Обещать (не) значит жениться

— На что?

— Мы с вами танцуем, Эльза.

— Гер Шмидт запомнил мое имя?

Запомнил! Такую разве забудешь?! Голень до сих пор отдает тупой болью, теперь еще и пальцы на правой ноге не забудут.

— Конечно, я всегда запоминаю лучших.

— Спасибо. Очень польщена таким вниманием. Вы меня отпустите?

— Нет, мы же с вами танцуем.

Она громко выдохнула, смирившись, а я ближе прижал ей к себе. Какая она все-таки маленькая. Едва достает до плеча, и это на каблуках. Даже ручка утопает в моей ладони. А пахло от нее не сладким парфюмом, а ванилью и еще чем-то, отдаленно напоминающем выпечку, домашнюю выпечку. Что-то меня понесло! Надо чаще закусывать и немного пропускать. Уже с едой ассоциирую свою студентку. Штрудель, что ли, заказать? Танец заканчивался, а у меня оставалась самая сложная часть. Надеюсь, она признает свою вину и примет наказание молча, а главное, без рукоприкладства.

— Спасибо, но дальше я сама, — сказала и посмотрела прямо в глаза.

Ух! Боевая крошка-моль!

— Нет, я вас провожу до столика, передам лично в руки подруги.

Подруга с мужем были очень удивлены, а я под разговоры и хороший ракурс для друзей выполнил условия спора и не огреб по физиономии. Но глазки фройляйн Гельм метали молнии. Попрощался и вернулся к своим.

— Как всегда лучший результат! — сказал Артем, поднимая пальцы вверх.

— Еще посмотрим, кто лучший, — сказал Леха.

— До подмышек достала? Или между пупком и подмышкой? — спросил Арсений.

— В аккурат до подмышки, — ответил я. — Кто остался?

— Леха, — выдал Илья.

— Может, мне тоже заказать песню? — сказал Алексей.

— Дело твое, — ответил Артем.

Ушел Леха как победитель, а вернулся как проигравший с алеющим на щеке отпечатком. Стареют парни, реакция не та. Я скрыл свою победную улыбку в бокале.

— Наигрались мужики? Или повторим? — спросил Макс.

— Что-то не хочется, — сказал Илюха, потирая вернувшуюся к первоначальному цвету щеку.

— Я пас! — ответил Арсений.

— Что у нас получилось? — спросил Артем и сам же ответил — Три проигрыша и один победитель. Сейчас будете выполнять или отсрочим до свадьбы Макса?

— Так, чтобы на моей свадьбе без игр и фокусов! — рыкнул Макс.

— Валяйте по желанию сейчас, хуже не будет, — сказал Арсений.

Все должники исполнили желания, остался только я. Но что-то не хотелось тратить желания на глупости, поэтому решил приберечь на будущее.

— А я, пожалуй, возьму отсрочку и напомню, когда каждый из вас меньше всего ожидает, — сказал я.

— Эд, как всегда, хорош и хитер! — сказал Артем.

Мы посмеялись и выпили за новую жизнь Макса, чтобы он не становился каблуком. Еще немного поговорили о рыбалке, что неплохо было бы собраться…

— Алла спрашивает, во сколько будешь дома? — почти прокричал мне в ухо Леха-секретарь.

— Напиши ей так: «загулял, нашел себе блонду, которая умещается в кармане, будет утром, возможно, один».

— Прям так и написать?

— Пиши, хочешь так или по-своему, — махнул я рукой.

Тоже мне ревнивая жена! Если Катя отказалась приглашать её на девичник, это не значит, что я должен был отказаться идти на мальчишник и сидеть рядом с ней.

[1] Черт возьми! — нем.

Глава 10

Эдуард

День рождения бабушки, как всегда, в самое подходящее время. Прекрасная возможность сбежать от навязчивой девушки, которая считает, что нам пора пожениться. Алла толкнула во время конкурса «поймай букет невесты» девушку, в руки которой летел букет, вырывая его практически из рук, вот только подвязку поймал не я, а Леха. Осечка вышла!

Однако весь оставшийся вечер она выносила мне мозг этим букетом. Её откровенный медлячок с Лехой меня нисколько не расстроил, разве что самого приятеля в конце. Но это уже его проблемы. Завтра я уеду, надеюсь, она остынет за пару дней. Или нам предстоит серьезный разговор. Я лечу с родителями к бабушке, так что претензий ко мне нет, если только старушка не нашла там для меня невесту. Смех и только!

А с чего все началось? С обычного присмотра недвижимости, решения, что пора после тридцати заиметь свою квартиру, а не платить за съем. Аллу как будто подменили, она стала искать во всем какой-то скрытый смысл. А как только у меня появились договора долевого строительства и ипотечный, от нее поступило предложение завести киндера. Разъяснил ей доходчиво, что не время и не место это делать, даже если очень хочется примерить белое платье. Она немного умерила свой пыл, но через пару месяцев опять стала все мониторить и тащить меня под венец. Готовить хоть бы, что ли, научилась для начала! А то все доставка еды на дом или кефир с бананом на ночь. Пирожков домашних хочу! А не безупречный маникюр на её ногтях. Вот та же Катя и работает, и готовить успевает, и печет пирожки. Мы Максу прямо завидуем всем коллективом, когда он нас угощает. Я прошу блины испечь, а мне Алла предлагает заказать доставку. И какой в этом смысл?

Проснулся я ближе к полудню, после перелета, выноса мозга и свадьбы друга. Вышел на кухню к бабушке, которая суетилась около плиты. Желудок кинул голодный клич!

— С днем рождения, бабушка! Я тебя люблю! — обняли поцеловал её в щеку, от которой пахло ванилью и еще чем-то знакомым.

— Ты так всю жизнь проспишь, Эди, — проговорила она. — Садись к столу, завтрак пропустил, обедом догонишь.

— А где родители?

— Ушли погулять.

Я только приступил к приему домашней пищи, почти мурлыкая с желудком в унисон, как бабушка задала странный вопрос:

— Эди, а ты помнишь одуванчик?

— Какой одуванчик бабушка?

— Девочку-одуванчик, внучку фрау Гельм.

В голове крутились шестеренки воспоминаний, что-то далекое и блеклое, но от сочетания одуванчика и фамилии неприятно заныла голень и пальцы ног. Я пытался вспомнить бабушку в городке, в котором она давным-давно проживала в России …

Зима… мороз… я раскатываю гололед старыми ботинками, во дворе под окнами бабушкиной квартиры ловлю кайф, но тут в мою сторону словно из ниоткуда летит маленькое нечто со словами:

«Смотри, бабуль, как я могу!» — рассекает она звонким голосом воздух и на одной ноге, раскинув руки в разные стороны, скользит на меня, сбивая с ног.

«Какая хорошенькая!» — была первая мысль, как только она на меня упала.

«MeinLöwenzahn[1], поднимайся и извинись», — сказала строго женщина в возрасте.

«Извини, я не хотела на тебя падать, честно», — пробормотала она и похлопала длинными ресничками.

Её даже не портило серое пальто с леопардовым воротником и кроличья шапка на резинке, она была такой миленькой девочкой.

«Мне не больно, ничего страшного», — ответил я, вставая и отряхиваясь от снега.

В этот момент бабушка выглянула в окошко и позвала меня и их к нам в гости.

Раздевался я медленно, в коридоре мы остались одни, я наблюдал. Стоило ей только снять пальто и шапку, я не мог оторвать глаз… Она, как царевна-лягушка, скинула свою шкурку, а я стоял столбом и смотрел. Милое личико с ямочками на щеках, светлые глазки с длинными ресничками, маленький носик и пухлые губки бантиком, а на голове золотистые волосы цвета спелой пшеницы и две косички на плечиках.

«Хороша! Маленькая принцесса!» — опять отметил я про себя.

Она подняла на меня свои серые глазки и спросила немного смущенно:

«Косы растрепались?» —

«Что?..»

— Вспомнил? Ты вспомнил её? — спросила меня бабушка Ева, выдергивая из далеких и приятных воспоминаний.

— Кажется, да, только не помню, как её зовут.

— Эльза. Но мы её называли одуванчик. А ты называл её «мой одуванчик».

— Даже так. А где она сейчас? В том же городке живет?

— Нет. В том же городе, что и ты.

— Да ладно. Ты меня разыгрываешь?

— Совсем нет. У меня к тебе просьба от фрау Гельм. Ты же не будешь расстраивать мою лучшую подругу, Эди?

— Какая?

— Передать гостинцы её внучке.

— Как ты себе это представляешь?

— Заедешь и отдашь, — строго сказала бабушка, а затем добавила мягче — Она такая милая девушка стала.

Я смог только закатить глаза. Моя бабушка пытается сводничать.

— Я все вижу! Мне уже пора правнуков в школу собирать, а ты даже жениться не торопишься. Доживу ли я вообще до этого дня? — сказала и положила руку на сердце, опустилась на стул напротив.

Я встал, обогнул стол и поцеловал в щеку мою любимую бабушку.

— Обязательно доживешь. Даже правнучку в твою честь назову, успеешь на руках подержать, — а про себя добавил: «С женой только договорюсь».

— Не смешно, Эди, я не молодею.

— А я и не смеюсь, бабушка.

— Не будешь обижать мою подругу и возьмешь гостинцы для одуванчика?

— Конечно, бабушка. Все выполню.

— Вот и ладненько, пойду обрадую Эльзу, а ты пока отдыхай.

Праздник в узком кругу семьи прошел спокойно, только пару раз вспомнили загадочную девочку-одуванчика. Интересно, как она выглядит сейчас? Даже мама с папой включились в разговор, и, как я понял, успели пообщаться с ней по скайпу сегодня утром. Бабушке мы пожелали долгих лет жизни и здоровья.

Фрау Гельм меня обняла и расцеловала за возможность передать гостинцы внучке, которые составили пакет свежей выпечки из кренделей и штоллена, который очень хотелось надкусить, так умопомрачительно он пах. Я вспомнил рождественские каникулы у бабушки, выпечку фрау Гельм, елку и одуванчика в костюме красной шапочки. Пришлось глотать слюну и завидовать.

На обратном пути я предавался воспоминаниям о детстве, проведенном у бабушки, в маленьком городке, похожем на деревню. Я приезжал на каникулы, хорошо помню, а еще я часто виделся и играл с девочкой-одуванчиком, дотрагиваясь до её мягких волос, которые с каждым годом становились длиннее.

— Мой одуванчик, — говорил я.

— Мой Эди! — слышал в ответ от нее, обнимающей подаренного мной плюшевого медвежонка.

— Я заслужил поцелуй?

— Да, Эди! — отвечала она и звонко чмокала меня в щеку.

Кажется, я не мыл её сутки или больше.

Следующий фрагмент из детства был о том, как мы вдвоем в бабушкиной квартире собирали разноцветный конструктор. Бабушка отошла к соседке по лестничной клетке.

— Что-то сладкого захотелось, — сказала она, откинув косички назад.

— Я сейчас, — побежал на кухню в поисках сладкого.

Я знал, что бабушка прячет самые вкусные конфеты на верхней полке. Почувствовал себя рыцарем, готовым покорить вершины кухонного шкафа. Пришлось поставить две табуретки друг на друга, чтобы дотянуться до хрустальной конфетницы. Но мои маленькие пальчики не удержали её, и она разбилась в крошево об пол. Эльза принесла веник с совком, мы убрали осколки и собрали конфеты. Эльза получила сладости, а я — обнимашки от нее и наказание от бабушки за разбитую вазу.

— Ты мой принц, Эди! — сказала девочка, обнимая меня.