— Твоя жизнь только начинается, не надо ее заканчивать непростительной глупостью, — сказал Егоров, поворачиваясь к нему спиной.
Игорь кивнул, оторопело глядя ему вслед. Он должен был схватить этого человека, ткнуть его мордой в землю, не обращая внимания на угрозы, которые могут оказаться пустышкой в золотистой обертке. Но даже в этом случае Горелов будет выглядеть глупцом в собственных глазах. Во-первых, Егоров, может, и урод, но он открыл ему душу. А во-вторых, железобетонных доказательств у него нет.
Егоров забрал дочь и вместе с ней скрылся за воротами своего дома. А Игорь все продолжал стоять в оцепенении.
Кокошин подошел к нему, дернул за рукав:
— Ну!
— Кучина убил Егоров, — выдавил из себя Игорь. — Самохина тоже он.
— Почему ты его не задержал?
— Да вот тебя ждал. Посоветоваться хочу. Доказательств у нас нет, нужно поднимать их из-под земли.
— Из-под земли Кучина нужно поднимать. Парень с белым пятном сейчас там. — Кокошин кивком показал в сторону дома, в окне которого зажегся свет. — Берем за жабры и сажаем на кукан.
— А завтра рапорт на стол, — сказал Игорь, вынимая пистолет из кобуры.
Уж лучше быть наказанным за незаконное проникновение в частные владения, чем склонить голову перед сильными мира сего.
— Если доживем. — Кокошин тоже достал пистолет, но сделал это очень медленно.
Игорь кивнул. В этих частных владениях их могли убить и похоронить. Но лучше легко умереть, чем жить с тяжелым камнем на душе.
— На ловца и зверь бежит, — сказал Кокошин.
— Да, в засаду, — заявил Игорь.
Им уже два раза везло в этом деле. Сначала они людей Кучина выследили, затем сели на хвост ему самому. Теперь опера могли задержать и допросить Сергея с Юрой.
Но расколются ли эти ребята? Незаконные методы дознания под запретом, а по-хорошему без убедительных доказательств воду из камня не выжать. Об этом Игорь думал, усаживаясь в машину и вкладывая пистолет в кобуру.
Еще он подумал о том, что, по большому счету, у них нет права следить ни за Егоровым, ни за его людьми. Тот же Головняк приказывал обойтись без самодеятельности.
— Ждем? — спросил Кокошин.
— Ждем, — ответил Игорь и закрыл глаза.
Еще не погас огонь в их сердцах, но уже завтра холодный расчет может подчинить себе остывающий разум, привести к смирению перед неизбежностью. Или все-таки им хватит огня и жара, чтобы сбить спесь с зарвавшегося чиновника, даже посадить его всерьез и надолго?
Старший лейтенант Горелов хотел верить в лучшее.
Потенциальные возможности должны вдохновлять на свершения, а реальные — конвертироваться в достижения и преимущества. Отец привел убедительные доказательства этой мудрости. Сделать это было совсем не трудно. Он всего лишь построил новый дом, большой, красивый, в отличном стиле и прекрасном месте. Оказалось, что это чудо архитектуры и дизайна принадлежало Яне. Отец оформил собственность на нее. Этот факт ее не удивил, хотя и обрадовал.
В доме не хватало мебели, предметов быта и обихода. Как такового переезда не было. Сегодня утром отец велел собрать вещи, загрузить их в машину и ехать. Яна даже не знала, куда они навострились, думала, в пансионат, а оказалось, что у них новоселье. Вместо номера в гостинице она получила несколько комнат, которые составляли ее личные апартаменты. Отец пообещал организовать полноценную перевозку вещей, но, судя по всему, Яна стала участницей экстренной эвакуации из старого дома в новый. Как будто отец от кого-то бежал.
Сергея и Юру он взял с собой. Им уже не нужно было жить в бане, отец поселил их в гостевом доме, а службу они должны были нести в сторожке, расположенной у ворот. Яна там уже была, видела рабочий пульт с мониторами системы видеонаблюдения.
Система эта пока не работала, может, потому отец так долго разговаривал со своими охранниками. Сергей и Юра стояли у дверей караулки под ярким фонарем, а он что-то им внушал, поводя рукой то вправо, то влево. Парни молча переминались с ноги на ногу. Они прекрасно знали, как надо охранять дом, и не нуждались в наставлениях, но у отца имелось свое мнение на этот счет, и спорить с ним было бесполезно.
Яна зевнула в кулак и отошла от окна. Занавесок еще не было, зато спальный гарнитур в полном комплекте. Кровать мягкая, белье нежное. Запах новизны обострял ощущение, что жизнь только начинается.
Сергей даже ни разу не глянул в ее сторону, пока она стояла у окна. Он вел себя как евнух в гареме султана, не допускал никаких притязаний в адрес хозяйской дочери. Парень, конечно, молодец. Отец должен был гордиться таким служакой, но Яна разочаровалась в нем. У нее больше не было желания строить с ним какие-то личные отношения. Юра был не против закрутить с ней роман, строил глазки, заигрывал. Но с ним ей было неинтересно.
Яна легла на кровать. При погружении в мягкий матрас ей показалось, как будто чьи-то теплые руки обняли ее. Яна вздохнула, вспоминая, как это сделал Кучин перед появлением отца. Он тогда не пытался форсировать события, а ведь она, пожалуй, могла ему уступить.
Кучина больше нет. Она знала, кто его убил, но не могла предать отца, пойти против него, хотя и занесла, было дело, ногу над пропастью. Сама не своя, Яна сбежала от отца, попала в руки к молодым, но зубастым оперативникам, и они взяли ее тепленькой. Столько она тогда всего наговорила! Ей за отца было не так стыдно, как за себя.
Яне тогда понравился лейтенант Кокошин, хороший, интересный парень, совсем не пустой, как тот же Сергей. Отец поступил неправильно, но просто не имел другого выхода. Яна попробовала войти в его положение, и это у нее, в общем-то, получилось. Но Кокошин такого не поймет, не простит. Едва только представится случай, он постарается надеть на отца наручники. Может, потому Яна и не хотела иметь с ним ничего общего. Да и он как-то не стремился сблизиться с ним. Две недели уже ни слуху от него, ни духу. Это очень хорошо.
Она девушка не из последних, обязательно найдет мужчину своей мечты, а сочинение на тему «Как я провела лето» засунет далеко в личный архив. Яна постарается забыть о том, как с Антоном голову потеряла, и Кучина будет вспоминать как страшный сон. А про Кокошина она уже и не вспоминала.
Яна уже засыпала, когда в комнату зашла мама.
— Спишь? — тихо спросила она.
Яна кивнула, не открывая глаз.
— Я тебе воды на ночь принесла.
Слышно было, как на новенькую тумбочку опустился стакан с водой. Яна не испытывала особой жажды по ночам, но так уж повелось. На тумбочке с вечера должен был стоять стакан с водой. В старом доме она заботилась об этом сама, в новом упустила этот момент, так что спасибо маме за заботу.
Проснулась Яна от стука. Где-то за окном, у ворот закрылась автомобильная дверца. Какое-то время девушка размышляла, не приснился ли ей этот звук, но тут едва слышно завелся двигатель машины.
Яна поднялась, подошла к окну и увидела отцовский джип, задний бампер которого едва не упирался в крыльцо сторожки, дверь которой была открыта. Отец уже сидел в машине, а мама торопливо пошла к дому, поправляя сбившиеся локоны.
Отец отъехал от сторожки, развернул машину на площадке перед воротами. Мама зашла в дом. Яна слышала, как за ней закрылась дверь.
Отец выбрался из машины, нервно оглянулся, подошел к двери сторожки и закрыл ее. Он явно куда-то торопился. Машина уже светила фарами в ворота, но мама еще не появилась, и отцу приходилось сдерживать себя.
Он очень сильно нервничал, это было видно по его лицу и поведению. Еще Яна заметила, что ни Сергея не видно, ни Юры.
Она быстро оделась, спустилась во двор.
Мама ее опередила, вышла из дома с толстым покрывалом в руках, открыла багажник, бросила тряпку внутрь и стала ее расправлять, точнее сказать, накрывать ею что-то. Отец уже сел в машину.
— Что это у вас? — спросила Яна.
От страха мама подпрыгнула так, что ударилась головой о крышку багажника. Она развернулась к Яне, одну руку приложила к сердцу, другую — к голове. Отец выскочил из машины.
— Ты почему не спишь? — спросил он.
— Я должна спать? — осведомилась Яна, обошла маму и взялась за край покрывала, но отец схватил ее за руку.
— Иди в дом! — резким тоном потребовал он.
Сдернуть все покрывало Яна не смогла, но все же поняла, что находилось под ним. Мама укрывала два человеческих тела, упакованных с помощью скотча в полиэтиленовую пленку.
— Что это? — истерично спросила она.
— Да тише ты! — Отец ладонью закрыл ей рот.
Его трясло не столько от возмущения, сколько от страха.
— Яна, пожалуйста! — Мама умоляюще посмотрела на нее. — Я и сама еле живая!
Яна все поняла и даже догадалась, как отец и мама могли справиться с Юрой и Сергеем.
«Сначала они их усыпили, а потом уже произошло все остальное. Мама пыталась усыпить и меня, принесла стакан с водой, в котором растворена была таблетка. Как же так? Почему мои родители такие чудовища?» — подумала девушка и дернулась, пытаясь вырваться, но отец держал ее крепко.
— Яна, пожалуйста! — От страха и волнения мама заплакала, и дочь немного успокоилась. Отец почувствовал это и даже ослабил руку, которой закрывал Яне рот.
— Пойми, по-другому нельзя! Если бы мы не покончили с ними, то они убили бы нас! — сказал он.
Яна закивала, давая понять, что ее можно отпустить. Возмущение до сих кипело в ней и брызгало раскаленным паром, но она знала, что кричать не станет.
— Они не оставили нам выбора, — вытирая слезы, сказала мама.
Яна опять кивнула, соглашаясь молчать. На этот раз отец ее отпустил.
— Я с вами! — негромко, но решительно заявила она.
Дочь не могла оставить маму наедине с чудовищем, которое называлось ее отцом.
Мама села за руль, Яна тоже устроилась впереди, а отец поместился сзади, бедром прижался к голове трупа.
Открылись ворота, машина выехала со двора. Яна глянула на отца, который лихорадочно озирался по сторонам. Ему было очень страшно. Но девушка не очень-то хотела его щадить.
— Это ведь ты убил Антона! — заявила она.
— Яна, прекрати! — взывая к милости, простонала мама.
— И Кучина ты убил!
— Кучин сам виноват! — снова за отца ответила мама.
Но Яна на нее даже не глянула и добавила:
— А Сергей с Юрой могли тебя сдать!
— Да, могли! — не стал отрицать отец. — И тогда все!
— Что все?
— Мне тюрьма, а вам с матерью — нищета!
— Маму не впутывай в свои дела! — заявила Яна.
Да ведь отец уже сделал это. И жену впутал, и дочь. Сейчас они вместе вывозят трупы из своего дома, творят беззаконие.
— Скажите, что это мне снится! — Яна с силой надавила пальцами на виски.
— Это сон, — сказал отец. — Когда-нибудь ты проснешься и все забудешь.
— А если я пойду в полицию и все расскажу? Убей меня сразу! — Яна зло глянула на него.
— Наташа, останови машину!
— Зачем? — спросила мама.
— Пусть она идет в полицию, — сказал отец, роняя голову на грудь.
— Не надо в полицию! — выкрикнула мама, срываясь на истерику.
— Значит, надо.
Яна заерзала в кресле, скрестила руки на животе. Все, уговорили, никуда она не идет и никому ничего не говорит. Пусть все будет так, как будет.
Далеко ехать им не пришлось. Сразу за поселком находился лес, там машина и остановилась.
— Мы обязательно обо всем поговорим, — примирительным тоном сказал отец. — Ты обязательно все поймешь.
Яна кивнула. Ей очень многое нужно было сказать отцу, он должен знать, что о нем думает дочь. Но сейчас не время выяснять отношения. Трупы — это тюрьма и конец всему. Дом конфискуют, благополучную молодость отберут. В лучшем случае Яна станет такой, как все. А в худшем…
Она знала, что быть как все не страшно, и готова была сказать об этом отцу. Но потом, когда трупы будут преданы земле и грозовая туча, нависшая над семьей, исчезнет за горизонтом. Яна обязательно поговорит с отцом, но при ярком солнце. Сейчас она должна помочь своим родителям.
Яму рыть им не пришлось, она уже была готова заранее. Мама подогнала машину прямо к ней, отец вывалил в нее из багажника трупы. Осталось только закопать их. Лопата валялась здесь же, в кустах.
Отец торопился, работал быстро, превозмогая усталость. Остановился он лишь после того, как сровнял землю над безымянной могилой. Мама принялась укладывать дерн, куски которого свалены были в кучу. Яна присоединилась к ней.
Отец все еще тяжело дышал, когда они закончили. Яне от усталости не хватало воздуха.
— Все? — спросила мама, обращаясь к отцу.
— Все, — ответил ей знакомый мужской голос.
Яна вздрогнула от страха, развернулась на деревенеющих ногах и в свете луны увидела старшего лейтенанта Горелова. Кокошин стоял рядом с ним и смотрел на Яну с чувством, близким к презрению.
— Теперь давайте все обратно! — распорядился Горелов и злорадно усмехнулся.
— Старлей, откуда ты? — не своим голосом пробормотал отец.