Старшая школа Йокай

Дружная семья отозвалась хором:

— АЛЯ, НЕ НАДО!

Я еще немного поболтал с родными и ушел в раздумья. Был нужен план.

Итак, вариантов больше одного.

Вариант 1: похитить, раздеть, рассмотреть, расспросить. Крику будет… в школе лучше не появляться. Желательно вообще.

Вариант 2: изучить повадки, подглядеть. Вот уж не думал, что буду в сознательном возрасте ныкаться в душевой и подглядывать там за девушками.

Вариант 3: принять как данность, что шрам именно тот, на который я надеюсь. Вступить в более близкие отношения и спросить.

Вариант 4: не принимать как данность. Найти кого-то, уже имеющего более близкие отношения. Пусть он спросит.

Вариант 5: использовать технику и делать какие-то выводы по итогам наблюдений.

Вариант 6: вместо техники использовать ниндзя.

Голова начинала закипать.

Задача, с самого начала казавшаяся непростой, после разностороннего изучения была вообще нерешаемой. Вариантов много, все они разной степени бредовости. Других дел до чертиков. Спать нельзя переставать, иначе организм засбоит. Обязательно нужно нарисовать себе рунический круг у кровати, чтобы хоть как-то восстанавливать силы. Курица эта еще. И на улице всё жарче…

«Пап, привет. Мне нужна твоя помощь как профессионала».

Смартфон молчал. Ну, мало ли где сейчас может носить Кощеева-старшего. Даже не знаю, завезли ли в эти края интернет, хотя бы спутниковый.

Через полчаса мессенджер ожил.

«Привет, Костян. В смысле профессионала? Стырить девку с целью получения прибыли, что ли?»

«В том и прикол, что стырить, но чуть ли не в матримониальных целях. Прикинь, стрелу выпустил еще на Купало, а девку с похожим шрамом нашел только сейчас. Вот думаю, та, не та».

«Дело хорошее! Ты где?»

Я сверился с картой.

«Япония, о-в Хонсю, агломерация Большой Токио, район Канто, префектура Сайтама, Старшая школа Сайтама. Я тут в общежитии, учусь с начала года».

«Ну, мелкий, даешь. Я чутка в джунглях застрял, низовье Амазонки. До тебя доберусь через пару недель. Будь готов слать сигнальную ракету, а пока я еду, не забудь повтыкать на сакуру. Говорят, красиво — п***ц. И мне пару фоток сделай».

Из пяти сотен вариантов я выбрал пятьсот первый. Что-то мне подсказывало, он был не худшим и достаточно веселым.

«А теперь да начнется время охренительных историй» — с этой мыслью я сел на пол, зажал в ладони сувенирную монетку и приготовился получать от собственного оружия косточкой по тыкве.

Глава 10

Карачун соизволил выйти, что добавляло оптимизма.

— Ну что, житель проруби, ты снова здесь?

— И тебе здравствуй, Карачун.

Скелет не смутился. За косточкой, кстати, тоже лезть не стал.

— Время неудобных вопросов и неподходящих ответов. Помнишь, что я тебе в прошлый раз сказал?

О да, я помнил.

— И что об этом думаешь?

— Мне кажется, ты предвзят.

Чего я хотел?

Завести настоящих друзей, для которых я буду собой, Константином, а не наследником могущественного рода в мире, где важна лишь сила и влияние.

Быть достойным отца и деда, легендарной бабушки и исторических предков, чтобы они мной заслуженно гордились.

Не проигрывать я хотел. Продувать на ровном месте какой-то дохлой волосатой тетке мне не понравилось.

Девушку я хотел, причем в самом невинном смысле этого слова. Нормальную, чтобы не померла от малейшего чиха. Семья для любого должна быть островком безопасности в этом гребаном мире. Как горшок с питательной почвой для цветка, как подходящая вода для рыбы. А когда девушка помирает от того, что муж расслабился — нахрена такая семья мне и ей?

Карачун, безвылазно сидевший в моей голове, закономерно поинтересовался:

— А сила тебе тогда зачем?

— Ну, тут все сложно. С традициями предков и так все ясно. С друзьями тоже. А с невестой… Если уж Навью мне суждено встретить нареченную мне под стать, то чем сильнее буду я, то тем сильнее будет и невеста. Кощеевы — род древний, недоброжелателей у нас много. Когда я займу свое место, став главой, я не должен страшиться за семью, бизнес, дом и будущее. Если жена сильна, а муж нет — это смешно. Если наоборот — страшно. Если оба сильны — всё идет как должно. Если слабы — история закончится слишком быстро.

— Мудрено.

— Я о чем. Если мне нужна сила, я ее получу, так или иначе. И если мне для этого надо начистить тебе хлебало — так и сделаю, когда будет нужно.

— Скромновато только для такого требовать силы. А большего, чем спокойная жизнь, тебе не надо?

— А меня устраивает то, что я имею. У меня есть своя магия, поддержка семьи и определенность в жизни. А ты для меня выглядишь как иная неисследованная форма существования, что несколько подкупает своей новизной. Я же в каком-то смысле человек, а в каждом хомо сапиенс живет дух авантюризма, требующий изучить неизученное и впихнуть невпихуемое. Набить морду черепа собственному оружию и стать таким образом сильнее — это звучит настолько абсурдно и нелогично, что грех не попробовать.

— Так попробуй, — ухмыльнулся череп.

Я был уверен, что быстр и внимателен. Карачун моментально поймал меня на нехватке скорости, и я получил чувствительный удар в левый бок. Ребро заныло.

Я знал, что умею защищаться. Пропущенный финт, прилетевший в бедро, доказал обратное.

Я думал, что свое оружие знаю и люблю. Карачун же одной рукой раскрутил ровно такую же двулезвийную глефу над головой параллельно земле, после чего немыслимым движением поймал ее и, используя как дубинку, отделал меня обратным хватом. Я даже не подозревал, что этот маневр возможен.

Выходил из боя я оборванным и побитым — но опиздюленным заслуженно. Я точно знал: для моего оппонента при вступлении в спор не являются аргументом ни дружба, ни неукротимый дух исследователя. Надо еще обладать обоснованием. А кроме силы у него ничто не котировалось.

— Я вернусь завтра.

— Поумней, — Карачун захлопнул дверь.

Я знал, что завтра будет то же самое.

Дни полетели в ожидании чуда. Хотя какое там чудо, так, батины бизнес-навыки, отточенные за века.

По утрам я соскребал себя с кровати и кое-как собирался. В школе я осиливал особенности йокайского метаболизма и правила поведения в японских корпорациях (а еще выверты психики, органическую химию, вотэтоповороты современной литературы, японский канцелярит, физику, социологию и до кучи несколько общеобразовательных предметов). Потом я скакал горным козлом вокруг плиты, стиральной машинки, разномастных тряпок для вытирания разных видов пыли и учился домоводству, радуясь бесплатной еде. С халявными бенто не сложилось, поэтому я, страдая от собственной социальной неподготовленности, купил себе контейнер и клепал еду самостоятельно, чтобы не разориться на онигири. По вечерам я дорисовывал еще две руны в круг и иногда чесал языком по смартфону. Жизнь шла, самая поздняя сакура отцветала, фотографии ожидали своего часа, я переставал бояться сковородки и однажды даже полностью самостоятельно смог приготовить омлет и не взорвать кухню. Исполнившись уверенности, я вошел в май.

Наступила «Золотая Неделя». На этой бесконечной череде государственных праздников я позволил себе выдохнуть: книги не то чтобы покрывались пылью, но учебой я не злоупотреблял. Изаму, тыкая пальцем в календарь, объяснял, что празднуем. Сначала было первое мая. Потом наступил День конституции. Потом был День детей, а между ними случилось 4 мая: хоть своего праздника он не имел, разламывать неделю торжеств одним-единственным днем правительство сочло негуманным и поэтому назначило его государственным выходным. Я впервые увидел, что такое производственный календарь. Жизнь была чуть шире, чем я представлял, наблюдая из окна родовой усадьбы.

Я развлекался, гулял по городу, иногда по вечерам пинал особо наглых мононокэ и не никуда себе не записал, что скоро придут они.

Промежуточные тесты.

За каких-то чахлых три дня японские школьники должны были сдать срезовые работы по всем предметам.

— И помните, — Ая-годзэн подняла сухонький пальчик, чтобы привлечь наше внимание. По поводу недавних праздников она была в черном официальном кимоно. — Если в процессе сдачи вы используете сверхъестественные силы, тесты будут считаться проваленными. И я буду за этим следить, как и все остальные сэнсэи.

По классу прокатилась серия тяжелых вздохов. Я понял, что попал. Если семья узнает, что я завалил хоть один тест…

— Спасай, — в перерыве я навис над книжным волком. Изаму ответил страдальческим взглядом, после чего патетически вскинул руку.

— Non est salvatori salvator, neque defensori dominus. Кто будет сторожить сторожей, и кто спасет спасителя?

Я недоумевал, к чему театральные жесты, если речь о жизни и смерти в прямом смысле, без кинематографики. Тот фыркнул и пояснил:

— Может, со стороны я и похож на книжную моль. Только вот, если ты не заметил, у меня как раз куча проблем. Я зачитываюсь на уроках не тем, чем надо. И сэнсэя тоже слушаю один раз из пяти.

— Да ты гонишь, — я похолодел.

— Хотелось бы, — Изаму при мне достал тощую стопку тетрадей и по одной открыл их, демонстрируя в лучшем случае три исписанные редким текстом страницы. На конспекты не тянуло.

— Томоко-саааааан? — решили мы хором обратиться к соседке.

— Sila est’ — uma net, — фанатик боевых искусств, надев на лицо широкую ухмылку, ответила исковерканной русской поговоркой.

— Uma ne nado, — машинально поправил я ее и горестно вздохнул. — Неужели без вариантов?

— Ну, вообще есть один, — Изаму по-собачьи принюхался. — Пошли-ка по следу. Нам тут всем нужен… спаситель, и бегает он не так быстро. К следующему уроку догоним.

— Хоп! — Изаму показал рукой на неприметного Ханаваро Кавагути, которого мы долго и упорно выслеживали весь обед. — Помнишь, ты еще интересовался, почему ему на уроках вопросы не задают. Он ботан, знает всё, спрашивать его бесполезно: пока будешь расшифровывать, что он ответил, урок закончится. Но умен, зараза, на редкость. Кажется, если он просто стукнет головой по учебнику, впитает его вместе с обложкой.

Я решил не терять времени даром.

— Ханаваро-сан! — крысенок втянул голову в плечи, но убегать не стал. — У вас случайно не найдется пары минут?

Хана-кун, как я его про себя окрестил, смотрел снизу вверх. Разница в нашем росте составляла почти полтора раза.

— Ханаваро-сан, — я, склонив голову, подбирал самые вежливые выражения, — я учился днями и ночами, но моя пустая голова не стала ни на каплю умнее. Если бы у вас была возможность объяснить мне несколько самых сложных мест в предметах, которые вы наверняка знаете лучше сэнсэя, моя благодарность была бы безгранична.

— Кощеев-сан, — недзуми выпрямил спину, — что ж вы раньше не сказали? Мое время достаточно свободно. До промежуточных тестов мы точно уложимся.

Изаму и Томоко сделали стойку, внимательно развесив уши на разговор.

— Ханаваро-сан, могу ли я злоупотребить вашей добротой и любезностью? Мои друзья испытывают те же проблемы, и если мы смогли бы заниматься совместно, удалось бы спасти сразу троих, а не только меня одного.

Недзуми оглядел подскочившую компанию и вздохнул.

— Ладно, давайте на «ты», что уж формализировать и разводить грязные инсинуации. Константин-кун, а ты неплохо болтать научился, я прямо впечатлен.

Судя по выражению лиц шерстяного волчары и горячеголовой они, такого от школьного ботана не слышали ни разу. Мы отправились обратно в класс.

— Осталось понять, где можно собраться, — задумался Изаму.

— Библиотека? — предложил я очевидный вариант.

— Перед тестами там всегда толпа народа. Нервного и очень нервного, потому что все пинали болт в выходные, — возразил мне АСМР-волк. — В клубе то же самое. У меня не вариант. В семье… сложная обстановка.

— У меня тоже, — прикинул свои возможности Кавагути. — То есть дедушка будет рад, причем чрезмерно. И ребята тоже… слишком рады. Учиться не получится.

— Значит, у меня? — решил я. — Правда, будем вчетвером в одной комнате. Тесновато, но поместимся. У меня мало мебели.

— А… — Томоко подняла руку. — Если никто не против, можно собраться у меня.

— Ты уверена? — уточнил Хана-кун с недоумением.

Если я правильно увидел, оба парня были как минимум смущены и в чем-то не уверены. Кажется, я читал, что в Японии среди девушек не принято приглашать малознакомых парней к себе домой. Какие из них малознакомые? Сколько лет нужно общаться, прежде чем тебя назовут достаточно знакомым? Опять гора непонятной информации. Это стоило проверить, но как-нибудь потом.

— А, да все в порядке, — Томоко ободряюще хлопнула парней по плечам так, что у обоих подломились колени. — Папа вас не сильно убьет, наверное.

Наверное?..

Было решено так и сделать. Сменившие одежду (главное — носки!), увешанные сумками с учебниками и тетрадями, в означенное время мы стояли перед старым большим особняком в классическом японском стиле. На первой странице поисковика я прочитал, что будет уместен небольшой букет и сувенир из моей родной страны, и озаботился и тем и другим, раз уж я оказался мало того что не очень знакомым, так еще и гайдзином. Парни скользнули взглядом по моей подготовке, но не сказали ни слова. Вероятно, я всё сделал правильно. К особняку была пристроена какая-то коробка сомнительного вида. Изаму оглядел ее и присвистнул.

— Дом со своим додзё, однако. Тут семейство за неделю тренируется больше, чем мы все с начала года.

Входная дверь отодвинулась, и перед нами предстала дивной красоты девушка. Я мельком осмотрелся. Копия Томоко, разве что чуть повыше, старше на несколько лет. Одета в домашнюю юкату с широченными рукавами. За ее спиной длинный коридор и обычная прихожая, где аккуратными рядами была выставлена целая армада обуви.

— Наконец-то гости! — открытая улыбка располагала. Девушка отошла вглубь дома, приглашая войти. Сестра? Другая родственница? Томоко не рассказывала о своей семье. Я перешагнул порог, вспомнил о подарках и протянул их обеими руками.

— Добрый день, Танака-сан. Я Кощеев Константин, родом из России. Пусть мой подарок…

— Ара-ара! — великанша всплеснула руками и приняла и букет, и сверток. — По-любому это матрешка! Старшенькая про вас рассказывала. Проходите же.

Старшенькая?..

Мы пытались вылезти из чрезмерно туго зашнурованных кроссовок и как-то пропустили момент выхода из додзё трехметрового мужика в тренировочном доги.

Кажись, вот это он не должен был убивать гостей насмерть.