Тот самый Севастополь

– Спасибо большое. Век не забуду. А сам-то что? Может, присядешь со мной? – улыбнулся приветливо Владимир.

– Сейчас вернусь, – крикнул Саня, убегая.

Через минуту он уже устроился рядом с Владимиром с чаем и чёрным хлебом, на который намазывал сливочное масло.

– А ты откуда? – спросил Владимир.

– Ой, даже и не знаю, как ответить. Отец военный, переезжали много, но потом развёлся с матерью, оставив во Львове меня с маленькой сестрёнкой ей на попечение и уехал, выйдя на пенсию ,в Прибалтику. А я отучился на повара и пошёл служить, надеясь остаться на флоте. Всё матери легче будет одной нас поднимать, – вздыхая, поведал Саня.

– У меня тоже сестра младшая есть, Наталья. Я всегда брата хотел. Говорят, когда узнал, что не братишку принесли из роддома, так я её пошёл соседскому мальчишке продал. Выменял на красивый такой грузовик. А когда тот пришёл за своим, ох, нам всем и досталось, – отозвался Владимир.

Саня рассмеялся:

– Предприимчивый ты малый!

– И не говори. Всё мне интересно. Хочется на жизнь заработать, чтобы не горбатиться, как родители, да вот случай пока не представился. Но я надежду не теряю. Верю в свою звезду, – сказал Владимир.

– Понимаю. Сам такой. И матери помочь хочу. И сестрёнке пообещал к свадьбе машину подарить, – сказал Саня.

– На машину коком не заработать, – сказал Владимир.

– Коком нет, а вот если устроиться шеф-поваром в ресторан, то можно, – подмигнул Саня.

– Уже просчитал всё? – ухмыльнулся Владимир.

– Прикидки делал. Но конечно лучше, если ресторан какой-нибудь будет интернациональный, – сказал Саня.

– Думаю, что такой ресторан тебе не скоро светит. Это сколько ж надо отработать, чтобы шеф-поваром стать, – задумчиво сказал Владимир.

– Кому-то не светит, а кому-то светит, – загадочно сказал Саня.

– Как так? – удивился Владимир.

– Когда есть правильные друзья, то можно и правильную поварскую школу закончить и в нужный ресторан попасть, – гордо заявил Саня.

– Мне бы таких друзей, чтобы мечты исполняли, – с сожалением сказал Владимир.

– А какая у тебя мечта? – поинтересовался Саня.

– Попал на флот, но мечтал лётчиком быть. Даже с другом тайком летал на гражданке, – оглянувшись, приглушённым голосом сказал Владимир.

– Так и что ты хочешь? – спросил Саня.

– Пилоты вертолётов неплохо зарабатывают. Особенно те, которые шишек разных возят. Вот бы попасть так к какому-нибудь значимому человеку, – сказал Владимир и засмеялся. – Да ладно, кому я нужен. Вернусь, доучусь в своём Институте физкультуры и пойду малышнёй заниматься в школу.

– А на что ты готов, чтобы твоя мечта сбылась? – с хитрым выражением на лице спросил Саня.

– Чтобы сбылась заветная мечта, любой человек на всё готов! – воскликнул Владимир, вставая из-за стола.

– Не спеши огорчаться, может и на твоей улице праздник будет. И да, не переживай, я ни кому не скажу, что ты несколько ночей назад вертолёт брал, – сказал Саня ему вдогонку.

Владимир замер на полпути и обернулся. Лицо Сани из дружески приветливого выглядело непроницательно холодным.

– Что тебе известно? – подхватил он Саню за грудки.

– Да остынь ты, остынь. Я же сказал, что рот на замке буду держать, – струхнул Саня.

Владимир отпустил Саню и сказал:

– Это не моя тайна. Я лишь себе несколько дней отпуска заработал.

– Понимаю, что ещё мы тут можем заработать, – выдохнул Саня, снова сделавшись миролюбивым.

Глава 8

Радисты не только на флоте являются особой кастой военнослужащих. Это те ребята, которые даже после службы имеют отголоски освоенной профессии. Всем без исключения запрещено выезжать за границу в течение первых пяти лет после демобилизации. А кто-то продолжает быть «спящим агентом» периодически прослушивая эфир. Так как Сергей имел большее, чем его юные коллеги понимание о происходящем, он стал замечать то, на что раньше не обращал внимание. С одними ребятами наставники работали более поверхностно, а с одной парой усиленно. Именно в эту пару входил высокий парень Артём. Вторым был всегда замкнутый в себе Игорь. Их конечно обоих можно было назвать погруженными в свой внутренний мир, но Артём иногда подавал признаки молодого человека своей редкой улыбкой или острым замечанием по поводу происходящего вокруг. А вот Игорь не то, что не улыбался, казалось его лицо застыло словно маска. Причём эмоция, которую оно выражало, было призрение. Сергей, подвижный и доброжелательный по своей натуре, хотел больше общения. Ему казалось, что он может как-то помочь Игорю увидеть и другие краски жизни. Мама воспитала в нём неравнодушное отношение к окружающим. Поэтому он, как тот ребёнок, который не может пройти мимо бездомного щенка, старался делать этот мир радужнее. Нельзя сказать, что Игорь был в восторге от попыток подружиться, что стороны Сергея. Последний каплей было то, что Сергей напросился в шлюпочную команду. Матросы регулярно тренировались и шлюпки использовались как способ перемещения между судами во время стоянки. Игорь чередовал свои умственные нагрузки по запоминанию кодов и шифров с физическими тренировками, но не как постоянный член шлюпочной команды, а как запасной. Каково же было его удивление, что вместо нескольких часов в море, работая вёслами и смотря на морскую гладь, он снова будет слушать щебетание Сергея.

– Опять ты? – всплеснул он руками, когда открепляли шлюпку.

– Да, вот решил, как и ты попробовать отвлечься немного. Мы же сидим постоянно без дневного света. Так и клаустрофобию можно заработать, – обрадовался Сергей, что наконец-то Игорь первый заговорил с ним.

– Слушай, что ты ко мне прицепился? – спросил Игорь, уложив на лопатки Сергея такой прямотой.

– Не поверишь. Я чувствую в тебе родственную душу. Как будто тебе в этой жизни чего-то не хватает, и именно я могу тебе помочь! – выпалил Сергея, сам слово, за словом понимая, что сказал.

Игорь, повернулся, бросив то, что делал и уставился на Сергея.

– Вроде на Мать Терезу не похож, – вдруг по-доброму сказал Игорь.

– Куда мне до неё. Хотя если в гриме, то с моей стройной фигурой могут подменить, но только ненадолго, – сказал, повеселев Сергей.

– Ага, быстро спалишься. Ты без кларнета своего не можешь. Как начнёшь дудеть, так тебя и раскусят, – улыбнулся Игорь, вновь занявшись сниманием защитного чехла со шлюпки.

После этого диалога мало-помалу они сдружились. Оказалось, что выражение презрения на лице Игоря это фирменный знак типа людей, которые видят несовершенство мира и пытаются вносить свои поправки. Его наставники не могли не нарадоваться, сколько полезных рационализаторских предложений он сделал за время своей службы.

«Конечно, заметили его талант, наверняка в «спящие агенты» готовят, если не останется на флоте» – подумал Сергей, в очередной раз, видя довольное лицо наставника Игоря.

Однажды Сергей снова заметил угрюмость Игоря, но она была без налёта презрения.

– Ты сегодня какой-то другой, – сказал Сергей.

– Есть такое дело, – кивнул Игорь.

– Поделишься? – аккуратно спросил Сергей.

Время было послевахтенное, и по пути в столовую Игорь рассказал Сергею весьма грустный сюжет из своей жизни.

– Я учился в политехническом институте в Новочеркасске, перед тем как решил взять академический отпуск и пойти в армию. В пятидесяти километрах в Ростове-на-Дону жила родная сестра моей бабушки. У них с мужем своих детей не было. Я навещал её иногда и даже оставался ночевать, перед тем как ехать на электричке домой. Сам знаешь, расписание автобусов и поездов порой оставляет желать лучшего в плане стыковок, и в моём случае это было идеальным вариантом и хорошего пожилого человека навестить и на раннюю электричку успеть. Да и так заглядывал, если в Ростов с друзьями ездил. У неё такие пироги вкуснейшие были, потом вся общага на чай напрашивалась. Она нас всех привечала. И вот однажды поставили в расписание дополнительную электричку, и мне стало удобно и быстрее домой добираться. Душа скрежетала, а проезжал мимо, понимая как физически уставал, выезжая в пятницу вечером, и в воскресение уже ехал обратно. Затянулась пауза, и с друзьями не выезжал. А тут у нас соревнование по шахматам между институтами в Ростове. Я так обрадовался. Сразу всем сказал, что после партий к бабушке и чтобы ни кто на меня не обижался, гулять по городу ни с кем не пойду. Купил на площади Ленина, где она жила хурму, одну штуку. Я знал, что она ей нравиться, но из-за сахарного диабета много нельзя. Прихожу. Звоню. Никто не открывает. Пошёл к соседке, той тоже нет дома. Пошёл к другой соседке этажом ниже и там никто не открыл. Думаю, неужели куда-то все вместе ушли, а мне-то надо ехать обратно. В общем, ушёл я. А на душе так противно. Кручу эту хурму в руках, а она мне в горло не лезет. Мальчонка один в электричке маму попросил и та её у меня на пряник выменяла. Где-то через пару недель, когда я на каникулы приехал домой, то узнал, что бабушка умерла два месяца назад. Оказывается мне и телеграмму давали в институт, но я её не получал, может в общаге затерялась, не знаю. Так вот, такое ощущение сейчас, как и тогда. Только не пойму, что я упускаю или упустил уже. Что-то затевается, или уже случилось, где-то прямо под самым носом, – немного с рассеянным видом поделился Игорь.

– Даже не знаю, что и сказать. Бывают такие в жизни совпадения, которые потом через всю жизнь люди, как крест несут, но ты главное помни, что твоя бабушка, всё равно тебя любила и до сих пор за тобой как ангел-хранитель стоит. Раз ты почувствовал что-то, как тогда, то давай вместе присмотримся, может и выясним, в чём проблема назревает, – ответил Сергей.

Через сутки, когда в крови кортизол, вырабатываемый корой надпочечников, снизился. И градус адреналина от ожившего воспоминания не так бередил, Игорь, будучи с Сергеем на вахте, кивком головы показал в сторону Артёма. Сергей стал посматривать на своего коллегу тоже. После почти половины смены наблюдений, сложилось чёткое понимание того, что Артём перед самым промежутком времени, в которое ни кто не имеет права занимать эфир, чтобы терпящие бедствие могли передать сигнал «SOS», а именно от пятнадцати до восемнадцати минут каждого часа, выходит с кратким сообщением. Перед вторым забронированным промежутком для подачи сигнала бедствия между сорока пятью и сорока восьмью минутами каждого часа, Артём сидит в сосредоточенной позе, внимательно прослушивая эфир. Работа каждого радиста секретная. Даже начальник смены не знает, что получают или передают члены его команды. Только командиру корабля передаётся расшифрованный текст. Другой особенностью у Артёма обнаружилось то, что он чаще других вызывался протирать спиртом золотые контакты на кодировочной машинке. Но это больше похоже на то, что она ему нужна для шифрования или дешифрования чего-то не входящего в основные обязанности. Полным доказательством того, что Артём занят чем-то своим в определённое время было то, что когда в эфире в два часа тринадцать минут прозвучал сигнал срочности в виде трёх мягких знаков подряд он на него не среагировал. Каждый радист обязан был слушать эфир, чтобы поймать, то самое слово и несколько цифр, которые незамедлительно надо было передать руководству. Радисты обычно сверялись, что у них получилось одинаково принять срочный сигнал, перед тем как отправить командиру корабля, но у Артёма в этот раз не было записано ни единого символа.

Глава 9

После вахты Сергей с Игорем вышли на нос корабля, чтобы пообщаться вдали от людей.

– Что скажешь? – спросил Игорь.

– Два варианта. Или он работает по особому заданию командира, или же работает на кого-то ещё. Третьего не дано, – уверено заявил Сергей.

– И к кому с этим обратиться? Если первый вариант, то подставим Артёма, что плохо замаскировался. Если второй вариант спугнём предателя, – сморщил лоб Игорь.

– К особисту тоже с этим не пойти, – проговорил Сергей.

– Почему нет? Это же его тема, – застыл Игорь, не понимая логики Сергея.

– Сам подумай. Это же его прямая обязанность выявлять шпионов. Вдруг он проглядел и будет из-за этого шашкой махать. Или так же Артёму достанется, если они с особистом что-то совместно делают, – выпалил Сергей.

– Тупик, получается, – хмыкнул Игорь.

– Ну почему сразу тупик. А мы на что? Будем наблюдать. И когда картина проясниться, то определимся, как поступить, – сказал Сергей.

– Мне нравиться твоё предложение. Фиксируем всё и сопоставляем, а там уж разберёмся, кто кому друг или враг, – кивнул Игорь.

Несмотря на все их ухищрения, Артём быстро вычислил, что двое коллег за ним наблюдают. И прямо в лоб спросил:

– Парни, у меня, что дерево на голове выросло? Вы чего всё время пялитесь?

Сергей быстро заморгал, а Игорь не стал отпираться и грозно спросил:

– Признавайся на кого работаешь?!

Артём прыснул от смеха. Сначала Сергей и Игорь удивлённо смотрели на согнувшегося вдвое от смеха Артёма, а затем и сами присоединились к нему.

– Ну, вы и шутники! Вместе придумали этот повод разыграть меня? – наконец-то вымолвил Артём.

– Вместе не вместе, какая разница. Отвечай на вопрос! – вновь стал серьёзным Игорь.

– Вроде белой горячки нет. Может ты спирта надышался? – продолжал отшучиваться Артём.

– Ты нам зубы не заговаривай. Сам понимаешь, что мы имеем в виду. Иначе пойдём к командиру! – отрезал Игорь.

– И к особисту тоже заглянем, – добавил Сергей.

– Ну, хорошо. Скажу я, например, что работаю по заданию командира и что тогда? Пойдёте проверять? – огорошил Артём незадачливых сыщиков.

С полминуты молчания Игорь сказал:

– Всё. Я иду к командиру. Пусть сам разбирается.

Игорь протянул руку к двери и тут же был сбит с ног Артёмом. Сергею ничего не оставалось другого как истошно завопить, призывая на помощь.

Артёма посадили на гауптвахту. За время допроса он не проронил ни слова. Как не пытались, не разглашать, но в течение пары дней происшествие стало достоянием всей эскадры. Сергей и Игорь то и дело попадали под вопрошающие взгляды сослуживцев. Естественно, все понимали, что задавать вопросы бессмысленно, так как всё чем занимаются радисты всегда относиться к грифу «совершенно секретно». Однако один человек, всё же нашёлся, который решил поинтересоваться у Сергея, что случилось с Артёмом.

– Антон, ты же знаешь, что я не имею права разглашать, зачем спрашиваешь? – начал упираться Сергей.

– Ой, да будет тебе. Мы же с тобой рядом на койках в госпитале лежали, спинами тёрлись, а ты от меня секретничать вздумал, – стал по-свойски надавливать Антон.

– На самом деле никто не знает, что именно произошло, – шёпотом хихикнул Сергей.

– Ничего себе. А какие предположения у тебя? – удивился Антон.

– Да нет никаких предположений. Не принял один раз Артём срочную шифрограмму, занят своим неизвестным делом был. А теперь молчит, как рыба. Значит, есть причины молчать, – ответил Сергей с заговорщицким видом.

– Это у вас у радистов такой способ тайны скрывать, молчит и всё? – недоверчиво спросил Антон.

– Да самому страсть как любопытно узнать. Ведь рядом под боком был. Я тебе сказал всё, что знаю, – сказал Сергей, заглядывая в глаза Антону.

– Ты это, если что ещё узнаешь, то поделись. Прямо интересно, такие же случаи редко бывают. А мне скучно здесь. Хоть развлекусь, – сказал Антон, улыбаясь, но Сергей почувствовал, что градус теплоты его улыбки весьма обманчивый.

Поскольку за Владимиром приглядывал Саня, а за Сергеем следил Антон, курьером между друзьями и особистом выступал Денис.

– Я вам, что голубь посыльный? Хорошо устроились, ты посмотри на них, – деланно возмутился Денис.

– Ты же знаешь, что сочтёмся, – утешил друга Сергей.

– Куда вы денетесь, – ответил Денис, направляясь к особисту.