Варторн: Уничтожение

Нет, он явно переоценил свои возможности. Считал, что выигрыш уже у него в кармане.

Аквинт потряс головой, изо всех сил стараясь прочистить мозги. Кот прав: слезами горю не поможешь.

— Ну ладно. Все это, конечно, плохо, но еще не катастрофа. Нам следует разыскать мятежников — причем не прибегая к помощи фелькского гарнизона. Надеюсь, нам удастся сделать это до моего доклада Абраксису. Ты же видел их лица той ночью, когда шпионил на складе, верно?

— Ну да. — Парнишка пожал плечами. — Но Каллах большой город, и найти в нем горстку заговорщиков…

— Так, довольно, Кот! Не заражай меня своим пессимизмом. У нас ведь есть еще кое-что. Помнишь те перечеркнутые круги? Ну, которые появились по всему городу во время Лакфодалмендола? Думаю, мы могли бы использовать их для своих поисков.

С тех пор, как несколько лун назад воинство Фелька покорило Каллах, все боеспособное население города пополняло армию захватчиков. Чтобы обойти сие неприятное обстоятельство, Аквинт постоянно носил на руке повязку: якобы после ранения он находится на легкой службе. Пока, слава богам, уловка срабатывала.

Аквинт любил свой город… Даже такой — порабощенный, заполненный фелькскими паразитами. И, соответственно, рад был снова оказаться дома. Если б не эта чертова война! Глупая, бесполезная трата времени. Конечно, война создавала дополнительные возможности для утаивания доходов и вытряхивания денег из государственной казны. Но он и раньше успешно занимался этим — используя все виды законной и незаконной деятельности.

Сколько народу погибло на полях сражения с начала войны? Сказать «много» — значит не сказать ничего. Ведь все помнят страшные зверства, учиненные фелькской армией в городе-государстве У'дельф. Завоеватели вырезали там все население, а сам город сровняли с землей. А квинту волей-неволей пришлось участвовать в той бойне… и это было ужасно, тошнотворно. Даже воспоминания об У'дельфе были невыносимы.

Солнечные лучи порой пробивались сквозь тучи и всякий раз заставляли Аквинта болезненно морщиться. Нельзя было пить столько вина — но в последние дни благодаря этой возне вокруг фальшивомонетчиков он загреб столько деньжищ… Как же не потратить чуточку на развлечения?

Комендант сделал ставку на бумажные деньги, но они оказались абсолютно бесполезными благодаря потоку фальшивых купюр, наводнивших город. Аквинт слышал, что Джесил вместо полной отмены бумажных денег решил пойти по пути ужесточения налогов. Якобы это должно оздоровить местную экономику.

Ну что ж, флаг им в руки. Аквинт со своей стороны считал, что давление на несчастных угнетенных горожан с помощью повышения налогов вряд ли способно их утихомирить. Скорее наоборот — оно лишь усилит мятежные настроения среди каллахцев.

Но в конце концов грядущая катастрофа мало заботила Аквинта — по крайне мере, напрямую. Это проблемы Фелька.

Он брел по улицам, наслаждаясь свежим осенним ветерком. В такие минуты ему даже казалось, что никакого военного вторжения и не было. Что проклятый Фельк с его солдатней и колдунами так и сидит у себя на севере, вдалеке от их благословенного юга.

Когда-нибудь эта война закончится. Но что будет, если Фельк победит? А учитывая его мощь, все шансы на стороне завоевателей. Это означает, что нынешнее положение вещей сохранится навсегда. Каллах под пятой иноземных захватчиков. Каллах, ставший собственностью Фелька.

Аквинт помотал головой, отгоняя прочь мрачные мысли. Он сможет поразмышлять об этом в другой раз, за рюмкой доброго винца. А сейчас ему надо работать.

Зайдя в харчевню, он заказал легкий завтрак — такой, с которым его бедный желудок сможет справиться. Народу было немало. Аквинта сразу же узнали и радостно приветствовали. У него все еще сохранилось здесь немало друзей — среди тех, кому возраст или болезни позволили счастливо избежать призыва в армию.

— Аквинт, знай я тебя немного хуже — сказал бы, что ты слишком уж выставляешь напоказ свою раненую руку. — Пожилой крепыш по имени Гауник, которого он пригласил к себе за столик, похлопал его по плечу.

— Можешь себе представить, как я рвусь обратно на передовую, — уныло заявил Аквинт, осторожно поглощая яйца с пресными хлебцами.

— И каково работать на Фельк? — продолжал расспрашивать Гауник, прихлебывая чай из огромной кружки. Вопрос получился резковатым, с провокационным подтекстом.

Аквинт отложил в сторону вилку и посмотрел на собеседника. Они были знакомы еще по довоенному бизнесу с грузовыми перевозками.

— Все равно что оказаться в обучении у мастера, которого презираешь, — ответил он. — Каждый день желаешь ему смерти, но до поры до времени никуда деться не можешь.

Гауник мрачно кивнул.

— Так я и думал… Будь ты поумнее, накинул бы себе десяток-другой зим и не попал бы в эту заваруху.

— В следующий раз так и сделаю, — улыбнулся Аквинт.

После этого беседа перешла в дружеское русло, и он благополучно разделался со своим завтраком. Поев, Аквинт почувствовал себя лучше — очевидно, еда впитала остатки ночной гадости.

— Гауник, — вполголоса обратился он к приятелю. — Могу я тебе доверять?

Старик озадаченно моргнул.

— В прежние времена мы были с тобой соперниками, Аквинт… но не врагами. Я и сейчас не считаю тебя своим врагом.

— Отлично. Я так понимаю, ты не станешь болтать, если я кое-что тебе покажу?

— Можно и так сказать, — осторожно кивнул Гауник, но в глазах прожженного дельца уже загорелся нетерпеливый огонек.

Оглянувшись по сторонам, Аквинт придвинулся поближе к старику и достал из-за пазухи лоскут грубой ткани.

— Видишь?

— А что это такое, Аквинт? — нахмурился Гауник.

— Это было приколочено к дверям гарнизонной казармы.

— И что?

— Как что? Взгляни, дружище. Этот рисунок… Неужели он тебе не знаком? — спросил Аквинт взволнованным шепотом.

— Похоже на грязное пятно. — Старик неуверенно пожал плечами.

— Да посмотри же, ради всех богов! Это же перечеркнутый круг! И не говори, что не узнал его.

— А что, должен был узнать? — спросил Гауник.

— Ты не знаешь, что он означает? — притворно удивился Аквинт.

Лицо старика приобрело слегка взволнованное выражение. Никто не любит демонстрировать свою неосведомленность — ребяческая черта, от которой людям, как правило, так и не удается избавиться.

Аквинт спрятал лоскут обратно за пазуху. Наживка была закинута.

— Подожди! — воскликнул Гауник. — Говоришь, что ты нашел эту штуку на дверях фелькской казармы?

— Ну да… Обнаружил рано утром, выйдя первым. Я должен был сразу доложить об этом, но не стал. Просто снял ее и все.

— А почему?

Аквинт снова напустил на себя изумленный вид.

— Да потому, что это стало бы вызовом фелькской армии. Представляешь: дерзкие мятежники оставляют свой знак прямо у них на дверях! Солдаты снова начали бы свирепствовать на улицах, пошли бы по домам… Городу ни к чему еще одна такая встряска.

Он имел в виду события, последовавшие за убийством фелькского солдата, которое совершил Менестрель. Но творя так, лукавый Аквинт скорее занимал сторону земляков, чем своих новых сослуживцев.

— Это точно, — серьезно подтвердил Гауник. — Такое нам ни к чему.

Он опять нахмурился.

— Ну-ка, покажи мне еще раз.

Аквинт снова вытащил рисунок. Он сам набросал его куском угля. Еще совсем недавно эту эмблему можно было видеть на всех углах Каллаха. Перечеркнутый круг… Символ мятежного подполья.

Хотя именно Аквинт внушил данную мысль коменданту, он и сам не знал, правда это или нет. Впрочем, в настоящий момент это не играло роли. Аквинт использовал уловку, дабы укрепить свои позиции в Службе внутренней безопасности. Требовалось подтвердить свой статус агента, ведущего борьбу с подпольной сетью заговорщиков.

— Кажется, я уже видел это… — задумчиво произнес Гауник.

Еще бы не видел! Тот, кто разрисовывал город, постарался на славу — странный символ появился чуть ли не на всех дверях Каллаха. Правда, солдаты Джесила проявили не меньшее рвение: они с корнем изничтожали крамольные рисунки, вышибая двери и уродуя стены.

— Ну, так или иначе… Я сохраню его, — пробормотал Аквинт, пряча улику в карман. — Надеюсь, рано или поздно я выйду на нужных людей. И когда это случится, использую символ как мандат. Чтобы они знали, кто я.

Гауник покачал головой. Спросил:

— А зачем ты хочешь с ними встретиться?

— Как зачем? — Аквинт зыркнул на своего бывшего конкурента. — Чтобы присоединиться, конечно!

С этими словами он поднялся и вышел на улицу.

К тому вечернему часу, когда они встретились с Котом, самочувствие Аквинта значительно улучшилось. Как и настроение.

— Похоже, ты доволен собой, — сказал паренек, ныряя под декоративный козырек крыши.

— А почему бы и нет?

— Все идет по плану?

— Именно, — кивнул Аквинт. — А у тебя?

В ответ Кот пожал плечами.

— Слежка — трудоемкое занятие. В городе куча мест, где могла бы укрыться наша компания заговорщиков… даже если они не рассеялись поодиночке.

— Да ладно тебе, парень, — великодушно махнул рукой Аквинт. — Рано или поздно мы отыщем этих мерзавцев.

Мальчишка снова пожал плечами.

Они постояли еще немного, наблюдая, как течет мимо поток пешеходов. Жизнь не стоит не месте, и жители Каллаха — пусть даже оккупированного врагами — спешили по своим делам.

Аквинт и в самом деле был доволен. Кроме Гауника, он побеседовал еще с тремя приятелями. Завтра по городу пойдут разговоры. Прежде всего о знаке, приколоченном к дверям казармы — ну и, конечно же, о том, что он, Аквинт, ищет выходы на подполье мятежников. Первый факт подчеркнет серьезность ситуации, станет лишним свидетельством в пользу возможности мятежа. А это, в свою очередь, придаст важность расследованию Аквинта и упрочит его позиции в Службе безопасности — особенно если он в конце концов сумеет представить заговорщиков Абраксису.

Вторая же уловка и впрямь может привести его в подполье. Все зависит от того, насколько серьезны намерения этих людей. А начиналось с полумифической группы, поверить в существование которой заставил фелькское начальство сам Аквинт. Как события будут развиваться дальше? Мятежники вполне могут превратиться в реальную организацию и начать вербовать себе сторонников.

Вот тогда-то и появится возможность внедриться.

На лице Аквинта заиграла довольная улыбка… которая, впрочем, весьма быстро угасла — стоило ему пошире взглянуть на вещи. Допустим, эти оборванцы действительно поднимут мятеж против Фелька. Пойдем дальше и предположим, что им удастся каким-то невероятным образом разбить здесь, в Каллахе, войска Джесила. Готов ли он, Аквинт, взять на себя ответственность за развязывание подобного восстания?

— В чем дело? — спросил Кот, как всегда чувствительный к настроению старшего друга.

— Ни в чем, — отмахнулся Аквинт. — Как по-твоему, парень, сейчас не слишком рано для выпивки?

ДАРДАС (1)

Зыбкая молочно-белая реальность, простиравшаяся между порталами, играла странные шутки с органами чувств. Трудно было найти точку отсчета в этой среде, перемещающейся медленно, как речной туман. Всякое ощущение глубины и расстояния терялось. Поэтому и существовали четкие инструкции магов Переноса: идти только вперед, ни в коем случае не останавливаясь.

Вайзель все это хорошо знал. Находясь в одной из комнат Дворца, он терпеливо ждал, когда будут произнесены необходимые заклинания. Их следовало при помощи Дальнеречи синхронизировать с обрядом, производимым магом на том конце.

Портал должен был соединить Фельк с долиной возле Трэля, где стояла лагерем армия. Сразу же после успешного воскрешения Рэйвен лорд Матокин велел Вайзелю вернуться к войскам. Девчонка пожертвовала жизнью ради него, и генерал настойчиво требовал, чтобы для нее нашли новое тело — тело, куда могла бы вернуться ее душа. Матокин вынужден был подчиниться.

«Думается, лорд Вайзель, что такой способ путешествовать тревожит вас не меньше меня».

«Не припомню, чтобы я вслух жаловался».

«В этом нет нужды. Достаточно просто подумать».

«Но мы ведь не можем свободно подслушивать мысли друг друга. Существуют определенные ограничения».

Дардас никак не мог свыкнуться с внезапной рокировкой, случившейся несколько дней назад. Если раньше именно он управлял их совместным телом, наполняя его своей волей и индивидуальностью, то в какой-то момент Вайзель перехватил инициативу. В настоящий момент Дардас чувствовал себя оттесненным в отдаленные уголки сознания: руки-ноги не слушались, речь не подчинялась его желаниям. Фактически он стал бестелесным.

«Ограничения? Полагаю, вы правы, лорд Вайзель».

«Интересно… Обращаясь ко мне, вы называете меня лордом, в то время как по отношению к себе предпочитали обращение „генерал”. Я имею в виду, раньше — когда вы полностью подчиняли мою личность».

«А вам нравится быть „генералом”? Неужели вы действительно претендуете на самоличное управление фелькской армией?»

«Ну почему же самоличное?»

«Вы рассчитываете на мою помощь?!»

Дардас даже несколько оторопел от такой наглости.

«Вас для того и оживили. Чтобы вы помогали мне и консультировали по специальным вопросам военного искусства».

Нет, просто невероятно! Неужели этот пижон сам верит в то, что говорит? То есть, конечно, именно так формулировались условия, на которых Вайзель согласился предоставить свое тело для возрождения военного гения прошлого. Но ведь ясно же как день: Матокин с самого начала ожидал, что Дардас быстро и бесповоротно станет полновластным хозяином положения. Что, собственно, и произошло.

А затем все неожиданно поменялось. Вайзель снова захватил власть над телом и пытается диктовать условия.

— Портал готов, генерал Вайзель, — доложил маг Дальнеречи.

— Отлично.

И Вайзель шагнул в открывшуюся брешь.

«Видите? Колдун не гнушается называть меня генералам».

«Запишите себе очко».

Дардас с удивлением отметил, что обнаруживать эмоции было гораздо труднее, чем улавливать направленные мысли.