Трое из офиса. Бал лучших людей

– Вам в другую сторону, – скромно добавил портье.

– Сам разберусь! – парировал Витя.

– Но там мясной цех! – все так же улыбался портье. Он был за спиной Виктора, но тот готов был поклясться, что эта рыжая морда улыбается.

– Ладно, – развернулся Витя, – допустим, в мясном мне и вправду делать нечего. А где у вас рыбный?

Портье на мгновение задумался.

– Месье шутит! – наконец догадался он.

– Месье шутит, – согласился Витя, – но если вы сейчас не сопроводите меня к выходу из отеля и к моему автомобилю, то месье перестанет шутить и начнет бить ебала.

– Вообще-то у нас сегодня праздник. Банкет, фуршет, бал-маскарад и прочие непотребства, – пожал плечами портье, – и вы приглашены.

– Схуяли такие почести? – удивился Виктор Андреевич. В последний раз он наряжался в костюм лет пять назад, когда почти месяц встречался с профдеформированной воспитательницей детского сада, которая вынуждала его наряжаться в реквизит, в противном случае не допуская до интима. Он побывал Д,Артаньяном, роботом, зайчиком и черт еще знает кем. Она всегда была Красной шапочкой. И вот эту красную шапку выебало такое количество сказочных и не только персонажей, что хватило бы не на одну сотню поломанных детских психик.

– Ваша машина, месье. Она до сих пор не на ходу. А время позднее. Номер остается за вами на целые сутки. А в качестве комплимента от отеля за причиненные неудобства вы приглашены на бал. Вся еда и закуски, все спиртное, а при определенной доле везения и женщины, – подмигнул портье, – в вашем распоряжении…

– Хм, – задумался Витя, – и часто у вас такое блядство? Э-э, то есть торжество?

– Нечасто, – пожал плечами портье, – даже редко. Тем ценнее предложение.

– Ладно, ведите на бал, – вздохнул Витя. – Какая у вас тематика? Мне нужно наряжаться?

– Нет, у вас вполне подходящий костюм дегенерата.

И бесстрашный портье, повернувшись спиной к Вите, направился прочь по коридору, приглашающе махнув рукой. Виктору Андреевичу безудержно захотелось разбежаться и задорно уебать в сутулую спину этого недомерка двумя ногами, может быть даже велосипедом, как Лю Кэн в далеком морталкомбатовском детстве.

Но это означало бы остаться без фуршета и скорее всего без номера на ночь.

– Ладно, сука, – негромко сказал он, – но утром тебе пиздец.

***

– Я бы ему дала, – Олеся указала фужером в сторону седого пожилого господина во фраке. Фужер был пуст, как черепная коробка Олеси, и так же звенел, если приложиться к нему ногтем.

– У него на тебя не встанет, – пожал плечами Антон.

Бал-маскарад был в самом разгаре. Суетливые официанты подливали шампанское и подносили тарталетки всем страждущим. За роялем бесновался пианист, гости щебетали друг с другом, сидя за столами, стоя по кучкам, неторопливо снуя вдоль зала.

– Как ты вообще узнала об этом мероприятии? – спросил вдруг Антон.

– Я узнала?! – прищурилась Олеся. – Да это ты меня сюда притащил. Вчера вечером на показе к тебе подошла какая-то профурсетка, дала пригласительные, она на тебя так вешалась, что я подумала, что нас ждет тройничок.

– Да? – уточнил Антон. – Я не очень помню. Был пьян-с. А она была брюнеткой или блондинкой?

– Лысая. Но красотка. Я б с ней порезвилась. Если бы ты, как мой муж, мне разрешил, разумеется.

– Но я тебе не муж.

– Но будешь?

Антон хорошо осознал, что план по убытию нужно осуществлять практически прямо сейчас. Его яйца словно бы оказались в чьей-то прохладной руке.

– Это угроза? – отшутился он.

– Предложение, – ответила Олеся. – Раз ты сам меня не зовешь, что ж, я сделаю это за тебя. В наше время женщине приходится брать инициативу на себя.

Антон вдруг стал серьезным.

– Ты мне вчера сама рассказывала, что отсосала целому оркестру.

– Не симфоническому.

– Но все еще оркестру.

– Военному духовому. У некоторых не встал.

– Оркестру блядь, Олесь! Ты должна понимать, что в нашей постели, если мы поженимся, между мной и тобой будут лежать еще тридцать мужиков в форме.

– Ты меня не любишь? – спросила вдруг она.

– Нет! – уцепился за призрачный шанс Антон.

– Но в браке это и неважно, – легко махнула рукой Олеся. – Я буду в белом, мы выпустим голубей, а танец новобрачных пусть будет румба.

– Хуюмба, Олесь! – Антон терял терпение.

В это время к ним подошла неопределенного вида и возраста женщина, издалека напоминавшая графиню, а вблизи – мумию.

– Позвольте поинтересоваться, как вам?

– Охуительно, – искренне ответил Антон.

– А он мне предложение сделал! – выдала вдруг Олеся и прослезилась.

«Предложение пройти нахуй», – отчего-то подумалось Антону.

– Это замечательно, – рассмеялась старуха каркающим смехом. Антон Сергеевич вздрогнул, до того это было неожиданно и страшно. – Вы еще нашу кровавую Мэри не пробовали!

И она, все так же смеясь, удалилась.

– Что это блядь вообще было? – развел руками Антон.

***

Валерий Робертович немного устал. Сначала по гористой местности тащить за Гундяевым огромный вещмешок со снаряжением, потом размещаться на позиции, а затем остаток дня провести в ожидании.

В роскошном зале отеля люди веселились, жрали и пили в тепле. Наверняка там в сортирах кто-то кому-то даже отсосал. А они с Гундяевым сидели в кустах на склоне, укрытые разве что каплями дождя.

Вообще-то Валерий Робертович лежал под маскировочной накидкой и наблюдал за отелем в снайперский прицел.

– Не пора еще? – почти обреченно спросил он. Голод медленно подступал, да и руки с ногами затекли.

– Н-н-н-нет! – почти рыкнул Гундяев.

Валера удивился – чего он такой вспыльчивый? Голос шефа был напряженным, будто тот перетягивал канат.

– А сейчас? – решил пошутить Валерий Робертович.

– Н-н-н-нет блядь! – все с тем же напряжением ответил Гундяев.

Валера выглянул из-под накидки и посмотрел на шефа.

По крайней мере многое прояснилось. Гундяев, ухватившись за скрюченный можжевельник, вцепившийся корнями за скалу, свесил жопу над обрывом, и срал с этого нависшего над дорогой камня вниз, на потрескавшийся от времени асфальт.

Это было опрометчивым поступком. Так он мог выдать группу. И красным лицом, и практически львиным рыком, и говном, чуть сдуваемым ветром, по причудливой траектории ложащимся на потрескавшийся асфальт внизу.

– Ебучая настойка! – Процедил сквозь зубы Гундяев. – Плесень «переиграла».

«Шах и мат, – подумал Валера, – переиграла и уничтожила».

– Ничего! – натужно тявкнул Гундяев, – время еще есть, они обычно в девять вечера начинают…

Валере захотелось спросить, с какого хуя они тогда шестой час напряженно наблюдают, перенося тяготы и лишения? Ему даже подумалось – а не впиться ли зубами в запястья этого дебила, в чье подчинение его угораздило попасть? Ему ярко представилось, как Гундяев, разжав руки, летит вниз, повторяя сцену из Крепкого орешка. Летит быстро, наверное, даже обгоняя собственное говно. Может быть даже успеет повторить другую культовую сцену с большим пальцем и смачным «Я еще просрусь».

Тем не менее, у Гундяева были свои планы на остаток вечера. Досрав, он попробовал подтянуться обратно, но его руки задеревенели.

– Помоги! Ну же! – Он все так же отклячил жопу, крепко уцепившись двумя руками за дерево.

– Дай руку! – крикнул Валера, но хитрый Гундяев понимал, что, дав одну руку, второй он нихуя не удержится.

– Ы-ы-ы! – крепился он что есть сил.

– Не понимаю! – пожал плечами Валера. Втягивать Гундяева обратно означало измазаться в говне, а как выпускник РАГС, Валера понимал, что без существенного профита ввязываться в такие авантюры нецелесообразно.

– Втяни меня, сука, обратно! – орал Гундяев.

– А у вас место заместителя свободно? – Валера начал торги издалека.

***

Витя твердо решил нашампаниться, он то и дело выхватывал с подноса очередного пробегающего мимо официанта один-два бокала. Вечер уже не казался ему томным, и старые сморщенные гости выглядели достаточно милыми, а вовсе не доживающими свой век богатыми уебанами. И самое главное – они выглядели вполне безобидными на предмет сдачи, ведь Виктор Андреевич если уж напивался, то обязательно разворачивал бурную деятельность против общественного порядка.

Он ненароком пихал локтями то одного, то другого старичка, которые в ответ только улыбались или пожимали плечами. Какой-то старухе наступил на подол шикарного викторианского платья, а другой рыгнул в декольте.

И тут он заметил ее. Она была юна и прелестна, и зубы у нее все были на месте, и когда она улыбалась, они ровными белыми рядами манили его. А улыбалась она часто, почти все время. Щеки ее раскраснелись, порой она хохотала во весь голос над шутками какого-то престарелого стендапера. Кажется, Витя нашел здесь родственную душу. Они встретились глазами, и это стало сигналом. Виктор Андреевич преодолел разделяющее их расстояние по прямой, и галантно поцеловал ручку. Кожа оказалась нежной ну просто пиздец. Вите захотелось прижать ее к лицу и елозить, елозить, елозить по ней щекой.

– Бонжур, мадам! – куртуазно раскланялся он.

– Чего? – весело спросила юная прелестница.

– Я говорю, что сражен вашей красотой, вы пленили мое сердце с первого мгновения и, кажется, навсегда. Позвольте представиться – Виктор Андреевич, преуспевающий предприниматель, владелец серьезного бизнеса и намерений.

– Машка! – смеясь представилась в ответ девушка.

– О, Машка. Чудесное имя! – обрадовался Витя. – А вы случайно не давалка?

– Хи-хи, – покраснела Машка. – Здесь все такие учтивые и обходительные, а вы такое хуйло. Но это меня заводит, – добавила она.

Виктор Андреевич уже давно никого не заводил, оттого ему было вдвойне приятно.

– Здесь все какие-то морщинистые, – скуксилась Машка, – а вы на общем фоне еще ничего. Вы здесь случайно?

– Еще минуту назад я был уверен, что да, – попер в атаку Витя, – но увидев вас, я понял, что провидение вело меня сюда.

– А вы напористый, – покраснела Машка. – Жду вас в полночь у себя. Хотя нет, у меня не выйдет, – помрачнела она, – я живу в номере с дядей. Вы представляете, всю жизнь прожила и не знала, что у меня есть дядя, да еще и румын. Да еще и аристократ. Но он такой нудный. И я думаю, ему не понравится, если вы будете меня жахать, когда он спит рядом, ведь я громко кричу, а у него очень чуткий сон.

– Вы спите в одной кровати? – уточнил Виктор Андреевич.

– Ну да, – ответила Машка, – он же мой дядя.

– Но вы не?.. – смутился Виктор Андреевич.

– Фу, нет, конечно, он же мой дядя, – скорчила рожицу Машка.

– Тогда давайте жахаться у меня? – предложил выход из сложившейся ситуации Виктор Андреевич, – я живу один.

В глазах Машки был неописуемый восторг. Видимо ей нечасто встречались мужчины, способные решать возникающие проблемы, быть крепкой опорой и надежным плечом. Настоящие, в общем, мужчины.

А еще Виктор Андреевич заметил, что под платьем у Машки ничего не было.

– А давайте может быть, прямо сейчас сходим ко мне, я вас один разочек жахну, а потом встретимся снова, как договаривались, в полночь, а?

– Вы шалун, – закокетничала Машка, и на ее щеках появились ямочки.