Дом для меня

Для себя Лер вывел простую формулу: не реагировать и ничего ни от кого не ждать. Такой подход очень упростил жизнь и окружающий мир, он помогал быть свободным от ожиданий и обид, если те вдруг не оправдались, а не реагировать у Лерки не всегда выходило, некоторые вещи цепляли его очень остро, но в целом не реагировать удавалось. Жаль только, отсутствие реакции у него не всегда адекватно воспринималось теми, кто ждал этой реакции, как Самсон, например.

Дверь оказалась не заперта, Лер повернул ручку и щурясь вышел на улицу. Кажется, скоро будет жарко, потому что, несмотря на утро, уже начинало припекать, а учитывая, как он одет, это добрый сигнал. Лер спустился с порожков и направился к воротам, оглядываясь по сторонам. Вообще, когда они приехали вчера вечером сюда, участок показался Лерке достаточно небольшим. Точнее, он ему вообще никаким не показался, потому что ему было слегка не до этого, но Лер решил, что это примерно стандартный размер участка в несколько десятков соток максимум, но тот, судя по всему, был гораздо больше, потому что забор, уходящий за дом, тянулся до соснового леса и терялся среди стволов деревьев.

Подойдя к кованой калитке рядом с воротами, Лер подергал дверь, потом пнул ее ногами, но та не поддалась. Глупо, конечно, было рассчитывать, что тут двери окажутся нараспашку, но Лер был парень деревенский, а потому выйти мог и без двери, например, через забор. Осталось только найти подходящее место.

Искать долго не пришлось, оказалось, что среди деревьев забор еще не до конца установлен, кирпичные столбы с высоким фундаментом ждали, когда на них установят секции кованого забора, сложенных тут же. Лер чуть в ладоши от счастья не захлопал, обнаружив проход. Выбравшись за территорию, он понял, что впереди лес и нужно идти вдоль заборов, которые, как выяснилось, вскоре пошли сплошняком без единой щели между собой.

Сколько бы Лер так бродил, неизвестно, но через какое-то время послышался лай и приглушенный голос. Как только Лер понял, что рядом собака, тело задеревенело, грудную клетку сдавило, а воздух в легкие стал поступать рывками.

Он в лесу, скорее всего собаку в таком месте выгуливают без намордника, да и к тому же вряд ли кто-то ожидает встретить здесь человека, тут даже тропинок полноценных не было. Лай приближался, футболка на спине мгновенно промокла. Лер до ужаса боялся собак. Особенно собак без поводка и намордника. Конечно, в городе он не шарахался при виде собаки, но сейчас Лер был в лесу, как тогда, в девять лет, когда нарвался на собачью стаю, возвращаясь домой из школы через лес.

Мама сотню раз ему твердила, чтобы домой он шел не короткой дорогой через лесок, а чуть более длинной, через жилые дома, но Лер обожал лес и все равно ходил через него, благо из их окон нельзя было увидеть, с какой стороны он возвращается.

В лесу находилась небольшая машинная то ли станция, то ли закрытая стоянка, и на ее территории обитали собаки, но она была достаточно далеко от той тропинки, по которой он обычно ходил, но в тот день все с самого утра пошло наперекосяк, и уже на подходе к дому Лерке навстречу выскочила собачья стая.

Спасло его то, что это была зима и он был одет словно эскимос, а на теплющую медвежью шубу, которую дед ему переделал, не налезали лямки рюкзака. С той «встречи» у Лерки остался шрам на ноге и парализующий страх перед собаками. В тот раз Лер отбивался пакетом со сменкой, а когда тот был разодран, просто упал на землю и сжался как мог. Собаки трепали его за рюкзак и рукава, а Лер молился, чтоб не достали до лица и ладоней, он тогда только пошел в музыкальную школу.

Никакого чудесного спасения не произошло, никто не спешил идти по той же дороге, просто в какой-то момент собаки потеряли интерес к неподвижной жертве, возможно, отвлеклись на доносящийся вдали лай и, бросив его, убежали, а Лер еще долго лежал лицом в снегу и глотал горячие слезы, которые капали на снег, и тот под ними таял, а внизу была зеленая трава. Лер смотрел на нее и думал – чудеса, трава под снегом зеленая, лето не прошло, оно просто спряталось.

Кое-как поднявшись на ноги, Лер на трясущихся от слабости ногах брел домой, надеясь, что собаки не вернутся. Подойдя к дому, Лер был так счастлив, что не заметил милицейский бобик, скорую и взволнованную соседку.

– Ой, Валерочка! – Женщина, беседующая с человеком в форме, всплеснула руками. – Это сын ейный! Господи боже, что делать-то?!

Раздавшийся совсем рядом лай, выдернул Лерку из удушающего марева воспоминаний. Если бы следом не прозвучал голос Самсона, Лер бы точно отключился. Как назло, место, в котором он остановился, было небольшим закутком между двумя заборами и спрятавшейся между ними электрической подстанцией, потому Самсон не мог его видеть.

Первой появилась собака, Лер шарахнулся к забору, та за ним, но, к счастью, она была на длинном поводке, который держал Самсон.

– Так и знал, что ты тут будешь.

Самсон еще что-то говорил, но Лер, вжавшись спиной в забор, смотрел лишь на рвущегося к нему мощного стаффтерьера. Видимо, это его игрушку он увидел под шторами, и почему тогда не придал ей значения?

Самсон отдал собаке команду «место», и та, прекратив рваться, уселась возле хозяина. Каким-то чудом Самсон почти сразу понял, что просить Лерку подойти бесполезно. Видимо, весь его вид был достаточно красноречив, чтобы Самсон понял, что еще шаг, и он просто вдавится в серый забор или еще чего хуже. Лер особо не прислушивался, но, кажется, Самсон и не говорил ничего. Никаких уничижительных реплик или шуток тоже не было.

Он отошел на максимальное расстояние, обошел электростанцию и привязал собаку с противоположного конца забора. Лер рвано выдохнул и прикрыл глаза. Он просто до ужаса боялся, что Самсон сейчас начнет уговаривать его пойти вместе с ним, а собака не тронет, а ему надо будет что-то ответить, но челюсть просто окаменела, и вряд ли он бы губы смог разлепить, чтобы хоть какой звук издать.

Самсон подошел и, наклонившись, заглянул в Леркины глаза. Ничего так и не спросив, разжал сжимающие забор пальцы и, подхватив Лерку, словно пьяного, под талию, пошел с ним вместе обратно.

Пройдя половину пути, Лер вывернулся из унизительных объятий и на вареных ногах вернулся туда, откуда сбежал.

– Зайди в спальню, если хочешь, я его проведу через второй этаж и закрою в комнате, – прежде чем уйти, бросил Самсон. Лерка неопределенно кивнул и, поспешно скинув изгвазданные тапки с котиками, скрылся в спальне.

Вообще, его давно таким флешбеком не накрывало. Видимо, сыграло сразу несколько факторов: он пытался сбежать, лес с тропинкой без единой души и лай. Лер передернулся, зашел в ванную и умылся.

Нужно это прекращать как можно скорее.

С Самсоном все было не так с самого начала. Он слишком легко вытряхивал его из панциря. Врывался в его солнечную систему с выстроенным балансом, и все летело к чертям. Нет, так дело не пойдет. Слишком долго Лер договаривался с самим собой, выстраивал свой хрупкий мир не для того, чтобы Самсон в нем развернулся во всю ширь.

Пройдясь по кухне, Лер нашел в холодильнике блюдце с сыром и уединился с ним в спальне. К тому моменту, как Лер слопал почти всю нарезку, послышался шум внизу и восторженный собачий скулеж. Лер как-то резко напрягся, надеясь, что Самсон не додумается притащиться сюда с собакой, чтобы та с ним познакомилась. Но к счастью, ее завели в соседнюю комнату и там, судя по щелчку, закрыли, раздавшийся отчаянный вой возвестил о том, что собака явно не рада такому положению вещей.

Самсон зашел в спальню, посмотрел на жующего сыр Лерку, назвал того мышонком и предложил спуститься вниз и попить кофе.

– Не подскажешь, как тебе пришло в голову пересечь лесополосу в тапочках с котиками? – Самсон поставил перед хмурым Леркой кружку с кофе и блюдце с сыром.

– Думаю, у тебя на этот счет найдется парочка своих предположений.

Лер стянул ломтик сыра и запихнул его в рот. Кофе пить не хотелось, поэтому, в принципе, уже и так неголодный Лер жевал лениво сыр и пристально разглядывал кружку с кофе. Самсон молчал несколько долгих, утомительных минут, а потом поднялся со своего места и, обогнув кухонный островок, за которым они сидели, приблизился к Лерке.

Лер заерзал на стуле, желая прогнать странное волнение и неуместное предвкушение того, что, возможно, вот-вот произойдет, а возможно, и нет, но хуже всего то, что Лер хотел, чтобы это что-то произошло, и оттого злился лишь сильнее, ведь он это не контролировал, но почему то слишком ярко реагировал, буквально вспыхивая и загораясь.

Лер отодвинул кружку и развернулся. Обоняние уловило тонкий, ненавязчивый и приятный аромат мужчины. Самсон подошел слишком близко. Благодаря высоте стульев, их бедра оказались на одном уровне. Лер как-то неловко и поспешно попытался сдвинуть колени, но горячие ладони легли чуть выше колен и мягко, но настойчиво раздвинули ноги в стороны.

Уши запекло, а дыхание сбилось. Лер запаниковал: он не знал, что делать в таких ситуациях, как себя вести, а самое ужасное, что Самсон как-то странно на него влиял, распаляя желания, заставляя его тело отзываться. Лер считал себя почти фригидным. Он не то что не хотел секса, но его голова обычно была слишком занята какими-то своими материями или заботами, в которые Лер чересчур глубоко погружался, и секс был больше необходимостью для снятия стресса, который у него не особо-то и накапливался, если учитывать его модель поведения. К тому же хроническая усталость последних лет гасила всякое либидо. Оттого тихий рокот поднимающегося из глубины шторма застал его врасплох.

Лер замер, испугавшись самого себя. От неожиданной реакции тела он растерялся и упустил момент, когда приблизившийся вплотную Самсон положил ему руки на бедра и рывком придвинул к себе, вульгарно вжимаясь своей эрекцией в пах растерянному парню. Сопутствующим этому действию фактором стало еще одно потрясение: Лер понял, что возбужден.

Вскинув изумленный взгляд на Самсона, он увяз в жадной похоти, которую тот не скрывал. Удивление, растерянность и желание – все смешалось в единый коктейль приправленный притягательной бесцеремонностью баристы. Как-то естественно чужие руки приподняли подбородок и жадный поцелуй накрыл искусанные губы. Ток пробежал по венам, Лер дернулся, но рука, обхватившая шею, не дала отстраниться, сильнее нажимая и притягивая еще ближе, углубляя ошеломляющий, завоевывающий поцелуй.

Лер уступил: расслабил с силой упирающиеся в чужую грудь руки, ответил на поцелуй, отдал инициативу в другие руки, расслабился и перестал сопротивляться накрывающим их волнам.

Тело, словно скрипка в ловких руках, отзывалось на каждое движение, на каждое касание. Жадные руки пробрались в ширинку. В голове мелькнула какая-то паническая мысль и погасла. Самсон обхватил их обоих и сжал в ладони. Лер выгнулся и громко застонал. Он и представить себе не мог, что когда-нибудь кто-нибудь так бесцеремонно заберется к нему в штаны, и он, вместо того чтобы возразить, будет стонать и выгибаться от ритмичных движений, горячих поцелуев на шее и неразборчивых, хриплых, искренних стонов.

Маленькая смерть. Ошеломляющий оргазм выкинул его на берег, где он, распятый в чужих объятиях, собирал себя заново.

Потребовалось где-то полчаса расслабленной тишины и несколько минут в ванной, чтобы заставить мозги работать в прежнем режиме, хотя Лерке казалось, что ему нужно чуть больше времени. Возможно, неделя.

Самсон принес худи и свои новые, явно еще не распакованные кроссовки. Лер без возражений натянул на себя вещи, ехать в том, что надето на нем, нельзя, тем более тапки вообще утратили всякую форму и кое-где порвались. Обувь была немного велика, а худи широк в плечах, все же, несмотря на почти одинаковый рост, Самсон был все же немного выше и гораздо крепче, с мощными руками, тяжелыми кулаками и прокаченной грудью.

Больше не было неловкости в молчании. Им было комфортно молчать вдвоем. Хотя ошеломленность и растерянность от новых ощущений еще не ушла, Лер прислушивался к себе, пытаясь понять, как реагировать дальше, как встроить это в свою систему координат.

Снова зазвонил телефон. Самсон наверное в день совершал не меньше сотни звонков. Звонок затянулся, потому, когда рядом раздался голос Самсона, Лер вздрогнул и непонимающе уставился на ковыряющегося в бумажнике мужчину.

– Несмотря на все твои странности, мне понравилось.

На стол перед Леркой упали банкноты. Лер перевел взгляд на них, потом на Самсона, потом снова на купюры, начиная понимать, к чему они…

– Надо будет повторить.

Вальяжная расслабленность Самсона вкупе с насмешливой, довольной улыбкой жгучей пощечиной привели в чувство. Лер растянул губы в понимающей улыбке, слез с высокого стула, неспеша подошел к кухонной столешнице, где рядом с кружкой лежали часы и золотая зажигалка.

Взяв зажигалку со стола, Лер подбросил ее в руках – тяжелая. Сжал в кулаке и, развернувшись к наблюдающему за ним Самсону, резко выбросил кулак вперед. Он все же вырос в деревне, и дед у него был боксер, потому, как бить такими «музыкальными» руками, Лер знал. Благодаря эффекту неожиданности удар по челюсти вышел просто отличным – дед бы им гордился.

Глава 6

Шторы нужно было купить уже давно, но Лер одним забором был занят, оттого яркое утреннее солнце слепило глаза и немилосердно вытряхивало из сна. Шея опять затекла и болела. Лер, кряхтя как старый дед, скатился с дивана, больно стукнувшись коленкой, дополз до ванной и там, под бодрящими струями холодной воды, воскрес.

Сегодня он встал подозрительно поздно – начало десятого утра, это просто нонсенс. Хотя не такая чтобы новость. В своем доме, в своей кровати с новым постельным бельем в мелкий голубой цветочек он долго не мог уснуть, ворочался из стороны в сторону и думал о том, что, кажется, его дом привык быть одиноким, и они сейчас с трудом привыкают к друг другу. В голове вертелись навязчивые воспоминания, и Лер представлял, как выглядит сейчас первый этаж без него.

Так странно: этаж без него, дом без него, кровать без него и мир без него… Где его место? Лунный свет на полу, темные ветки за окном и идеальный порядок на столе, коробка с инструментами в углу между дверью и стеной. Он смотрит, но не видит. Мир всегда вертелся без него и будет вертеться дальше. Впервые после смерти деда он действительно почувствовал себя одиноко, все это время была работы и заботы, он мечтал о доме и одиночестве, а как только получил и то, и другое, не знал, что с этим делать.

Такие тоскливые ночи приходили все чаще, вместо того чтобы спать, Лер шел в соседнюю комнату, садился за фортепиано и играл в темноте, смотря на залитое синевой поле, черные ели, обрамляющие его и бесконечное звездное небо. Ночь была такой же волшебной, как и утро, и он все чаще оставался сидеть до утра, потому что уснуть все равно не мог, какая-то странная магия в воздухе будоражила, и Лер пытался не упустить, поймать ускользающую паутинку мира.

Музыка в такие дни была особенно легкой, пальцы послушными, почти неощутимыми. Благо электронное фортепиано имело функцию записи и днем, переслушивая то, что наиграл ночью, Лер понимал, что это можно включить в свой альбом, о котором он робко мечтал.

Выйдя из ванной, Лер заварил себе черный чай с листиками черной смородины и шиповником, в изобилии растущим вдоль забора соседей и пробирающимся тонкими веточками к нему на участок. Подхватив кружку, Лер вышел на излюбленное крыльцо, сел на качели, на которых уже вторую неделю валялся плед, и уперся взглядом в странную коробку у проема в заборе, где сегодня должна появиться кованая калитка.

Оставив ароматную кружку с мышонком на перилах, Лер, спустившись со ступенек, подошел к коробке и заглянул внутрь.

"Когда-нибудь назло мне ты заведешь себе котов", – протянул насмешливый голос Самсона из воспоминаний.

Лер сел на корточки и с досадой покачал головой: два рыжих котенка и серый. Один, кажется, сдох, грязная, вся в кошачьих какашках тряпка и рассыпавшийся корм. Увидев человека, явно недавно открывшие глазки котята запищали в унисон.

Лер сходил домой, взял пластмассовую корзину и, вернувшись к коробке, переложил пищащие комочки в корзину. Возня в ванной заняла почти час. Определившись с местом для котят, Лер закрыл дом, вывез велик и рванул в город за кошачьей едой. Когда он вернулся, пришли рабочие, и они вместе занялись установкой калитки.

Жизнь вот уже месяц вертелась и не останавливалась, устремляясь в будущее, а он вертелся вокруг прошлого, захватившего его мысли. Руки на автомате делали свою работу, а в голове который день вертелась их с Самсоном потасовка в проходе между кухней и залом.

Растерявшись в первую минуту, получивший в челюсть Самсон быстро пришел в себя и, бросив свирепый взгляд на выскочку перед собой, попытался подсечь его ударом ноги, но Лер подпрыгнул вверх и остался на ногах, за что и получил плюху в ухо. На мгновение в ушах зазвенело, ну а дальше началась какая-то безумная возня, в которой в себя он пришел, когда они оказались на полу, и вновь возбужденный Самсон пытался перевернуть его на живот, и возможно, у него получилось бы, если бы дед в детстве не вдолбил Лерке несколько болевых приемов, после одного из таких Самсон с рыком отскочил в сторону и, пригнувшись к полу, с азартом уставился на поднимающегося с дорогого паркета Лерку.

В них как бес вселился, и если до этого Самсон его явно жалел, то дальше потасовка пошла по серьезному сценарию, берег Самсон разве что Леркины руки. Лер и сам понять не мог, откуда в нем столько ярости, упрямства и какого-то животного азарта. Лицо его кормило в данный момент, но за полчаса он рассек бровь и губу, на скуле наливался синяк, а явно перебитый нос Самсона отхватил смачно с локтя так, что искривился в противоположную сторону.

Лупанув ребром ладони Самсону в кадык, Лер уже решил, что победа за ним, но стоило расслабиться, как он вновь оказался на полу, и в этот раз выбраться из-под возбужденной туши не вышло, потому что руку безжалостно заломили за спину. Боль ослепила, и Лер закричал. Давление ослабло, но к одной руке добавили другую. Самсон одной своей ладонью сжал оба его запястья, фиксируя. Положив свободную руку на резинку штанов, он с такой силой дернул их вниз, что на ягодицах осталась царапина от печатки на его безымянном пальце.

С силой сжав обнаженную ягодицу, Самсон застонал и потерся членом об судорожно втягивающего воздух Лерку. Адреналин вперемешку с эндорфинами кипятил неготовые к такому выбросу мозги. Лер припал взмокшим лбом к прохладному паркету и улыбнулся: кажется, Самсон пытался одновременно держать его и стягивать с себя штаны, но это у него не очень выходило.

Дождавшись удачного момента, когда бравый парень спустил с себя штаны до ягодиц, Лер выдернул руки из ослабевшего захвата, перевернулся и залепил взмокшему от борьбы Самсону смачную оплеуху. Ему секунды не хватило, чтобы отползти, но вот чтобы отхватить точно такую же пощечину – вполне. Удар был такой силы, что Лерку откинуло на другой бок, и пока он промаргивался от белых мушек в глазах и сплевывал набежавшую из разбитой губы кровь и слюни на пол, Самсон сориентировался в обстановке и попытался пристроиться между ног, от шорт в тот момент он уже избавился.

Лер был возбужден, и это больше не скрывала ткань штанов. Самсон похабно улыбнулся окровавленными губами и, вздернув его ноги вверх, забросил их себе на плечи.

– Ты меня порвешь! – прохрипел Лер.

– Какие мы нежные!

Самсон сплюнул на ладонь перемешанную с кровью слюну и попытался этим смазать вход. Стоило ему слегка отвлечься от Лерки, переключившись на его задницу, как тут же обе закинутые на плечи ноги согнулись в коленях, а потом, резко выпрямившись, с силой толкнули мужчину, отбрасывая к стене.

Лер вскочил на ноги и через два шага получил толчок в спину, из-за которого влетел животом в столешницу кухонного острова. Самсон навалился всем весом, вжимая его в стол и фиксируя руки на столе. Лер несколько раз дернулся, но, поняв, что пока вырваться не получится, судорожно восстанавливал дыхание.

Болезненный укус в шею перерос в нежный, извиняющийся поцелуй. Горячее тело Самсона за спиной согревало и раздувало и без того полыхающий огонь. Лер положил голову на плечо Самсона, подставляя шею для поцелуя. Поняв все правильно, Самсон послушно взялся за шею и ключицы. Нежность притупила внимание, и когда хватка на одной из прижатых к столу рук ослабла, Лер выдернул запястье, но Самсон мгновенно сориентировался, перехватил руки, завел за спину и, сжав запястья в одной руке, надавил выше, причиняя боль и заставляя лечь грудью на прохладную столешницу.

Пока Лер ловил ртом воздух, упираясь лбом в дорогой мрамор, Самсон дотянулся до бутылки с оливковым маслом и попытался открыть металлическую пробку зубами, но та из раза в раз неприятно скользила по зубам, потому вскоре Лер вздрогнул от разбившейся рядом с ним бутылки. Самсон, смазав руки растекшимся по столу маслом, ввел в Лерку пальцы. Лер зашипел, а Самсон озадаченно замер.

– Давно никого не было? – растерянно уточнили за спиной.

– Никогда никого не было, ублюдка кусок! – прорычал Лер, чья щека и волосы уже были в масле.

Лер и не надеялся, что эта информация остановит Самсона, да он этого и не хотел, потому что безумно желал сейчас не столько самого мужчину, сколько секса с ним, и если его первый раз будет таким, то он не против, какой-то спящий внутренний демон проснулся и был доволен.

Самсон, разрушая Леркино представление о своем скотском характере, был нежен, осторожен и удивительно терпелив. Правда, диктаторские замашки и контроль никуда не делись, но тот выматывающий секс на столе в луже разлившегося масла под трель в который раз надрывающегося телефона он никогда не забудет.

Это было так странно: не брать, а, сдавшись, отдаваться. Боль от вторжения и беззащитная уязвимость такой роли в сексе ошеломили. Новая незнакомая волна непонятных чувств и учтивая осторожность оскорбляли своей необходимостью. Привычка быть сильным, ведущим бунтовала, протестуя, хотелось вывернуться и еще разок съездить по лицу Самсону, но он уже проиграл, сдался и был не против, его тело отзывалось, а сознание бунтовало, и все эти чувства просто раздирали душу, а тело выгибалось от зарождающегося сквозь боль удовольствия.

Лер выгибался на скользкой столешнице и хватался за руки Самсона, пытаясь найти опору в пошатнувшемся мироздании. Самсон смотрел на парня под собой и чувствовал, как в груди и в висках разливается восторг, мурашками пробегая по плечам. Мальчишка сломал ему нос, рассек скулу и неплохо приложил в челюсть, а все, о чем он может думать, это о том, как тот прекрасен в этот момент: неброская на первый взгляд красота, охваченная жарким желанием, расцвела на столе перед ним.

Руки скользили по изгибам соблазнительного тела, которое словно из мрамора высек сам Микеланджело. Под ним побывало множество красивых тел с гораздо более яркой внешностью, но ни одно из них не вызвало даже доли того восторга и желания, которое он испытывал сейчас, овладевая измученным от любовного томления телом перед собой.

Обнажено было не только тело, обнажилась и душа. Из-под густых ресниц к вискам покатились слезы, которые он поймал губами, зацеловывая глаза с подрагивающими ресницами и искусанные губы. Ставший причастием секс содрал с него кожу, оставив распахнутую душу. С силой сжимая бедра мальчишки, Самсон пытался устоять на ногах, теряющих опору от накрывших его эмоций. Вот как хочешь теперь, так и живи после этого. Попробовав такое однажды, сможет ли он теперь удовлетвориться тем, от чего получал удовольствие раньше?

Глава 7

Отставив кастрюльку с отваром еловых почек и ромашки, Лерка вытер взмокшее от паровой бани лицо и, налив себе из термоса заваренный иван-чай с имбирем, корицей и кардамоном, поднялся в спальню. Хотелось выйти на улицу и посидеть на наконец установленных качелях, но именно из-за такого сиденья он и простудился. Ветер был сильным всю последнюю неделю, и несмотря на солнечную погоду, его продуло, возможно еще и потому, что он мотался на своем велосипеде в расстегнутой куртке.

Натянув вязаные носки с белками и забравшись в постель, Лер посидел с минуту, любуясь чаинками в прозрачной кружке, но в итоге поставил ее на тумбочку рядом с кроватью и снова встал – надо отодвинуть тюль, а то ничего не видно. Наконец поправив тюль и сбегав в туалет, проверив, все ли двери и окна закрыты, работает ли исправно котел, Лер вернулся в спальню к своему остывающему чаю и лег в постель. За окошком золотились на солнышке облетающие березовые листочки, ветер шумел и рвался под крышей, словно пытаясь пробраться в дом, чтобы согреться. Слушая его приглушенный вой, Лер вспоминал, как заболел Самсон.

У них тогда совсем не клеились отношения, непонятно почему. Возможно потому, что они оба мало понимали друг друга, и их представления об отношениях были, мягко скажем, разными, и ожидания были разными. Если точнее сказать, то Лер ничего особо и не ждал, не совсем понимая, в каком формате Самсон видит отношения с ним. Мужчина не предлагал каких-либо постоянных, стабильных отношениях, при которых Лер бы, например, мог сказать, что они пара, и не то чтобы ему это было нужно, но это хотя бы упростило понимание того, что в итоге между ними происходило, но Самсон не облегчал задачу: он объявлялся раз или два в неделю, звал в какое-нибудь шумное или дорогое место, оплачивал там еду… и ничего…

Ну, то есть Лер не понимал, что он-то там забыл? Какие-то люди, неформальные встречи и разговор о бизнесе, оценивающие взгляды с навешиванием ценника, потом дорога домой. Обычно устав быть декорацией на заднем фоне, Лер уходил под предлогом в туалет и вызывал такси. Самсон удивительно быстро обнаруживал свою пропажу и начинал звонить. Начинались какие-то странные, непонятные упреки, Лер клал трубку, не желая объяснять очевидное. В первый раз Самсон пришел в ярость и примчался следом. Хорошо, Жанны дома не было, а то бы еще и ей перепало.

Самсон бесновался, называл его шлюхой и блядью. «Сам шлюха!» – весь ответ Лера был на это, потому что к себе он это точно не применял, а если у мистера «большой шишки» психоз, то это не его проблема, он даже не обижался, что уж тут взять, если у человека грязь внутри и он через нее на мир пытается смотреть. Остается только пожалеть, но, несмотря ни на что, Самсон из раза в раз появлялся в его жизни, причем с каждым разом все регулярнее и непонятно чего ждал.

Хотя, может быть, ничего и не ждал, они почти всегда молчали, и конкретно Леру в этом молчании было уютно, возможно, и Самсону тоже, но такое удавалось лишь в загородном доме, а в квартире… просто не складывалось. Секс тоже был странным, давалка из Лера так себе вышла: если он не хотел, то в лоб говорил об этом Самсону, чем по первости повергал того в ступор.

– Почему? – Самсон застыл памятником самому себе, зависнув над лежащим на диване Лером.

– Потому что мне лень щас себя готовить. Я с пяти утра на ногах. – Самсон сдвинул брови и собрался видимо спорить, но Лер, настойчиво отодвинув его руку, поднялся с дивана. – Я тебя предупреждал, что хочу спать. Ты мне обещал кровать.

Бывало, конечно, и так, что Самсон умудрялся настоять на своем, но не слишком часто. Вообще секс с ним пугал и манил, Лер не узнавал сам себя, потому излишне морозился, и Самсон четко чувствовал, когда отказ был по весомой причине, а когда Лер опять впадал в бездну сомнений. Скорее всего он воспринимал это как часть «игры», потому что в постели Лер менялся и распускался словно цветок, являя всю свою красоту и откровенность, даже неопытность шла Леру. Самсон хмелел от этой близости, и потому ее дефицит не мог не злить.

Возможно, между ними даже этого бы не было, если бы Самсон не заболел мерзким ОРВИ или вообще непонятно чем. Температура, продержавшись пару дней, прошла, а вот кашель, заложенность носа и прочие симптомы лишь нарастали. Не привыкший долго болеть Самсон мотался по строящимся объектам, раздраженно ожидая, когда его уже отпустит, но в итоге становилось лишь хуже. С Лером они эти дни не виделись, потому, когда раздался звонок, Самсон удивленно воззрился на телефон, не веря своим глазам – Лер сам ему звонил, чего ни разу не бывало, разве что когда он его запер в своем коттедже на выходные и уехал.

– Да.

– Привет. – На заднем фоне клаксонами и ливнем шумела Москва. – Я забыл у тебя зарядку от телефона и ключи.

– Да, я их нашел. – К горлу подступил кашель, и несмотря на попытку сдержать его, Самосон зашелся в кашле. – Могу отправить тебе водилу с ними.

– Ты заболел? – Судя по тому, что шум стих, Лер зашел в помещение, и Самсону даже показалось, что знакомый голос зазвучал обеспокоенно. Это было смешно и нелепо… и приятно.

– Немного. Пара дней, и буду в норме.

– Что-то непохоже… – задумчиво протянул Лер. – Чем ты лечишься?

Самсон перевел взгляд на гору препаратов, снимающих симптомы простуды, и, поковырявшись в голове, не вспомнил ни одного солидного лекарства… В общем, он фактически ничем и не лечился, просто ждал, когда все само пройдет.

– Да так… в общем, лечусь. Давай приезжай.

Сбросив трубку, Самсон дошел до прихожей, открыл дверь, прихватил парочку грецких орешков со стола и, закинув их в рот, снова вернулся на диван. Небольшой поход отнял половину сил, потому закутавшись в плед, он незаметно для себя уснул.

Проснулся Самсон от тихого шебуршания на кухне и чудесного запаха рассольника. За окном уже стемнело, часы над камином показывали семь вечера, и он, судя по всему, проспал часа четыре, не меньше. На душе от этого запаха и тихой, осторожной возни стало так удивительно хорошо, что Самсон притаился, не желая показывать, что он проснулся. Благодаря отражению в окне было неплохо видно, как Лерка снует по кухне, что-то помешивая и добавляя, доставая пакетики из шкафчиков, дверцы которых он тихонько прикрывал.

Хотелось развернуться и посмотреть, что он там такое делает, но разрушать магию этого уютного волшебства не хотелось. Возможно, это было не очень брутально по меркам Самсона, но было очень приятно. Он ведь его не просил готовить, не просил покупать горку лимонов, которую удалось разглядеть в отражении окна, тем более суп… У него даже кастрюли не было. Послышался тихий шум отвинчиваемой крышки. Кажется, это термос. Самсон чуть подполз вперед, чтобы посмотреть в отражение чуть дальше, но, так ничего и не увидев, решил, что умрет от любопытства и нелепости, если Лер его застанет за таким нелепым поведением. Потому, развернувшись, Самсон подоткнул подушку под головой так, чтобы лежать выше низкой диванной спинки, и наконец разглядел, что происходило на кухне.