открыла новый скриншот и увеличила изображение прически "Супермена". Точнее его виска.

- Что именно? - спросил я. Хотя уже видел, что именно.

- Виски седые!!! У Супермена седины нет! И у Би-пятого волосы были черные, я проверила! - махала она руками уже буквально перед моим носом.

- Может он красится? - улыбнулся я.

- Да не красится он!! - вскричала она.

- А откуда вы знаете? - прищурился я.

- Да не красится он!

- А может все-таки красится?

- Да не красится он!!! Не красится!

- А откуда знаете? Вдруг красится? Ну, вот вдруг красится?

- Да не красится он!

- Ну а вдруг?

- Да, что я мужа своего не знаю?!!! - в запале выдала она и осеклась. Я приподнял одну бровь. Жест Брюса пришелся как нельзя кстати. И видимо у меня получилось передать его достаточно точно.

- Бляяядь... - ругнулась мисс Лейн.

- Я смотрю, у вас секретов-то побольше, чем у меня будет, - улыбнувшись ее непосредственности, добавил я.

- Это не важно, - быстро совладала с собой журналистка. - Седина точно совпадает с вашей!!! - я вздохнул, вот уж действительно бульдожья хватка. Ничем ее не смутишь.

- А может клон красился? - продолжил развлекаться я. В конце концов, раскрытие инкогнито перед ней мне ничем не грозит.

- Не красится! - начала снова закипать она.

- А вдруг? - не унимался я.

- Да не красился он!

- Вы только представьте, он Сссупермен! А тут раз и седой волос! Катастрофа! Да как же так! Да не может такого быть! И рука тянется к упаковке с краской для волос...

- Вы издеваетесь? - дошло до нее наконец.

- Естественно, - не стал отрицать очевидного я. - Вы заявились в мой кабинет, хамите, тыкаете мне в лицо непонятные мониторы и обвинения, шарите по моим шкафам, непонятно в чем подозреваете. Как еще мне себя вести?

- Но ведь я же права!

- Начнем с того, что я не представляю в чем. У вас кроме домыслов и непонятно кем подброшенного мне маскарадного костюма ничего нет. И самое главное, чего вы вообще этим хотите добиться? Обвинить меня в мелкой краже? Или натравить своего мужа? Чтобы он убил меня как того клона? Как, кстати, его звали?

- Би-пять, - надулась Лейн. Видимо журналистский инстинкт не позволил ей задать себе такой простой вопрос. Ее просто тянуло разведать, раскопать, раскрыть очередную "сенсацию".

- Би-пять. Где же тогда Би с четвертого по первый? Может тот, кого вы ищете был одним из них? И откуда они вообще появились?

- Лютер клонировал Супермена, - все так же надувшись, ответила мне она.

- Вот его бы и спрашивали, мисс Лейн. А мне, между прочим, надо бы отдохнуть перед операцией. Через полчаса привезут пациента из Бруклина с поврежденным позвоночником. И я хочу быть в эти пол часа избавленным от назойливых журналистских хамок! Прощайте, мисс Лейн! - открыл я перед ней дверь кабинета. Она взяла со стола свой нетбук и, раздраженно дернув головой, вышла.

глава 16

После визита этой головной боли Лейн, состояние мое как ни странно улучшилось. Видимо, издеваясь над ней, я сбросил часть напряжения. И это хорошо, поскольку операция предстояла и правда сложная. Само собой, что я способен справиться с собой, и в ответственный момент руки у меня дрожать перестанут, сказывается опыт полевой хирургии в Казнии. Что бы ни творилось в душе и вокруг, но когда я беру в руки скальпель, все это отходит на второй план, поскольку от моей внимательности и твердости руки зависит не что-то абстрактное, а жизнь и здоровье конкретного человека, лежащего на моем операционном столе. И это важнее моих эмоций или переживаний.

После работы я взял тот злополучный костюм и отнес его в магазин. Не на скорости. Просто отнес. И попытался наплести что-то про то, что мол нашел его случайно и хочу вернуть владельцу. Но не прокатило. Ушлый продавец отказался принимать его назад. Зато требовал деньги. Пришлось заплатить, и злополучный костюм снова занял свое место в моем шкафу.

Потом была репетиция. Снова дрожь в коленях, потный лоб и заплетающийся язык. А поздним вечером встреча с Бэтсем.

Я рассказал ему о визите Лейн, на что он просто развел руками, не став говорить банальностей вроде "я же говорил".

На следующий день эта заноза-журналистка не появилась. И на следующий.

Через неделю я ее и ждать перестал. Жизнь вошла в привычное русло. Не сказать, что спокойное (переживания по поводу приближающейся премьеры никуда не делись, а наоборот все нарастали и нарастали пропорционально уменьшению оставшегося до нее числа дней), но привычное.

Пока я не посмотрел на календарь, где до премьеры остался всего один день. Меня аж ноги держать перестали. Хорошо, что было это в моем кабинете и без свидетелей. Я рухнул в свое кресло и пустым взглядом уставился в потолок. Мыслей не было, только страх и неуверенность. Хотелось плюнуть на все и просто не прийти завтра на этот треклятый спектакль. Просто взять и не прийти. Может даже свалить куда-нибудь в Казнию. Ну или куда-нибудь в Европу, где поспокойнее... Но перед глазами вставало лицо Брюса, и мне становилось мучительно стыдно.

Настал день премъеры. На трясущихся ногах я пришел к зданию театра, где нам предстояло выступать. Перездоровался с товарищами и знакомыми, пошел готовиться...

И вот я уже в гриме и костюме стою у края занавеса и наблюдаю полный зал. ПОЛНЫЙ ЗАЛ зрителей! Вся тысяча мест была занята. И даже были поставлены дополнительные стулья для тех, кому мест не хватило.

От этого зрелища, все тело бросило в жар, а живот словно скрутило в ледяной узел. На лбу и висках снова выступил пот, а руки ощутимо задрожали. Хирург с трясущимися руками - позор!

А в следующее мгновение, взгляд свободно скользящий по лицам зрителей начал выхватывать лица знакомых. Половина персонала Госпиталя была здесь. И в шуме их разговоров (спектакль еще не начался) суперслух улавливал то и дело проскальзывающее имя. Мое имя. Все они пришли посмотреть именно на меня! От осознания этого, мне стало только хуже. Новый приступ волнения скрутил меня так, что я еле устоял на ногах.

А потом я наткнулся взглядом на лицо Дианы и замер. Внимательнее присмотревшись к ее окружению, я рассмотрел одного за другим ВСЕХ членов Лиги. Кроме Бэтмена. Но в том, что Брюс где-то здесь, я ни мгновения не сомневался. Просто Уэйн фигура публичная. Просто так посетить Метрополис он бы не смог.

Я стал еще внимательнее вглядываться в лица. Здесь была Максима. Здесь была Кара. Естественно Лоис Лейн, как же без нее? Три десятка хирургов со всей страны, которые в то или иное время проходили у меня стажировку. Родственники прооперированных мной людей. Барбара. Дик. Даже Ванесса с Джонни! Эти-то как попали сюда?

Хотя, чему я удивляюсь? Ответ на все вопросы один - Бэтс. Решил максимально усложнить мне задачу гад!

Я тихо сполз по стенке, ноги уже не держали совсем. Но это вызов! Это вызов, Брюс! На волне веселой, азартной злости я поднялся, и пока она не иссякла, поспешил к режиссеру, получать последние указания.

Я оказался не прав. Брюс Уэйн не постеснялся прибыть на спектакль официально, с сопутствующим шумом. Просто я не читал эти дни газет, а он немного подзадержался. А минутой позже него, пришел Лекс Лютор.

Узнал я это, правда, когда представление уже началось. И понимание это уже не могло ни на что повлиять. Спектакль уже начался!

Меркуцио... Роль не самая большая, но мне нравится. Хамить и говорить гадости в лицо - приятно. Собственно, за что и убил его Тибальд.

Короткая роль. Яркая, но короткая.

Играть. Играть на сцене, перед зрителями. Это было мучительно. Мучительно. Но одновременно с этим, подобного душевного подъема и переживаний, я не испытывал со времени первой своей удачной операции.

Нет, сравнивать эти чувства невозможно, они слишком разные, но накал эмоций сравним.

Это было непередаваемо.

Я не сбился с текста, и играл до самого конца свою роль. И подлый Тибальд нанес свой удар из-под руки Ромео. И я "пронзенный" упал на руки Ромео...

Тут со сцены раздались выстрелы и гадкий, раздражающий смех.

Джокер.

Клоун с нарисованной улыбкой, под гримом которого угадывались уродливые шрамы, вышел на сцену и хохотал размахивая пистолетом. Двое его громил направили автоматы на зрительный зал, встав один с одного, другой с другого края сцены.

Клоун перестал хохотать и достал свободной от пистолета рукой микрофон.

- Шекспир! Бессмертный классик! Как я рад, что еще остались ценители! Я рад приветствовать вас сегодня в этом зале! Но добавим в трагедию юмора! Бежать бесполезно, двери заминированы... - оборвался его противный голосок.

Пока он рассыпался перед публикой. Моей публикой! Я встал и воткнул шпагу (реквизит у нас был неплохой. Шпаги были затуплены, но достаточно прочны, чтобы звенеть при ударах друг об друга, словно настоящее оружие. Железный штырь, пусть и затупленный, если приложить побольше сил и соблюсти верный угол, войдет в тело ничуть не хуже настоящего оружия) в бок клоуну.

Он испортил мой ПЕРВЫЙ спектакль! Теперь никого не будет интересовать, как мы играли, хорошо или ужасно, все будут писать и говорить только о нем! А еще, глядя на эту размалеванную рожу, я вспомнил Барбару в инвалидной коляске. И что туда ее усадил именно этот ряженый псих (я наводил небольшие справки).

Абсолютная память тут же подкинула пулю сидящую в ее позвоночнике. А суперзрение, показало позвоночник этого урода. И я воткнул шпагу именно так, что не задел ни одного органа, но позвоночник получил именно такое повреждение, какое было у Барбары. Вот только, ему шансов на излечение я не оставил.

Клоун повернулся ко мне и сполз с клинка на пол - ноги его отказали, как только я перебил спинной мозг.

Он еще не понял, что теперь до конца жизни стал инвалидом, а я выхватил у него из руки пистолет и бросил его в лоб одному из громил. Тот рухнул потеряв сознание. В голову другому полетел микрофон. Удачно попал ручкой в висок. Естественно силы броска хватило, чтобы он также лишился чуств.

А мой окровавленный клинок замер у горла Харли Квин, ближайшей помощницы Джокера, которая тоже вертелась на сцене в своем дурацком скоморошьем костюме.

Она застыла и сглотнула, глядя в мои глаза. Я чуть надавил на шпагу, и она повинуясь движению опустилась на колени. Кончик тупого клинка ни на мгновение не оторвался от ее кожи. Я надавил чуть-чуть сильнее и продолжал внимательно смотреть ей прямо в глаза. Не моргая и не отводя взгляд. Словно два лазерных прицела, мои зрачки вцепились в ее зрачки. Минута и она упала без сознания (естественно, я же давил ровно в сонную артерию, с ровно достаточным усилием, чтобы пережать ее).

Я повернулся к зрительному залу. Глаза. Тысяча пар глаз неотрывно смотрели на меня. Глаза и камеры.

Прошел миг. Другой. Третий. И зал взорвался апплодисментами.

Я ошарашенно смотрел на это. Шпага выпала из рук, и я еще не совсем соображая, что делаю, поклонился залу.

Потом приехала полиция. Супермен обезвредил бомбы, а заминирован оказался весь театр (Джокер не мелочился). Клоуна с подручными увезли. Меня допросили, составили протокол, оцепили сцену.

Волокиты было много.

Домой я попал лишь к вечеру, разбитый морально. А предстоял еще урок у Бэтмена.

Я со вздохом встал с дивана и ушел в ускорение.

глава 17

Я ожидал от Брюса чего угодно, от похвалы до упреков. Но в реальности, он не сказал ничего. Я тоже. Занятия в этот день окончилось необычно.

Брюс вручил мне электрогитару и дал три недели, чтобы я научился играть. Смысла спорить или уточнять не было. Если Брюс сказал, значит причины на это есть.

Пришлось искать учителя, лопатить литературу, учиться...

Усилитель и колонки в моем кабинете в Центральном Госпитале Метрополиса смотрелись странно. Еще более странно смотрелся врач в белом халате, между операциями, обходами и оформлением бумаг, наяривающий на электрогитаре в одиночестве в своем кабинете. И днем. И во время дежурств ночью.

И пусть персонал скажет спасибо, что играл я на самой малой мощности усилителя.

Что-то похожее на музыку начало получаться к концу первой недели. К середине второй, я выучил около тысячи композиций разных направлений и стилей (абсолютная память была здесь очень серьезным подспорьем). К концу - больше двадцати тысяч. И только к завершению третьей, у меня стало немного получаться импровизировать.

И вот играю я значит в своем кабинете, нечто щемяще душевное в стиле близком к испанской гитаре, с поправкой на инструмент и настроение, когда перед моим окном повисла фигура в красно-синем.

Женская.

Кара Зор-Эл собственной персоной почтила своим присутствием скромного хирурга. Я отложил гитару и открыл для нее окно.

Девушка влетела в помещение. Опустилась на пол и подошла ко мне. Все это молча и целеустремленно. На миг замерла. А потом схватила меня за грудки и в ускорении улетела вместе с моей тушкой.

Приземлились мы, насколько я успел заметить и помнил географию, где-то в Андах. Она приземлилась на ноги, а я пролетел десяток метров спиной по каменистой почве.