Как нам бороться?

Напечатано в 1926 г. в сборнике

«Вопросы труда в промышленности»

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. 2, 1957, стр. 229–232

СВОИМИ СРЕДСТВАМИ ДОБЬЕМСЯ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ СССР

ИЗ РЕЧИ НА ВСЕУКРАИНСКОМ СЪЕЗДЕ ГОРНОРАБОЧИХ 8 МАЯ 1926 г.

Наша основная задача в настоящее время — это индустриализация страны. Вы помните, вопрос об индустриализации был выдвинут еще в 1923 году. Тогда, увлекшись общей задачей индустриализации, мы забыли об основном: о необходимости удовлетворения непосредственных запросов рабочих и крестьян. Мы в производстве достигли тогда только 30–40 % довоенного времени. Тогда лозунг индустриализации был не ко времени, ибо нужно было обратить все свои силы на поднятие платежеспособности широкого крестьянского населения. Создавшийся сейчас товарный голод свидетельствует о том, что благосостояние и платежеспособность населения значительно выросли и что спрос превышает возможности нашей промышленности в настоящее время.

Сейчас необходимо взять твердый курс на индустриализацию. Мы не можем развертывать нашей легкой индустрии, изготовляющей предметы широкого потребления, потому что у нас недостаточно развита тяжелая индустрия. Для того чтобы вырабатывать предметы широкого потребления, нам необходимо сырье, которое добывается при помощи орудий, и орудия производства для заводов и фабрик. Прежде всего, необходимы металл, топливо и руда. Тяжелая индустрия должна восстановить наш основной капитал. Но в развитии тяжелой индустрии мы упираемся в недостаток средств. Можем ли мы найти эти средства?

Вы, товарищи, хорошо помните длительные годы борьбы с контрреволюцией и разрухой. На вас, горняков, пала вся тяжесть борьбы с нашими врагами. Эти годы кажутся теперь далекими, как сказка героических времен. Нам пророчили гибель, говорили, что костлявая рука голода обезоружит рабочий класс. Рабочий класс вышел победителем, преодолел все лишения и сумел довести производство почти до довоенного уровня. Задачи, стоящие перед нами сейчас, по сравнению с той борьбой, должны показаться нам пустяковыми. Мы можем и должны добиться изыскания средств внутри страны. Эти средства у нас имеются. Если посмотреть, сколько растрачивается зря материалов, топлива, то мы увидим, что у нас есть колоссальнейшие резервы, из которых можно черпать средства. На что же следует прежде всего и больше всего обратить внимание? Прежде всего, конечно, на наш аппарат. Владимир Ильич неоднократно характеризовал работу наших аппаратов, их разбухшие штаты и бюрократичность. Этот завет Ильича еще не выполнен. Наши управленческие аппараты еще далеки от совершенства. То же самое можно сказать относительно торгового и кооперативного аппаратов. Вопрос об улучшении наших аппаратов, их удешевлении должен стать со всей решительностью.

Но самая основная задача — это вопрос о рационализации производства. Необходимо обратить внимание на техническую сторону нашего производства и на неслыханную растрату человеческих сил, материалов и топлива, которая производится на фабриках и заводах. Мы должны экономить на всем и все остальные наши потребности подчинить этой основной задаче, изыскивая у самих себя средства для улучшения техники и производства.

Нельзя ввести технические улучшения в настоящее время без самой тесной спайки хозяйственников с рабочей массой и профессионалистами. Те хозяйственники, которые думают, что они в своих кабинетах могут сами, без рабочих замечать недостатки и устранять их, такие хозяйственники глубоко ошибаются. К сожалению, у нас еще имеются такие хозяйственники. Какой орган может служить местом объединенных усилий хозяйственников и рабочих для разрешения производственных вопросов? Это — производственные совещания. Производственные совещания не должны быть говорилкой. Они должны детально изучать нужды производства, намечать мероприятия для улучшения его, для улучшения производительности труда.

Если сейчас производственные совещания как будто замирают, то значительная доля вины в этом лежит на нас — хозяйственниках. Мы не должны бояться того, что рабочая масса на производственном совещании щелкнет нас по носу за что следует, а иногда и за что не следует.

Если хозяйственники будут относиться с прохладцей к производственным совещаниям, то совещания не дадут нужных результатов. Ведь никому нельзя насильно помогать, если для этого нет желания, если это желание только формально, потому что партия предписывает или союз предписывает участвовать в этих совещаниях.

Мы можем в нынешних условиях восстановить наше хозяйство, а для этого нужны жертвы от рабочих, от заводоуправления, нужна взаимная спайка и взаимное понимание.

Товарищи, я думаю, что задачи, стоящие перед нами, связанные с режимом экономии и поднятием производства, мы сможем решить, если действительно осуществим идею производственных совещаний, втянем широкие массы рабочих от станка в работу этих совещаний. Я глубоко уверен, что горняки, которые так много отдали строительству Советской власти, решат и ту сложную задачу, которая сейчас стоит перед всем рабочим классом.

«Коммунист» (Харьков) 105, 11 мая 1926 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, T. 2, 1957, стр. 300–302

ОБ УЛУЧШЕНИИ РАБОТЫ ГОСАППАРАТА

Поставленная партией в порядок дня неуклонная и упорная борьба за режим экономии идет до сих пор главным образом по линии устранения наиболее уродливых, бьющих в глаза недочетов, излишеств и т. п. фактов неумелого и недопустимого хозяйствования. К основному содержанию кампании — рационализации всех без исключения сторон народнохозяйственной жизни — мы еще только начинаем подходить. Было бы, конечно, неправильно хоть в какой-либо степени ослабить усилия и настойчивость в деле продолжения и расширения этой первой фазы борьбы за экономию. Еще слишком много бесхозяйственности и уродливости сохраняется, несмотря на ее выявленность, еще слишком большая доля ее продолжает оставаться скрытой нашим громоздким аппаратом.

Но наряду с этим именно теперь пора и своевременно начинать переводить кампанию на рельсы более углубленной и столь же упорной работы по действительному улучшению методов и системы нашего управления и хозяйствования. Борьба за гибкий, экономный государственный и хозяйственный аппарат, за упрощение его структуры и устранение всяких бюрократических наростов должна являться неотъемлемой частью всего периода кампании по рационализации народного хозяйства. Фундамент социалистической экономики должен иметь соответствующую себе по качеству надстройку. Если в области производства пути рационализации ребром упираются в вопросы темпа накопления, обусловливающего собой возможность необходимого переоборудования и реконструкции, то в области методов управления и хозяйственного руководства мы имеем объективную возможность добиться значительных улучшений уже на основе наличного опыта и навыков руководства государственным аппаратом.

Нужно признать, что наш аппарат до сих пор в малой степени отвечает своему назначению важнейшего фактора по осуществлению индустриализации нашей страны. Он работает еще слишком слабо, страдает большой ведомственной и междуведомственной путаницей, образующей весьма хитростные переплетения, перебои, параллелизм в работе, он обходится нам еще слишком дорого. Мы расплачиваемся за него высокими розничными ценами, в значительной мере обусловленными не только товарным голодом на почве диспропорции, но и неналаженностью товаропроводящей сети и чрезмерным потреблением самих торговых каналов.

Мы платимся за него в производстве повышенной себестоимостью изделий, медленной оборачиваемостью оборотного капитала, недостаточным темпом социалистического накопления всего народного хозяйства. Известные достижения, которых мы добились в оздоровлении аппарата за последние годы, нас удовлетворить не могут. Он продолжает оставаться бюрократическим, страдать архицентрализованностью, ненужной громоздкостью и сложностью структуры, нерациональным использованием персонала.

Несмотря на внешнюю и фактическую суету деятельности наших органов, достаточно проследить за прохождением какого угодно вопроса, любой учрежденской бумажки, чтобы убедиться, с какой черепашьей подвижностью работает наш аппарат. Его громадная инертность исходит прежде всего от явно излишнего сверхцентрализма. Разрешение и окончательная санкция даже мелочных вопросов восходит до самых верхних руководителей. Такой порядок оправдывался и был необходим в первые пореволюционные годы. Но сохранение его на данной стадии нашего строительства есть вреднейший пережиток. Он создает Многоступенчатую иерархию бюрократических инстанций, обезличивает фактических выполнителей той или иной работы и сопровождается огромной волокитой.

Этот метод работы пропитывает весь уклад взаимоотношений управляющих и управляемых органов. Особенно болезненно отзываются его результаты в области руководства хозяйством. Именно поэтому промышленность первая подняла голос о необходимости оздоровления системы управления. Глубоко идущее вмешательство регулирующих органов в текущую оперативно-административную работу трестов лишает их необходимой самостоятельности. В свою очередь взаимоотношения трестов с заводами, основанные на непосредственном, централизованном оперативном управлении, связывают самодеятельность предприятий. Мелочная опека, необходимость получения санкции на каждый предпринимаемый шаг парализуют инициативу и затрудняют возможность маневрирования. Предприятие заваливается требованиями самых разнообразных сведений, отчетов, статистических данных, образующих в итоге бесконечный бумажный поток, который заставляет содержать раздутые штаты и в котором тонет живое дело.

В основе такой системы хозяйственных взаимоотношений лежит пережиток прежнего недоверия к местам, к возможности подбора руководителей, которым можно было бы вручить дело без излишней опеки в мелочах.

Эта система требует ныне решительных коррективов. Сохранение общего контроля и руководства за вышестоящими регулирующими и управляющими органами не должно связывать по рукам самодеятельности и инициативы управляемых. Переход на систему ответственности и доверия вместо повседневного дергания и опеки тесно связан, конечно, с необходимостью особо тщательного подбора хозяйственных руководителей. Эта проблема требует сугубого внимания. Вместе с тем должны быть усилены ревизионные комиссии, конечно, не в количественном, а в качественном отношении, с тем чтобы и в их деятельности были изжиты методы бюрократического контроля.

Одной из характерных черт наших аппаратов, на которой следует остановиться, является метод работы посредством созыва комиссий, совещаний, заседаний. Здесь больше чем где-либо живая работа подменяется бюрократической волокитой. Вместо быстрого, четкого разрешения вопроса, вместо делового согласования между руководителями, зачастую вполне осуществимого переговором по телефону, наш аппарат нагромождает комиссии, совещания, в которых очень удобно уйти от прямой ответственности за принимаемое решение, но в которых безнадежно вянут интересы дела. Словно не на заседании 6 марта 1922 г., а сейчас, когда надо вплотную решать вопросы рационализации управления, говорит В. И. Ленин: «Достаточно посмотреть на нас, как мы заседаем, как мы работаем в комиссиях, чтобы сказать, что старый Обломов остался, и надо его долго мыть, чистить, трепать и драть…»[5].

На борьбу с этим злом руководителям должно быть поставлено требование о переходе на самостоятельное решение, на ответственность. Осуществление его даст значительные реальные достижения как в области сокращения и следовательно упрощения аппаратов, так и громадной экономии средств. Мы избавимся от мании комиссионности, когда мы психологически сумеем перевоспитать свое отношение ко всякой потерянной минуте в работе, когда каждая непроизводительная затрата времени и сил будет вызывать в работнике справедливый протест и обжалование на недопустимое расходование его энергии впустую.

Заслуживает внимания еще одна сторона в деятельности наших аппаратов. Это необычайная громоздкость и параллелизм в области отчетности и статистической работы. Целый ряд ведомств дублирует одну и ту же работу, собирание одних и тех же данных. Внутри одного и того же наркомата ряд органов прорабатывает параллельные вопросы. Плановых ячеек у нас хоть пруд пруди. Создается море бумаг, в которых путаются сотни людей и не могут рационализировать дело. Положение с отчетностью и статистикой прямо катастрофическое. Предприятия с величайшим напряжением выносят бремя представления сведений по десяткам и сотням различных форм. Отчетность начинает измеряться пудами. В то же время качество ее весьма относительное. Выведение «средних» технических коэффициентов по целому тресту или синдикату скрывает лицо отдельных предприятий, умаляет достижения лучше работающих за счет покрытия убыточных, нерентабельных. Регулирование и управление промышленностью с такой отчетностью, к тому же хронически запаздывающей, весьма затруднительно.

Вопросы количества и качества отчетности и статистики должны быть поставлены со всей остротой, и с них надо начинать. Если сбросить немедленно наросты бюрократизма в целом не в наших возможностях, ибо их придется чистить и лечить долго и внимательно, то в вопросе отчетности отнюдь не следует зарекаться от хирургического вмешательства. Нужно решительно свести бумажную переписку и отчетность до минимальных размеров, заменив их методами личного общения, выезда руководителей на места, на заводы, что будет полезно для обеих сторон. Надо оставить получение только того минимума данных, без которого нельзя руководить, управлять.

В газетной статье нельзя, конечно, осветить всех даже основных искривлений системы нашего управления. Они затронуты главным образом по линии промышленности. Вопрос улучшения и рационализации системы управления необходимо поставить в масштабе всего аппарата управления и хозяйства. Именно по этой линии должно идти углубление кампании по режиму экономии. Она должна нам сэкономить десятки и сотни миллионов рублей. Однако здесь нельзя действовать наскоком. Непродуманность и торопливость здесь вреднее всего, ибо почти наверняка приведут к обратным результатам: еще большему разбуханию, еще большему бюрократизму. Борьба на этом фронте, конечно, сложна и трудна, ибо она тесно связана с уровнем культуры, но мы должны приступить к ней немедля и запастись громадной настойчивостью.

«Правда» № 141, 23 июня 1926 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. 2, 1957, стр. 308–312

НА БОРЬБУ С БОЛЕЗНЯМИ УПРАВЛЕНЧЕСКОГО АППАРАТА

РЕЧЬ НА СОВЕЩАНИИ ОТВЕТСТВЕННЫХ РАБОТНИКОВ ВСНХ СССР 9 ИЮЛЯ 1926 г.

ТЕМП РАЗВИТИЯ И АППАРАТ

Я созвал настоящее совещание для того, чтобы мы все вместе, ответственные работники ВСНХ, посовещались и всерьез обсудили, что нужно делать для того, чтобы двинуть более быстрыми шагами дело улучшения нашего аппарата, аппарата промышленности. Это тем более важно, что именно промышленность является той основной базой, на которую опирается развитие всех остальных отраслей и всей мощи государства. Вместе с тем она является тем самым узким местом, которое определяет силы государства, мощь его и которое определяет те трудности, которые мы сейчас переживаем.

Для того чтобы аппарат наш работал бесперебойно и правильно, для этого в первую очередь необходимо осознание тех задач и той линии, которую этот аппарат и наши органы промышленности должны вести. Мы имеем основную линию наших задач и нашей работы, которая сформулирована съездом, как генеральная линия. Это — линия на индустриализацию страны.

В вопросе преодоления товарного голода, т. е. увеличения продукции государственной промышленности, в вопросе качества, в вопросах нашей политики цен наша линия всегда оставалась и остается неизменной, и нашими работниками достаточно осознана правильность этой политики цен. Мы эту кампанию провели в отношении отпускных цен, сейчас мы принимаем зависящие меры для снижения розничных цен и ищем по этому пути разрешения целого узла самых сложных вопросов и взаимоотношений различных элементов.

Далее совершенно осознан вопрос значения плановости нашего народного хозяйства, представляющего одно целое. Мы не можем поэтому вести и не должны вести ведомственной линии, изолированной линии промышленности от остального хозяйства. Наша линия должна идти по твердой намеченной линии планового хозяйства, как единого народного хозяйства нашего Союза.

Затем нет двух мнений относительно значения проблемы специалистов и вопроса, какую роль в нашей системе управления должно играть знание дела. То же и относительно вопросов производительности труда и изыскания всяких мероприятий для того, чтобы эту производительность труда поднять и чтобы материальная база создателей этих ценностей, т. е. рабочих, могла расти.

Нами уже понята и осознана необходимость равняться в нашем хозяйстве не по довоенным индексам, не по индексам довосстановительного момента, а равняться по мировым индексам. Вместе с тем перед нами совершенно ясно и определенно стоит задача в отношении частного капитала в смысле необходимости такой постановки и такого разрешения этого вопроса, чтобы частный капитал не мешал развитию государственной промышленности и всего национализированного народного хозяйства, а, наоборот, чтобы он был вовлечен в той мере, в какой это необходимо.

Все эти задачи весьма трудны и для своего разрешения ставят другую основную задачу — задачу изыскания в нашей экономике, в нашей хозяйственной системе необходимых средств. Как фокус всей проблемы и явился тот лозунг, который вышел из наших недр, — лозунг величайшего режима экономии.

В тех условиях, в которых нам придется разрешать наши задачи, — а нам придется разрешать их в условиях известной конкуренции как с частным капиталом, так и с внешними враждебными нам силами, — ясно, что мы не должны и не можем потерять темпа. И в самом деле, если говорить относительно частного капитала, то хотя он в абсолютных цифрах и относительно по сравнению с государственными средствами, с государственным хозяйством и его размерами составляет незначительную величину, однако он может представлять реальные опасности, и нужна огромная работа в этой области.

Мне вчера рассказывал Кузнецов из своего изучения Украины, что там 30 коп. частного капитала производят такую же работу, как наш рубль или 1 руб. 20 копеек. Частный капитал оборачивается в три-четыре раза быстрее и, таким образом, он, имея в три-четыре раза меньше средств, может произвести ту же самую работу, что и мы, имеющие большие средства. Это показывает, что наш аппарат, наше умение управлять капиталами, наше умение оборачиваться очень недостаточно и что поэтому вопрос темпа играет для нас колоссальнейшую роль.

Ни для кого не тайна, что в связи с забастовкой английских горняков мы безусловно являемся тем объектом, на который обращено враждебное внимание капиталистических хищников. Мы знаем, что всяческие перевороты, как будто бутафорские, которые в соседних странах происходили, что они совершаются не без участия тех сил, которые направлены против Советского Союза.

Поэтому вопрос темпа играет колоссальную роль.

ОРГАНИЗАЦИОННЫЙ ФЕТИШИЗМ

Условия нашей внутренней и внешней ситуации требуют от нас довести работу нашего аппарата до максимальной четкости, до максимально быстрого темпа. Необходима полная четкость и ясность в ответственности, необходимо знание аппарата. Наши средства и энергия наших аппаратов не должны растрачиваться беспланово, ибо затем не хватило бы средств для основных задач индустриализации, рационализации, поднятия производительности труда и т. д.

Мне недавно говорили, что в одном из крупнейших трестов на содержание аппарата тратится до 40 % по сравнению с тем, что платится рабочим. Этот расход показывает, что эта организация никуда не годится, раз она производит расход в таком размере на свое содержание. Мы должны со всей резкостью, со всей смелостью революционеров подойти к вскрытию всех тех недочетов, которые имеются в наших аппаратах, — как в нашем аппарате Высшего совета народного хозяйства в центре, так и местных органов — у трестов, на заводах и т. д., для того чтобы, оголив, выявив эти отрицательные стороны, легче было бы их сбросить.

Мы страдаем организационным фетишизмом. Нам кажется, что, для того чтобы организовать какое-нибудь дело, для того чтобы построить что-нибудь, достаточно взять бумагу, сесть в свой кабинет и написать: «Принять энергичные меры», «Изыскать средства» и все прочее и т. д., и т. д. Это нам кажется достаточным. Нам кажется достаточным взять карандаш и начертить генеалогическое дерево с развернутыми кружками. Поставить там кружок, тут кружок, один кружок этим ведает, другой кружок другим ведает, третий — третьим и т. д.; и вот, нарисовав картину, организовали. При этом организационном фетишизме, при этом бюрократизме стираются живые люди, между тем как работу руководства и управления нельзя механизировать. Это работа мозговая, индивидуальная, хотя вместе с тем она глубоко коллективна, глубоко общественна. Не учреждения работают, а люди работают в учреждениях. Центр тяжести должен заключаться в ответственности работающих, в противопоставлении организационному фетишизму живых людей, ответственных людей.

В самом деле, как у нас протекает работа? Я начну с себя. Благодаря тому, что отвечают не лица, хорошо знающие то или другое дело, а учреждения, возглавляемые этими лицами, я нахожусь в таком положении, что должен сидеть в грудах бумаги, и когда ко мне приходят те живые люди, которые создают жизнь, я говорю, что у меня нет времени их принять. Они идут к тому ответственному человеку, который может решить вопрос. Ясно, что все устремление у них — к этому одному, двум, трем лицам, которые стоят во главе. Но осуществить это невозможно, и благодаря этому работа делается невозможной.

СИЛА БУМАГИ

В ВСНХ приходят бумажки с тем или иным требованием, и, для того чтобы избежать волокиты, стали посылать много бумаг на мое имя, думая тем самым обойти волокиту. И вот приходит 100–200 бумаг на имя Дзержинского. Разве я могу все просмотреть, да сплошь и рядом я бы не понял их вовсе. Я смогу дать оценку линии, общую директиву, когда знающие люди в аппарате проработают вопрос. И вот бумага начинает ходить из рук в руки, пишутся резолюции, и она путешествует по инстанциям. Я недавно видел такую картинку. Резинотрест показывал, я об этом говорил на съезде ОЭТ, замечательную картинку. Бумага, которая просит сообщить калькуляционные цены на изделия, должна пройти 32 руки, отложиться в два дела в самом правлении треста. Но это не только в Резинотресте, но и в Высшем совете народного хозяйства то же самое.

Мы скоро направляем отчетный доклад по структуре BСHX и самодеятельности. Доклад вот этакой толщины. Спрашивается, какой член СТО может это прочесть? Ни один член СТО прочесть этого абсолютно не в состоянии, а мы этот доклад пишем, отнимаем время у людей, чтобы те, кто решает и руководит, совершенно не читали его.

Наша система управления такова, какой она могла быть и какой она должна была быть 4–5 лет тому назад, когда мы не имели подбора работников, не имели базы, на которую мы могли бы опереться для того, чтобы взять и повести то дело, которое мы вырвали из рук буржуазии. Нужно, чтобы не было такой сложной структуры, как теперь, нужно, чтобы не было той бюрократической системы, когда мы не знаем, что делаем, а знают это другие и бумаги в наших портфелях. Мы докладываем на основании данных, цифр и головокружительных отчетов, которые мы требовали с мест. При этом мы изменяем те цифры, которые мы требуем от трестов, а тресты от заводов, и этим самым делаем дающих эти цифры не ответственными за них. Точно так же поступают и с нами. От нас требуют сведений и в Госплане и в других учреждениях, наши цифры режут и меняют.

Все отчеты доведены до такой степени, что они превратились в свою прямую противоположность, они утеряли всякий смысл, а мы, однако, тратим на них громадное количество времени. Мы загружаем этой отчетностью наши тресты и заводы.

ЧТО НАДО СДЕЛАТЬ?

Я думаю, что мы должны заменить систему централизованной ответственности ответственностью всех ответственных работников. Должны быть четкость и ясность, кто за что отвечает, и поэтому, мне кажется, необходимо ввести и у нас, в наших органах, если можно так выразиться, приписную ответственность работников. Мы должны ввести личную ответственность, чтобы было известно, кто чем занимается, что изучает и за что отвечает, в какой мере.

Сейчас, когда я получаю из того или другого отдела, или того или другого треста тот или иной доклад или предложение, я не знаю, кто собственно отвечает за это. Конечно, председатель треста за все отвечает, но это ответственность бюрократического характера. Он отвечает постольку, поскольку не умеет подобрать людей, создать аппарат и дать линию, но за самую работу должны быть ответственны те товарищи, те работники, которые выполняют данное дело. Поэтому мне кажется, что каждая работа должна быть подписана, а не визирована тем, кто ее сделал, на какой бы стадии иерархической лестницы он ни находился. Если есть работники, которые аккумулируют в своей голове знания, а то, что не могут аккумулировать в голове, держат в книжке в виде цифр и прочих данных, они должны быть всем известны, кто имеет дело с данным вопросом.

Я об этом писал в своем приказе, но он, однако, не приведен в исполнение.

Если мне нужно знать, как обстоит дело с кампанией по снижению розничных цен на соль или другие изделия, я передаю председателю торговой комиссии, он — секретарю, секретарь — в отдел и там идет по инстанции. Я не знаю, кто этим занимается, кто за это отвечает. Можно сказать, что это нарушение иерархии, когда задание идет непосредственно тем работникам, которые внизу. Ничего подобного, иерархия должна быть, но не бессмысленного характера.

Я должен сказать, что бесконечная коллегиальность, комиссии, совещания и т. д. сыграли свою роль, но теперь превратились в помеху.

Конечно, личное общение, присущее коллегиальности, имеет громаднейшее значение, но единоличие, которое мы должны теперь формулировать в противовес коллегиальности, никоим образом не исключает личного общения. Если соответствующий начальник имеет своего помощника, если у них нет уверенности, что они оба одинаково решат, тогда помощник должен докладывать начальнику, как он этот вопрос разрешил. Начальник может его корректировать, может исправлять и т. д. Безусловно, нам необходимо ввести режим личного общения с теми, кем мы управляем и кому мы поручаем ту или иную работу.

Нужно видеть живого человека, чтобы знать что-нибудь по тому или по другому делу. Никакой отчет и доклад не может сказать того, что сам живой человек скажет. Такие же отношения личного общения должны быть у наших трестов с заводами.

Далее я думаю, что нам нужно категорически отказаться от больших докладов. Если нужно научный труд написать, дать анализ, указать проблемы, — это другой вопрос. Но доклады по текущему управлению, по вопросам управления и отчетности должны быть краткие. Надо просто написать: ввиду того-то и того-то прошу то-то и предлагаю то-то и то-то. Тут надо мотивы привести, но не доказывать эти мотивы, а в конце написать, что докладчик по этому вопросу такой-то.

Когда я, например, идя в СТО, буду идти с чистой совестью? Тогда, когда все доклады и предложения прочитал. Если мне понадобится, я могу вызвать докладчика, причем он не будет много мне говорить, а ответит мне по существу именно то, что я должен знать.

Затем наши предложения должны быть краткими, четкими, реальными и конкретными, а не так, как у нас часто бывает, когда мы хотим решить задачу, а в голове у нас ничего нет, и пишем поэтому что-нибудь вроде: «Принять меры» и т. п.

Очень много времени уходит на совещания и комиссии. Должен сказать, что при нашей системе они не всегда неизбежны. Нельзя сказать, что их не должно быть, потому что ряд вопросов требует согласования, но максимально сократить совещания и комиссии, безусловно, можно, поскольку мы расширяем систему личной ответственности.

Согласование вопросов превращается у нас часто в карикатуру; открываются прения, преют, в то время как наперед можно сказать, какое будет решение. Наконец, сплошь и рядом согласовать вполне возможно простым телефонным разговором.

Конечно, мы быстро устранить тех недочетов, которые имеются, не можем. Мы в очень значительной степени зависим от других, например, в смысле требования всяких отчетов и данных. Мы должны сопротивляться. Я повторяю, что мы должны сопротивляться там, где это по закону можно, нужно сопротивляться, чтобы нас не дергали туда и сюда, точно так же, как мы не должны других дергать. Мы должны сократить всевозможные увязки, заседания, посылку бесконечных сведений и т. д., и т. д.

Вот если мы так поставим вопрос во всех ячейках управления сверху донизу, то действительно нам удастся провести режим экономии и нам удастся найти средства для технического возрождения, для индустриализации, для ослабления товарного голода. Только тогда, когда мы действительно в этой области проведем режим экономии, только тогда — это совершенно очевидно для всех — поднимется производительность нашего управленческого аппарата и руководственного труда, только тогда мы сможем принять все меры для того, чтобы кампания по производительности труда на фабриках и заводах была поставлена во всем объеме.

«Торгово-Промышленная Газета» № 156, 11 июля 1926 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, Т. 2, 1957, стр. 329–336