Принцесса на мою голову

— Пора? Сопроводи меня до границы. — Санлина презрительно скривившись изучала испачканный подол роскошного платья.

— Я? — изобразил изумление. — Милая, тут и дураку ясно что я такой чести недостоин. К тому же два платочка — это богатство, которое я вряд ли смогу пережить.

Принцесса закатила глаза.

— Сколько ты хочешь и в какой монете?

Хохотнул. Вот ведь стерва надменная. Думает, что ее богатства, которые сейчас находятся за тридевять земель, позволят ей и тут покупать кого угодно.

— Знаете, я, конечно, люблю звонкую монету, но есть работа, за которую просто не хочется браться.

Каноанка аж рот приоткрыла от изумления.

— Т-тебе не хочется сопровождать меня? Меня? ТЕБЕ? Да… да как ты… — она открыла и закрыла рот, явно пребывая в крайней степени негодования.

— Сложно представить? Ну, ничего. Перевари эту мысль, драгоценная. Пока.

Махнул рукой и пошел прочь. Но не прошел и пары метров, как остановился. Твою мать, Олав. Ну иди уже, кто-нибудь другой позарится на ее деньги и довезет занозу до границы. Тебе на север пора сматываться, а не лезть в разборки двух семей из Дюжины.

Обернулся. Санлина Лей Син стояла и буравила меня возмущенным взглядом.

— Город в той стороне. — ткнул пальцем. — К вечеру дойдешь. К мэру советую не соваться, скотина он порядочная. Припрячь шпильки, продашь по одной в дороге. А одежду смени сразу, слишком приметная.

— Оставь свои советы «сговорчивым девушкам», деревенщина. Я сумею о себе позаботиться и сама разберусь к кому обращаться. — заявили ему гордо. Пожав плечами, я пошел своей дорогой.

* * *

Барсука я не поймал, олени все разбежались кто куда да и караулить их было долго и муторно. Так что слепив нечто круглое из пропитанной магией веревки, обмазав это все глиной и заставив магией принять форму человеческой головы, я позаимствовал немного шерсти из хвоста Виза для мерзких остатков волос, которые все ждут на вурдалаке, и стал ждать, когда мой псевдо-упырь пропечется на солнышке.

Дело двигалось довольно споро.

Единственное, что продолжало беспокоить это рана и баснословный счет, который выставит местный лекарь. Я прислонился к камню, на котором сушился мой «упырь» и порылся в поясной сумке. Мда… Пора было признать, что к своим двадцати четырем полным годам науку обращения со звонкими монетами я так и не освоил. В кошеле грустно позвякивало то, что осталось от задатка горожан. Основную часть я потратил на сытный ужин, пополнение запасов зелий и инструментов и постой коня. Тащить его в пещеры было делом неумным, а оставлять рядом — рискованным. Конокрадов в Валанте развелось не счесть. Вон хоть я.

Пока я сидел на земле мимо по дороге прошествовала Лей Син. Поскольку вокруг поднимались луговые травы, драгоценная принцесса меня не заметила. Гордо вздернув нос, каноанка шествовала в красных шелках через поле и смотрелась, мягко говоря, экзотично. Она остановилась, наклонилась и сорвала какую-то былинку. Внимательно рассмотрела, бросила на землю и пошла дальше. На золоченом поясе совершенно неуместный болтался мой потрепанный вещевой мешочек. И дался ей этот родовой артефакт? У меня вот отродясь не бывало и ничего, взяли в Хранители Мира как миленькие.

Взяли, ага. Скорее уж загнали.

Я поднялся и проверил «упыря». Глина застыла я магией еще раз подшлифовал ее немного и, засунув руку за шиворот, потрогал рану и измазал свое творение кровью. Ну вот, чем не кровавый вурдалак?

Обмотав его тряпицей сунул подмышку и пошел в сторону города, стараясь не догонять строптивую штучку. Но она все равно маячила красным факелом впереди. Вот ведь заноза на мою голову.

Когда я вошел в город, девчонка уже куда-то задевалась. Ну и пес с ней, мне собственно какое дело?

Сдавать доказательство своего ратного подвига надлежало мэру при всем честном народе. Созывали его по старинке — мучая колокол на колокольне, пока у всех не начала раскалываться голова. Меня пошатывало от кровопотери, так что вид был тот еще. Бравый-то есть. Потрепанный. Оно и на руку.

Как только сбежались обыватели, я быстренько рассказал историю о кровавой битве, в качестве доказательства продемонстрировал дырку в плече. После под дружное «Ах!» развернул тряпицу и показал горожанам «упыря».

— Этот подвид песчаный гоблин. После смерти рассыпается в песок. — заявил я уверенно.

— Что-то не слыхал я про таких. — затянул старикашка из первого ряда зевак.

— Эволюционируют. — заткнул я его. Естественно, незнакомое и жуть какое внушительное слово внушило моей персоне еще больше уважения.

— Надо бы подлечить парня. — заохала дорожная горожанка. — Вон как за нас шкуру-то ему потрепали.

«Прекрасная мысль, барышня!» — мысленно одобрил я.

— Это уж мы всенепременно! — заверил мэр. — А теперь расходитесь, расходитесь. Пещера обрушилась, упырь убит, вы в безопасности. Мэр заботится о вас, помните об этом.

Горожане поплелись по своим делам, обсуждая происшествие. Вот счастливые, на пять лет теперь есть о чем поболтать.

— Итак, если вам угодно я предпочитаю золотые старовалантские.

Мэр был приземистым, плотным мужчиной с маленькими цепкими глазками и пухлыми женскими губами. Из-за такого телосложения создавалось ощущение, что перед тобой пенек, который не сдвинешь ни на пядь. Примерно так оно и было. Как я и сказал девице Лей Син мэр в этом городке был скотиной той еще. И главное жадным до смешного.

— Про лечение разговора не было! Если подставился, так сам виноват! — тут же заявил он. Весьма предсказуемо. Не перед честным же народом меня лишать лечения. — А платить буду серебром, как договаривались.

— Серебром так серебром, — миролюбиво согласился я. Охранник, дюжий детина на пол головы меня выше (а ведь я на рост не жалуюсь!) бросил мне мешок монет. Я взвесил его на ладони.

— Здесь меньше.

Мэр неприятно улыбнулся и подошел ко мне поближе.

— Скажи спасибо, что я за этот глиняный горшок хоть что-то тебе заплатил. — процедил он. — И чтобы завтра тебя в городе не было. Понял?

Хотелось сказать что-то едкое, пафосное, и колкое, как у нас, у магов, принято. Прожечь его тяжелым взглядом, чтоб аж поперхнулся, ну чтоб все как полагается. Но я напомнил себе, что, во-первых, я в от-став-ке, а во-вторых это Валанта, немагическая земля, и мои магические умения тут стоят шиш да ни шиша.

— Понял. — расплылся я в улыбочке. — Залечу плечо и тут же свалю куда подальше. Это вам. Трофей для героического мэра. — сунул ему в руки сверток с головой упыря нарочно сдавив.

Раздался треск, из тряпицы посыпалась глина и пыль.

— Ой. Ну вот, говорил же, распадается. Ну, бывайте.

Я спрыгнул с трибуны на местной главной площади и, поморщившись от боли, пошагал к целителю. Не хватало еще этому гаду оставлять «трофей» которым он будет хвастаться. В гостиной, небось, повесил бы и всем рассказывал как спас город. Интересно, насколько быстро в его рассказе пропал бы я и появился он сам с мечом наголо? Что-то подсказывало мне что ой как скоро.

Я нашел лекаря, который смилостивился надо мной и взял не так уж дорого. Большую часть моего заработка за убийство страшного упыря, но все-таки по-божески, так что мне осталось на ужин и ночлег. Плечо залатали отлично, сделали исцеляющую повязку. Я был уверен, что завтра уже не буду ничего чувствовать, если мне, конечно, удастся без приключений провести эту ночь.

На постоялом дворе я привычно сел спиной к стене, вытряхнул на стол свои последние серебряные монетки и заказал королевский ужин — жаркое с мясом и две кружки пива и сосиску для Виза.

Пришлось признать — идея остановиться в этом городе и слазить в пещеру была дурной идеей. Что заработал, то и потратил и снова на нуле. Поев я предался меланхоличным мыслям.

Когда в девятнадцать я сбежал в Валанту, жизнь представлялась мне сплошным праздником. А вот сейчас вдруг захотелось и кровать помягче и, чтоб карман хоть что-то оттягивало и в нем звенело и… Я проводил взглядом симпатичную служанку. Ну вот, может такую пышечку под бок. И не на одну ночь, а навсегда. Может же так быть, чтобы мужчина нашел ту самую, единственную. Я вот всерьез искал. Регулярно снимал пробы. Но как-то все не находил ту, ради которой мог бы бросить все и начать оседлую жизнь. Да и опасно это было.

За соседним столом оглушительно рыгнули. Только поэтому я повернулся и прислушался к разговору.

— Ну, говорит, принцесса я, королевских кровей.

За этим заявлением последовал взрыв смеха, а мою улыбку как ветром сдуло.

— Так наш старик ее приветил, ясное дело. Она же и в шелке, и в золоте. Было что взять.

Пожевывая мясо, я осторожно окинул парней взглядом искоса. Ага, стражнички нашего мера в парадно-выходных доспехах. Твою мать, принцесса, сказал же тебе не соваться к мэру!

— И чего?

— Так выкуп потребует. Только когда еще его ждать. Пока доедут, пока вернутся. Будет сидеть старика развлекать.

— А чем он докажет этому королю, как его там, что дочурка у него?

— Так одежда и побрякушки. А еще за врачом послал. — парень зевнул. — Ухо отрежет. Ну чтоб наверняка определили. Потом прилепят обратно. Может быть.

И они загоготали.

Я мрачно прикончил пиво. Виз, чувствуя мое настроение, быстро уплетал остатки сосиски. Хранитель подчеркнуто сидел на самой дальней стороне стола. Обиделся за ощипанный хвост для шевелюры упыря. А кому сейчас легко, хотел бы я знать!

Повел плечом, проверяя чувствительность раны. Мда, похоже провести эту ночь под теплым кровом постоялого двора мне не светит.

Вот и зачем мне вмешиваться, а? Взял бы коня и был таков. Но я не мог. Просто не мог взять и уехать, узнав, что девчонке собираются отрезать ухо да еще и держать в плену черт его разбери сколько времени. Наверняка ребята покруче быстро пронюхают про сокровище, что залетело в захолустье, приедут и заберут ее. А чтобы доказать, что добыча у них, отрежут и отправят папочке еще что-нибудь.

Она ведь заслонила меня от Гидры. Из-за этого, в том числе, ее родовой амулет приказал долго жить. Могла бы и не пытаться спасать меня, но попыталась.

Я отодвинул тарелку, протянул руку. Виз быстро пробежал по ней и привычно сел на плечо. Нет, сегодня без геройства ну никак не обойтись.

Глава 5. Принцесса находит помощь

*Санлина*

Естественно, первым делом я нашла в этой вонючей дыре хоть кого-то отдаленно напоминающего властьимущего человека. Мэр, конечно, был недалекий мещанин, но хотя бы понял с кем имеет дело. Разместил в лучших покоях (отвратительных! Всего три комнаты!) и приставил служанок. Довольно неказистых и здоровых как охрана папы. Не то чтобы я стремилась куда-то выйти (а куда пойдешь в этом свинарнике?), но у меня сложилось подозрительное впечатление, что две мымры под два места лучше обращаются с ножом и топором, чем с расческой, и приставлены они ко мне вовсе не для моего комфорта.

Наверное, мэр решил, что мою монаршую персону нужно охранять. Что ж, это мысль здравая, охранять меня нужно.

Я приняла ванну и, завернувшись в полотенце, вышла в комнату. На постели лежало нечто, отдаленно напоминающее одежду. По крайней мере, тут была вроде бы юбка, белье, сапожки, рубашка и какая-то жилетка с вышивкой.

— Это что? — полезли у меня на лоб глаза.

— Так одежа. — пробасила моя горничная.

— Одежда? — я еще раз пристально посмотрела на тряпки. — Для меня? Это?

— Ну да. А что не так?

Дар речи покинул меня безвозвратно. Если бы я начала объяснять, что с этими тряпками не так, то на это ушла бы половина моей жизни.

— Где мое платье?

— Хозяин велел почистить.

Что ж это звучало логично, вот только из ванной унесли все, что на мне было. Два золотых браслета в три пальца толщиной. Десять моих шпилек с рубинами, сережки и даже пояс с золотым тиснением.

— Где мои украшения? — спросила я строго.

— Так… это… хозяин велел почистить.

— Почистить?

— Угу.

— Пусть их немедленно принесут обратно.

Женщина от моего командного тона смутилась. Уж что-что, а приказывать я умела, никто и никогда не перечил принцессе Санлине.

— Ладно. — сказала страшила и вышла за дверь. Я наклонила голову, прислушиваясь и гневно открыла дверь. Горничная стояла себе прямо за ней.

— Исполняй! — притопнула я ногой.

— Слушай, дамочка, не тебе я служу и исполнять ничего не буду. Сиди тут и не шуми.

От такого я аж красными пятнами пошла.

— Ты знаешь с кем разговариваешь, женщина?!

— С гостьей моего хозяина. Так что… — и она могучей ручищей втолкнула меня обратно в комнату. — Не шуми тут.

Дверь обидно хлопнула у меня перед носом. Я поддернула полотенце на груди, пылая возмущением. Ну погоди, деревенщина, еще посмотрим. Вот приедут за мной солдаты отца, я уж не забуду напоследок приказать тебя выпороть.

Делать было нечего и я приблизилась к одежде на постели. Не в полотенце же ходить. Подцепила пальцем белье и в отвращении скривилась. Хлопковое. Фи!

Сделав несколько глубоких вздохов, я отпустила полотенце и позволила ему упасть на пол. Хорошо, Санлина, без паники. Ты принцесса Лей Син и тебя не должны смущать какие-то мерзкие топорные швы на одежде. Папа всегда говорил, что лишения закаляют. Вот и меня лишение шелкового белья закалит. Наклонилась, чтобы взять местные панталончики и вдруг женское чутье велело мне повернуть голову. За стеклом на козырьке окна сидел тот самый простолюдин из пещеры. Он таращился на меня, я на него. И тут я вспомнила, что стою совершенно голая. Открыла рот и закричала, хоть он и махал мне руками, чтобы я этого не делала. Наглец какой!

На мой визг ворвалась моя «горничная». Я торопливо прикрылась полотенцем.

— Что такое? — в руке у нее был длинный кинжал и откуда она его взяла я не имела понятия. Это не слишком внушило мне опасения, в конце-концов вокруг меня всегда была охрана с оружием и еще не все мои амулеты были уничтожены. Уж их я не снимала никогда, даже в купальне. Но все же то, что ко мне приставили горничную с кинжалом и унесли «почистить» золотые крашения наводило не неприятные мысли.

— Я… я увидела мышь. — пробормотала я скованно и бросила взгляд в окно. Парень пропал. — И будьте любезны не врываться ко мне, пока вас не позовут. — взяла я себя в руки и вздернула подбородок. — Идите вон!

Нахалка закатила глаза, убрала кинжал в ножны под юбкой и вышла за дверь.

Сама не зная зачем я подошла к окну и приоткрыла створки. Этот светловолосый нахал тут же появился из-за козырька крыши.

— Ну и чего ты визжишь? Хочешь весь дом переполошить?

— Что тебе нужно?

— Для начала слезть отсюда. Отойди! — он махнул рукой, и я послушно отошла вглубь комнаты. Он ловко перекувырнулся через козырек и повис на руках.

— Неужели совсем не рада меня видеть, высочество? — заерничал он, забираясь в окно.

— С чего бы? Как вы посмели за мной подглядывать?!