Отступники Эскулапа

«Какая, к черту, головная боль?! Вот, оказывается, кем ещё мог быть этот таинственный убийца!.. И ведь недаром же наркоман Чаклин перед смертью произнёс, что убийцей является дед!.. Пока что всё совпадает!.. Итак, теперь нужно будет искать пожилого мужчину лет семидесяти пяти…», – быстро понеслись мысли в её голове.

– Петр Николаевич, то, что вы сейчас рассказали, совершенно меняет дело. Огромное вам спасибо!.. Вы, как всегда, кладезь полезной информации! Так, а теперь мне нужно срочно доложить обо всём руководству, – заторопилась оперативница, так как время неумолимо шло к началу утренней планерки.

В итоге ей повезло – она успела точь-в-точь к началу утреннего «разбора полётов». Все уже сидели по местам, и лишь подполковник Шереметьев, недовольно крутя головой по сторонам, выискивал очередную жертву на «заклание»: по всем признакам сегодня он был явно не в духе. Взглянув на капитана Киряк строгим взглядом, Иван Николаевич приказал, чтобы та, не затягивая времени, начинала свой доклад.

Обстоятельно и в подробностях доложив о случившемся накануне убийстве, а так же о ходе предварительного расследования, Олеся Сергеевна не преминула воспользоваться моментом, добавив к сказанному новую информацию.

– Иван Николаевич, по имеющимся у меня сведениям, в тот же вечер, вероятно, было совершенно ещё одно схожее убийство, жертвой которого стала пока неустановленная личность. Всё, что известно: это наркоман по кличке Джо, – осторожно произнесла она.

Правда, как она честно заметила, труп до сих пор так и не был обнаружен. После чего Киряк перешла к данным судебно-медицинского вскрытия. Завершила же она доклад рассказом судмедэксперта Ильина про группу немецких диверсантов и их фирменный удар специальным оружием в основание черепа, а точнее, в область большого затылочного отверстия.

Произнеся последнее слово, раскрасневшаяся и разгоряченная капитан милиции замерла в ожидании вердикта начальства. Всё внутри неё ликовало: наконец-то она докажет Шереметьеву, что с ней нужно считаться и ценить её оперативно-розыскные качества. Однако все надежды Киряк в очередной раз потерпели фиаско.

Внимательно выслушав доклад и не дав никакой оценки результатам оперативных действий, Иван Николаевич повернул голову в сторону Озерова и напрямую обратился к дежурному следователю.

– Николай Петрович, я хочу выслушать ваше мнение. Вы уже возбудили уголовное дело?

– Да, товарищ подполковник, уголовное дело возбуждено. Правда, в отличие от капитана Киряк, я не склонен переводить его в плоскость каких-то там мифических диверсантов времен Второй мировой. Считаю, что основной версией следует считать заказное убийство на фоне криминальных разборок за сферу влияния на местном авторынке. Конечно, была у меня и вторая версия – о бытовом характере преступления как следствия личной мести. Предполагалось, что на роль убийцы мог претендовать жених Осиповой или же его отец. Деда студента я сразу исключил – уж очень тот стар для подобных дел. Но, как уже доложила Олеся Сергеевна, у обоих есть алиби. А потому данную версию можно считать отработанной. К тому же, по агентурным сведениям, полученным от старшего лейтенанта Сидорова, две недели назад на Никитина был совершен «заказ», – на этих словах Озеров кивнул в сторону сидящего на противоположном конце стола молодого оперативника.

– Но как же так, Николай Петрович, вы так просто отметаете возможность того, что старик Ланге может быть причастен к убийству? Только лишь на основании того что он стар? К тому же с ним я ещё не встречалась и не беседовала? Мы же про него ничего не знаем? – не сдержавшись, с места стала возражать Киряк.

– Олеся Сергеевна, я, несомненно, ценю ваше рвение, – как ни в чём не бывало произнёс Озеров, словно это и не он вчера просил оперативницу пойти ему на встречу и взять бразды правления предварительного расследования в свои руки. – Однако не стоит плыть против течения. Давайте будем отрабатывать очевидные версии, а всяческие фантазии оставим на потом.

От этих слов Олеся Сергеевна мгновенно налилась краской.

«Вот гад! Как вчера, так на всё был согласен, лишь бы я его выручила. А сегодня, значит, не стоит плыть против течения. Ах ты, двуличная скотина…», – внутренне негодовала сотрудница уголовного розыска, однако вслух больше ничего не произнесла.

Тем временем подполковник Шереметьев словно только и ждал подобного момента, поскольку совершенно неожиданно обратился к Киряк совсем на другую тему.

– Олеся Сергеевна, я вижу, вы полностью измотаны, – с наигранным сочувствием начал начальник отдела уголовного розыска. – К тому же, насколько мне помнится, вы уже почти как два года не были в положенном по закону очередном отпуске. Правильно? Поэтому я приказываю, как только вы передадите все новые материалы по делу убийства Никитина следователю Озерову, то отправляйтесь тот час в отдел кадров и пишите заявление на двухнедельный отпуск. А потом – бегом ко мне на подпись.

И немного подумав, добавил.

– Знаете… иногда нужно ещё уметь и отдыхать. Олеся Сергеевна, вам всё ясно? – уже в приказном тоне завершил Шереметьев и, повернув голову в сторону другого оперативника, продолжил утреннюю планерку.

– Так, а теперь я слушаю следующий доклад… Товарищи милиционеры, давайте пошустрее, у нас на сегодня куча дел, – громко скомандовал подполковник УГРО.

***

После завершения планёрки капитан Киряк, следуя приказу начальства, передала все материалы дела следователю Озерову. Тот, правда, долго извинялся за то, что так всё получилось, но для неё уже было всё понятно: хитрый следователь заранее знал факт «заказа» Никитина и просто-напросто банально использовал её в личных интересах.

Жгучая обида царила в душе у молодой женщины. Первой и самой большой была обида на обманщика Озерова. Второй по значимости, но не менее досадной, была обида на Шереметьева, который в упор не желал замечать ее стараний, мечтая, когда же наконец-то она сдастся и уволится из отдела уголовного розыска. Ну а третьей была обида на любимого человека, что тщательно скрывался в последнее время, избегая любого общения. Да и вообще, сейчас в ней жила обида на весь мир и даже на эту тоскливую и дождливую осеннюю погоду.

С таким настроением Олеся Сергеевна и вышла на улицу.

«Может, и правда сдаться, плюнуть на всё и уйти из уголовного розыска?.. Ну, действительно, сколько можно терпеть постоянное унижение от начальства, ощущать предательство и подставы коллег?.. Складывается впечатление, что я живу в сплошном негативе, а жизнь незаметно проходит мимо меня. Вон, уже скоро тридцать три стукнет, а у меня – ни семьи, ни детей, да и на работе нисколько не ценят», – бесцельно бредя, продолжала терзаться внутренними сомнениями новоиспеченная отпускница.

Но это была бы не Киряк, если бы могла вот так запросто взять и сдастся. Хотя, по правде говоря, сейчас к этому она была очень близка. Оставалась только последняя палочка-выручалочка. И это было – каратэ. Да-да, именно каратэ. За те три года, как она увлеклась этим восточным единоборством, Олеся Сергеевна медленно, но верно стала погружаться в философию каратэ. В том числе и в его психологические основы. И тогда, помимо прикладного аспекта единоборства, она стала активно практиковать восстановительные упражнения, в том числе и дыхательные. Постоянно используя их в разных жизненных ситуациях, капитан милиции стала замечать, насколько порой это помогало ей в критический момент не потерять внутреннего самообладания.

Вот и сейчас, чтобы освободиться от накопленного негатива, Олеся Сергеевна зашла в ближайший безлюдный дворик. Уверенно став ногами на бурую осеннюю листву, она приняла правильное положение тела и приступила к выполнению ряда специальных дыхательных техник. Буквально через пятнадцать минут Киряк с облегчением почувствовала, что эмоциональное напряжение стало постепенно ослабевать, мысли восстановили плавный и размеренный ход, а мир вокруг обрёл кристальную чёткость, и в него вновь вернулись яркие краски.

Сделав медленный выдох, синхронно опустив ладони перед собой, до уровня чуть ниже пупка, она завершила комплекс дыхательных упражнений.

«Ну что ж… будем мыслить позитивно», – подумала оперативница.

Решив воспользоваться появившимся свободным временем с пользой для дела, она тут же направилась в сторону городского парка, задумав дополнительно пройтись три-четыре километра пешком в среднем темпе. Именно этого ей сейчас не хватало для того, чтобы окончательно внутренне расслабиться и сбалансировать свой дух.

Нагулявшись вдоволь под мелким осенним дождём, отпускница придумала ещё одно полезное на сегодня дело – посещение парикмахерской.

«Давно уже пора привести себя в порядок», – твёрдо сказала она.

Несомненно, без предварительной записи не так-то просто было попасть к мастеру, но тот парикмахер, у которого обслуживалась Киряк, была ее близкой подругой. Да, что там говорить, единственной подругой в этом городе. Когда Олесю Сергеевну только-только перевели в уголовный розыск, то, переехав в областной центр, женщина столкнулась с довольно ощутимой проблемой – здесь она никого не знала. И вот тогда, совершенно случайно, во время посещения парикмахерской Киряк познакомилась с мастером, практически своей ровесницей, очень словоохотливой девушкой по имени Аня. Незаметно молодые женщины сдружились, и с той поры Олеся Сергеевна стала частым гостем в Анином доме. Фамилию та носила Стрелкина, а сама была за мужем за Дмитрием, который в звании капитана нёс службу в одной из пожарных частей города. Люди они были приветливые, к тому же, в отличие от неё, Анна прекрасно готовила. И теперь, когда Киряк бывала в гостях у подруги, то частенько отводила душу на её кулинарных изысках. Взамен капитан уголовного розыска «кормила» Анюту страшилками из милицейских будней, чем приводила Стрелкину в дикий восторг.

«Анькин неиссякаемый оптимизм – это именно то, чего мне сейчас так не хватает», – озарило её, и она уверенным шагом направилась в сторону знакомой парикмахерской.

Глава 12

– Олеська, привет! Ты что так внезапно появляешься, как снег на голову!? – радостно и с весёлой улыбкой поприветствовала подругу Анюта.

Ею оказалась миловидная, правда, немного полноватая, молодая женщина лет тридцати, с вьющимися каштановыми волосами и ярко накрашенными алой помадой губами.

– Да вот как-то так получилось… Ань, а я с сегодняшнего дня в отпуске на две недели. Вот… решила первым делом навестить подругу, – улыбаясь в ответ, ответила Киряк.

– Может тогда тебя подстричь? Вон, какие неровные концы отросли. Совсем ты себя, Олеська, с этой милицейской работой забросила. Нет, нужно срочно с тобой что-то делать. А иначе на тебя скоро даже… коты на улице перестанут обращать внимание, – покрутив головой по сторонам в поисках подходящего сравнение, пошутила парикмахерша, тут же залившись на весь зал задорным звонким смехом.

В итоге так решили и поступить. А ещё они договорились, что когда у Стрелкиной закончится смена, то та будет ждать подругу к себе в гости: посидеть, поболтать в спокойной обстановке и попить чаю с Анькиным новым слоёным пирогом. Который, как сказала сама кондитер-самоучка, на этот раз ей удался просто на славу.

После посещения парикмахерской настроение у отпускницы стало намного лучше. Времени до вечерних посиделок было предостаточно, и поэтому она решила погулять по городу просто так, без цели, как получалось у неё крайне редко. Однако минут через сорок праздного шатания по улицам Олеся Сергеевна порядком заскучала. Ей обязательно требовалось чем-то занять свой беспокойный ум. И тогда, не придумав ничего более лучшего, вопреки логике и здравому смыслу, Киряк вновь погрузилась в воспоминания о событиях прошедших суток. Результат не заставил себя ждать, и минут через десять от былого беззаботного настроения не осталось ни следа. Капитана уголовного розыска вновь одолевали и терзали сомнения по поводу основной версии убийства Никитина. Но больше всего ей не давали покоя мысли о таинственном старике.

«Неужели это один и тот же человек? И при этом старик… Хорошо бы ещё и при свете дня осмотреть то место, где предположительно был Джо. А вдруг там всё-таки остались какие-то следы преступления? – коварные мысли одна за другой предательски лезли ей в голову.

«Но я же в отпуске… следовательно, не имею никакого права влезать в это расследование. А уж тем более самостоятельно», – пыталась убедить сама себя неугомонная сыщица.

Однако уже следующая мысль вновь сбила её с верного пути.

«Так ведь никто и не узнает, что я ездила осматривать то место. А… будь что будет, – приняла она спонтанное решение. – Авось никто и не узнает…».

И, понадеявшись на традиционный русский «авось», на всех парах помчалась в сторону ближайшей троллейбусной остановки.

***

Уже через полчаса она ходила по хитросплетению дворовых территорий, со всех сторон окруженными старенькими, когда-то считавшимися временными, двухэтажными домиками-бараками послевоенной застройки. Теперь же эти строения ввиду острой нехватки квадратных метров для граждан многомиллионной страны, а так же после выполненного на скорую руку капитального ремонта превратились, правда, больше на бумаге, в полноценное жилье. Проживающие в них люди уже настолько свыклись с условиями быта (например, туалет и ванная комната были одни на весь этаж), что считали эти домишки полноценными жилыми зданиями, а свои одну или две смежных комнаты гордо называли «квартирой». Многие из них уже были довольно пожилые люди и в силу того, что их личные потребности уменьшались с каждым годом, то продолжая стареть вместе со своими домами, они совершенно не замечали того неумолимого действия времени, которое всё больше и больше разрушало эти ветхие строения.

Бродя среди подобных сиротских домиков, Киряк, словно охотничий спаниель, пыталась найти хоть какой-то след или намёк, которые могли подтвердить рассказ наркомана Чакалина. Однако пока что результата никакого не было – ничто здесь даже удалённо не указывало на совершенное недавно преступление.

Так наверняка ни с чем бы и ушла капитан Киряк из этого лабиринта дворовых территорий, если бы случайно ей не встретилась девчушка лет восьми-девяти, в одиночестве играющая в «классики». На откуда-то чудом взявшемся куске асфальта, посреди непролазной грязи, начертив на нём разметку для «классиков», девочка ловко прыгала на одной ноге по меловым клеткам.

– Привет, меня зовут тётя Олеся. А тебя как зовут? – поинтересовалась Олеся Сергеевна у ребёнка.

– Таня, – ответила девочка.

– Ты здесь живёшь? – обрадовавшись, что ребенок пошёл на контакт, задала она следующий вопрос.

– Да, я здесь живу вместе с мамой и бабушкой. Я учусь в школе № 32, во втором классе. А ещё у нас дома есть кошка Дуся. Она очень ловко ловит мышей, правда, бабушка на неё постоянно ругается. А вчера Дуся порвала шторки на окне, – наморщив лобик, рассказала свои последние новости Таня.

Глядя на эту кроху, Киряк невольно заулыбалась, но затем, вспомнив цель своего визита в этот район, торопливо поинтересовалась.

– Таня, скажи, а вот в вашем доме или, может, в соседних домах, живет какой-нибудь старенький дедушка, который носит на голове сине-белую полосатую шапку «петушком»? Мне это очень нужно: я давно его ищу по одному важному делу.

– Да, есть такой дедушка. Я его знаю – это дедушка Рудик. Он всегда ко мне хорошо относится, улыбается, а когда в магазине конфеты покупает, то и меня обязательно угощает. А живет он в квартире номер двенадцать, вон в том доме, – девочка указала маленькой ручкой на видневшийся невдалеке однотипный двухэтажный домик-барак.

Поблагодарив словоохотливого ребёнка и подарив ей на прощание одноразовую шариковую ручку, что всегда с запасом носила в сумке, Олеся Сергеевна направилась по указанному адресу.

Подойдя к старой, обитой дерматином двери квартиры № 12, капитан уверенно нажала на звонок. Безрезультатно – за дверью не раздалось никаких звуков. Тогда она настойчиво нажала ещё три раза и, внимательно прислушиваясь к звукам внутри квартиры, замерла около порога. И вновь никакого результата.

Оперативница уже собралась уходить, как в этот момент из квартиры напротив вышла женщина габаритной наружности с ярко-рыжими, окрашенными хной волосами. На вид ей можно было дать не более сорока-сорока пяти лет.

Прищурив вульгарно накрашенные, с большими широкими стрелками карие глаза, она с подозрением уставилась на Киярк. Окинув сотрудницу милиции взглядом снизу доверху несколько раз и, видимо, решив, что никакой потенциальной угрозы та не представляет, «рыжая» демонстративно повернулась к ней широкой спиной и стала возиться с ключами в замочной скважине.

– Простите, но мне нужна ваша помощь, – обратилась к женщине Олеся Сергеевна.

В ответ на обращение грузная дама медленно развернула свой мощный корпус и вперилась в сыщицу холодным пристальным взглядом. После чего, немного манерно растягивая слова, с заметной хрипотцой в голосе вызывающе произнесла.

– А вы, собственно, кто такая? И что вам здесь нужно?

– Я сотрудник уголовного розыска, капитан Киряк, – представилась Олеся Сергеевна, демонстрируя служебное удостоверение.

От незнакомки исходили три довольно выраженных аромата, которые, смешиваясь между собой, создавали гремучую смесь: запах дешёвых сладковатых духов, папиросного дыма и отчетливо ощутимое винное амбре. Кроме того, обращал на себя внимание тот факт, что на лице имелись несомненные следы от бритья – крохотные чёрные волосяные пеньки уже заметно проклевывались на верхней губе и подбородке. И всё это, даже несмотря на то, что сверху на кожу был обильно нанесён тональный крем и пудра.

«С учетом особенностей фигуры, изменения тембра голоса и признаков роста волос на лице – эта гражданка, несомненно, имеет какие-то гормональные расстройства, – автоматически отметила про себя Киряк. – Наверняка и психологически неустойчива…»

Словно подтверждая её мысли, дама внезапно изменилась в лице и с нескрываемым подозрением принялась читать запись в раскрытом удостоверении. Завершив изучение документа, всё с той же настороженностью в голосе она поинтересовалась.

– А что надо-то? Я, если что, ничего не видела и ничего не знаю… Спасибо вам, я в своё время уже отсидела три года за свою глупость и словоохотливость. Больше мне такого счастья не надобно.

Эти слова ничуть не смутили Киряк, поскольку по роду службы она уже давно привыкла к тому, что часть граждан нашей страны всегда с особой настороженностью относились к милиции, предпочитая обычно отмолчаться. А уж в данном случае и тем более – перед ней собственной персоной явилась бывшая заключенная.

– Не беспокойтесь, лично от вас мне ничего не нужно, – постаралась она первым делом успокоить незнакомку. – Мне всего лишь необходимо узнать, кто проживает в этой квартире и как мне найти этого человека? Да, и прошу прошения, как вас зовут?

– А… если вам только это надобно, тогда я отвечу. Меня зовут Валентина Потапенко, но можно обращаться по-простому – Валя. А в этой квартире проживает один очень уважаемый человек. Ученый… – на этом слове Валентина многозначительно приподняла вверх свои широкие брови. – Он всю жизнь проработал в нашем местном медицинском институте. Зовут его Рудольф Яковлевич Ланге. Старик живёт здесь, наверное, уж лет сорок. Как раз с того самого момента, как эти бараки были построены. Он у нас тут вроде как местного старожила: все в округе его знают. А какой он в молодости был?.. Здесь же вся женская половина нашего района по нему слюни пускала – до того был хорош собой. М-м-м… Сейчас, конечно, старый уже стал, но всё равно очень крепкий дедушка. И почему только, имея высокое положение на работе, он до сих пор не переехал в лучшие жилищные условия?.. Вот что странно…

Произнеся это, грузная мадам очень выражено засопела через нос и, усмехнувшись чему-то, продолжила.

– Вот смотрела я на него и думала: «И на кой хрен тогда столько лет медицину изучать, статьи всякие там разные в журналы писать? Чтобы потом на старости лет жить в таком убогом доме, в одном подъезде с алкашами, злыми бабками да шалавами?» – залилась хриплым смехом Валентина.

Отсмеявшись вдоволь, она хотела добавить что-то ещё, но внезапно осеклась. У Потапенко вновь произошло мгновенное изменение настроения, и на лице появилось хмурое выражение. Немного подумав о чём-то своём, она настороженно обратилась к Киряк.

– А что он сделал-то такого, что им милиция заинтересовалась?

– Да ничего такого особенного не сделал… Мне нужно с ним встретиться и переговорить по одному стороннему вопросу. А где он сейчас может быть? – поинтересовалась Олеся Сергеевна.

– Да на дачу свою, наверное, укатил. Это не дача, конечно, просто я её так называю. В общем, это изба-развалюшка в деревне, в соседней с нами Брянской области. У деда есть старенький «Москвич», вот на нём он и ездит туда: то на неделю, а то и на две. А меня на это время просит за квартирой присмотреть. Меня ж здесь в округе вся пьянь да рвань знает и боится, – выставив вперёд мощную грудь, с гордостью произнесла Валентина, после чего продолжила. – Ну и, конечно, я его цветы в оранжерее поливаю… Хобби у него такое – цветы разводить. Правда, бывает и деньжат мне подкидывает за это. Но это он сам, я ни о чём его не прошу.

На этих словах габаритная гражданка внезапно смутилась и исподлобья, с подозрением, взглянула на оперативницу. Киряк всё так же доброжелательно продолжала смотреть на эту странную женщину.

Видимо, вновь успокоившись, та вскоре продолжила.

– Вот и сейчас я уже собиралась сходить к нему на квартиру и полить оранжерею, да только вот вы мне встретились на пути. Если ко мне вопросов больше нет, то тогда до свидания.

Пропустив мимо ушей последнюю фразу, Олеся Сергеевна тем временем уже задумывала очередное безрассудство. Азарт ищейки, почувствовавшей след, вновь забурлил в крови, постепенно наполняя её приятным возбуждением.

Ещё бы, здесь проживал человек, который в тот вечер, когда произошло убийство Никитина, приходил в квартиру к Осиповой Елене – тот самый дед Артёма, Рудольф Яковлевич Ланге! Совпадений быть не могло. Но, что оказалось намного более важным, именно в этих самых дворах предположительно и был убит наркоман по кличке Джо. Плюс старик, со слов местной девочки, носил сине-белую шапку модели «петушок». Три совпадения – это уже перебор. Необходимо было срочно отыскать Ланге и задать ему пару вопросов.

– Валентина, может быть, вы всё-таки вспомните, как именно называется та деревня, в которой находится домик Рудольфа Яковлевича? – попыталась вытянуть дополнительную информацию из памяти Потапенко настойчивая сыщица.

– Да разве я всё упомню?.. То ли Костричи, то ли Маричи какие-то… Ну, в общем, я и не помню, если точно. Да вы у сына его спросите. Его адрес я знаю. Дед мне сам его как-то дал на всякий случай – вдруг, говорит, с ним плохо станет. Он, кстати, тоже доктор и ученый. И тоже, кстати, в нашем медицинском институте студентам науки преподает. А имя его – Дмитрий Иванович Разин. Он человек известный человек, его там каждый знает. Заведующий какой-то кафедрой… Я, если честно, уже и не помню, как она точно называется. Мне такие умные слова плохо даются… Нам бы что попроще да мужичка б покрепче, – широко улыбаясь, уточнила Потапенко свою жизненную позицию.

– Большое спасибо, Валентина, за столь полезную информацию, но у меня к вам есть ещё одна маленькая просьба. Вы только что сказали, что собираетесь сейчас полить цветы в квартире… А можно мне хоть одним глазком, из любопытства, взглянуть на обстановку, в которой живёт Ланге? – вежливо поинтересовалась Олеся Сергеевна, уж очень ей захотелось тайно попасть в квартиру подозреваемого, хотя она прекрасно понимала, что это будет противозаконно.

– Ладно, в хату пущу, но… только глянуть, и всё. Шмонать квартиру без хозяина я

не позволю. Не положено это по закону. Так ведь? – с издёвкой произнесла эта с виду простоватая женщина, после чего, вопросительно подняв правую бровь, с любопытством взглянула на Киряк.

– Конечно, вы совершенно правы. Я лишь взгляну на обстановку квартиры и всё, – пообещала капитан уголовного розыска.

Пройдя внутрь и бегло осмотрев помещение, Олеся Сергеевна, к сожалению, не обнаружила там ничего подозрительного и достойного внимания. Разве что бесчисленные книжные стеллажи, расставленные вдоль всех стен, были полностью заставлены книгами различной научной тематики: начиная с многотомных трудов по медицине практически всех разделов и заканчивая книгами по ботанике, химии и экспериментальной физике.

Отдельно, правда, был расположен стеллаж с немецкой поэзией и сборниками трудов немецких философов. Этот факт ничуть не удивил Киряк, так как фамилия хозяина квартиры говорила сама за себя, показывая его истинные исторические корни. Зато вот книг русских классиков ей отыскать так и не удалось.

Там же, на книжных полках в простеньких деревянных рамках стояли несколько чёрно-белых фотографий и одна цветная. На всех чёрно-белых снимках был запечатлён один и тот же молодой человек. Это был Артём Егоров – его она сразу же узнала. И только на цветной фотографии он был вместе с дедом.

Внешний вид старика мгновенно привлёк её внимание, и теперь она в задумчивости рассматривала портрет Ланге. С фотографии на неё смотрел пожилой седовласый мужчина с правильными и, можно даже сказать, красивыми чертами лица. Однако больше всего привлекали к себе внимание его проницательные серо-голубые глаза. Скорее, даже не сами глаза, а то, насколько пронзительным взглядом он взирал на мир с этой фотографии, словно видел насквозь любого, кто мог быть перед ним. Особенно Олесю Сергеевну удивил тот факт, что даже одного только взгляда этих серо-голубых глаз хватало, чтобы почувствовать на себе какое-то странное гипнотическое воздействие.

«Сильная личность, сразу чувствуется», – сделала она вывод, с трудом отводя взгляд в сторону.

Не обнаружив более ничего стоящего внимания, Киряк направилась вслед за Валентиной на кухню – осматривать домашнюю оранжерею. Действительно, у пенсионера Ланге имелся довольно большой цветник из разнообразных комнатных растений, названия которых Олеся Сергеевна даже и не знала, поскольку абсолютно не разбиралась в ботанике. Единственное, что привлекло её внимание, это были наклеенные на цветочные горшки разноцветные бумажки с подписанными на латинском языке названиями растений.

«С чего бы это старику наклеивать разноцветные этикетки на горшки?» – задалась она вопросом.

Ответ был получен буквально через минуту, когда Потапенко откуда-то достала школьную тетрадку. В ней подробнейшим образом было записано, сколько воды и какому растению необходимо внести в грунт или разбрызгать из пульверизатора на поверхность листьев, а так же, как часто это нужно делать. Все записи были разбиты на отдельные группы, каждая из которых выделялась особым цветом. Видимо, это было сделано для того, чтобы помощница Валентина не смогла ничего перепутать и точно знала, какому из растений и что требуется.

Это действительно было довольно необычно, особенно для такого далёкого от ботаники человека, как Киряк. У неё дома на окне росла лишь одна красная герань, да и то цветок постоянно сох ввиду того, что она частенько забывала его полить.

Минут через десять, когда все процедуры с растениями были завершены, она попрощалась с Потапенко и вышла на улицу.

Начинало темнеть.

Решив, что на сегодня и так получено более чем достаточно новой информации, она направилась домой. Нужно было ещё успеть привести себя в порядок и переодеться – сегодня вечером она шла в гости к подруге.