Как нам бороться?

Феликс Дзержинский

Как нам бороться?

ОТ РЕДАКЦИИ

В настоящий выпуск «Библиотечки по научному социализму» входят работы выдающегося деятеля Коммунистической партии и Советского государства Ф. Э. Дзержинского. В них рассматривается ряд важных вопросов научного социализма: о пролетариате как великой революционной силе, способной освободить всех трудящихся от экономического и политического гнета, о коммунистической партии и ее роли в борьбе за победу социализма, о характере нового общественного строя, возникающего в результате социалистической революции, о союзе рабочих и крестьян, как необходимом условии завоевания политической власти и построения социализма.

Ф. Э. Дзержинский рассказывает об ожесточенной борьбе классов, свергнутых Великой Октябрьской социалистической революцией, о Всероссийской чрезвычайной комиссии (ВЧК) как орудии диктатуры пролетариата, созданной для подавления буржуазно-помещичьей контрреволюции. В работах, включенных в настоящий сборник, ярко показан массовый героизм пролетариата России, который в условиях разрухи и невероятных трудностей без помощи извне начал создавать новый экономический базис, поставив перед собой грандиозные задачи индустриализации страны, осуществления ленинского кооперативного плана, проведения культурной революции, преодоления пережитков прошлого.

Редакционная коллегия

«Библиотечки по научному социализму»:

А. В. РОМАНОВ, А. М. РУМЯНЦЕВ,

Н. В. ТРОНКИН, П. Н. ФЕДОСЕЕВ

КАК НАМ БОРОТЬСЯ?

Многие рабочие уже понимают, что лишь путем борьбы можно улучшить свое положение, и борются, но, не зная, как надо бороться, очень часто проигрывают. Обыкновенно это случается тогда, когда рабочие заблаговременно не думают о том, что произойдет с ними, когда не смотрят в будущее, не видят, что их ожидает. Тогда, доведенные нуждой до отчаяния, они изливают свой гнев, ломая машины, убивая фабрикантов, громя магазины и т. п. Это, безусловно, не облегчает их положения, ибо ведь не машина эксплуатирует рабочего, а те предприниматели, которым принадлежат машины. Машина, наоборот, должна была бы уменьшить нужду, ибо ведь она помогает производить скорее и лучше, так что можно было бы работать меньше и больше зарабатывать. В действительности же получается совершенно иначе: развиваются машины и одновременно растет нужда, а происходит это потому, что эти машины принадлежат не рабочим, а предпринимателям, а их интересует лишь прибыль и больше ничего. И всю пользу от машин они присваивают себе. Так незачем разрушать фабрики, а надо добиваться, чтобы рабочий день был короче и чтобы больше нам платили.

Как нам этого добиваться? Лучшее средство, это — бросить работу — стачка. Если, однако, лишь один или двое рабочих бросят работу, то они нисколько не улучшат этим своего положения, наоборот — потеряют место и им будет еще хуже. Что же требуется для того, чтобы выиграть? Надо, чтобы рабочие все до одного бросили работу, то есть необходимо единство — это первое, самое главное условие, без которого успешная борьба невозможна. Мы должны, следовательно, заботиться о развитии этого единства — этой солидарности как в самих себе, так и в других, живя дружно, помогая друг другу во всем. Лишь тогда, когда мы будем поддерживать друг друга, мы можем многого добиться. Ведь всем известна сказка о том, что целого пучка прутьев никто почти не в состоянии сломать, а каждый прутик в отдельности сумеет сломать даже ребенок. Так и с нами: если мы будем бороться каждый отдельно, то предприниматель и нужда окончательно нас одолеют — сегодня одного, завтра другого; а если мы будем держаться друг за друга, если все превратимся в одну рабочую семью, то сможем добиться всего!

Не всегда, однако, при солидарности и мирном поведении рабочих забастовка обязательно будет удачной. Положим, что рабочие начнут бастовать как раз в такой момент, когда у фабриканта нет заказов; тогда забастовка будет для фабриканта даже выгодна, ибо он и так хотел уволить рабочих, но закон этого не разрешает, а тут рабочие сами выступают. Или же рабочие забастуют, когда у фабриканта мало работы; тогда придется очень долго бастовать и можно проиграть. Нужно, следовательно, выбирать для стачки такое время, когда много срочной работы, тогда легче выиграть.

Затем мы должны заботиться, чтобы никто со стороны не занял нашего места, таким людям мы должны разъяснять, что мы боремся не только для себя, а и для всех рабочих, что если мы добьемся уступок, то и другие фабриканты испугаются и могут также пойти на уступки. Мы должны разъяснять, что мы боремся с эксплуатацией, порабощающей всех рабочих.

Если же эти разъяснения не помогут, тогда, не находя другого выхода, мы должны будем силой, страхом заставить их удалиться.

Мало того, чтобы выиграть, нужно быть стойкими и твердыми, придется немного затянуть пояс для того, чтобы потом стало лучше, чтобы жизнь наша стала сносной. Необходимо также постоянно собираться во время забастовки, чтобы поддерживать, подбадривать более слабых, чтобы мы знали друг о друге, ибо иначе того или другого, предоставленного самому себе, могут одолеть сомнения, и он может вернуться на работу. А допустить этого нельзя, это было бы предательством своего собственного дела. Поэтому необходимо также следить у фабрики, чтобы никто не осмелился вернуться на работу.

Не надо также выдвигать вперед робких, ибо когда фабрикант или инспектор, или полицейский набросится на них, то они не сумеют ему ответить, запутаются и могут испортить все дело.

Следует также знать, как вести себя с полицией, если она вмешается. Каждый должен отвечать за себя, говорить, что он по собственной воле, а не по наущению, не хочет работать на таких условиях, что он выступил сам по себе, а не потому, что выступили все. Тогда полиция не сможет нам ничего сделать, ни к кому и ни к чему не сможет придраться.

Дальше. Не только забастовкой можно заставить предпринимателей идти на уступки, лучше обращаться с нами. Как известно (см. статью «16 апреля»), предприниматели у нас не выполняют даже того, что сказано в законе. Правительство, хорошо зная об этом, не принимает никаких мер, так как оно видит, что рабочие сидят смирно, не добиваются сами, а правительство, как известно, защищает интересы не наши, а предпринимателей. Мы должны, следовательно, сами давать знать о себе, показать, что мы боремся и требуем. Поэтому необходимо подавать жалобы при каждом злоупотреблении фабриканта, а если это не помогает, тогда прибегать к забастовке.

Дальше. Для того чтобы фабрикант иначе обращался с нами и делал нам уступки, он должен считаться с нами, то есть должен знать, что всегда наткнется на сопротивление, если сделает что-либо плохое, хотя бы одному из нас: урежет заработную плату, беспричинно оштрафует, выгонит вон и т. п. Мы должны поэтому быть бдительными не только во время забастовки и не только тогда, когда он что-нибудь плохое сделает всем нам, а постоянно, ежедневно, чтобы он никому из нас не нанес обиды. А предприниматель, видя наше единство, поймет и почувствует, что мы уже стали силой, что мы не позволим ему эксплуатировать нас, сколько ему захочется, и будет с нами считаться, будет бояться нас. И тогда наше освобождение пойдет вперед быстрыми шагами.

«Kowienski Robotnik»

(«Ковенский Рабочий») № 1

1 апреля 1897 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. 1, 1957, стр. 9—12

РЕЧЬ НА II ВСЕРОССИЙСКОМ СЪЕЗДЕ СОВЕТОВ РАБОЧИХ И СОЛДАТСКИХ ДЕПУТАТОВ

26 ОКТЯБРЯ (8 НОЯБРЯ) 1917 г.

Польский пролетариат всегда был в рядах вместе с русским. Декрет[1] с энтузиазмом принимает Социал-демократия Польши и Литвы. Мы знаем, что единственная сила, которая может освободить мир, это — пролетариат, который борется за социализм. Когда восторжествует социализм, будет раздавлен капитализм и будет уничтожен национальный гнет.

Те, от имени которых предложена эта декларация, идут в рядах пролетариата и беднейшего крестьянства; все те, кто покинул в эти трагические минуты этот зал, — те не друзья, а враги революции и пролетариата. У них отклика на это обращение вы не найдете, но вы найдете этот отклик в сердцах пролетариата всех стран. Вместе с таким союзником мы достигнем мира.

Мы не выставляем отделения себя от революционной России. С ней мы всегда столкуемся. У нас будет одна братская семья народов, без распрей и раздоров.

«Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов», 1928 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. 1, 1957, стр. 258

О МЯТЕЖЕ ЛЕВЫХ ЭСЕРОВ

ДОКЛАД СОВНАРКОМУ

Прибыв на место преступления и увидев подложные документы Чрезвычайной комиссии, я сейчас же догадался, что это могло быть делом рук эсеровцев. Нужно было моментально, сейчас же поехать в отряд Попова (отряд Чрезвычайной комиссии, руководимый левым эсером Поповым), куда убийца мог скрыться. Я, не подозревая предательства, отправился с тремя товарищами без вооруженного отряда, не сомневаясь, что мне удастся разыскать убийцу. Председатель ЦИК Свердлов был также уверен, что личная моя поездка к отряду Попова даст возможность установить не только местопребывание убийцы, но выяснить, насколько это убийство не личный акт эсеровца, а заговор всей партии. Приехав к отряду Попова, на мой вопрос, где находится Блюмкин, получил в ответ, что его в отряде нет и что он поехал в какой-то госпиталь. Я потребовал, чтобы мне привели дежурных, которые стояли у ворот и которые могли бы удостоверить, что действительно Блюмкин уехал на извозчике. Таковых мне не привели. Заметив колебание Попова, а также шапку скрывшегося Блюмкина на столе, я потребовал открытия всех помещений, приказав отряду, вооруженному с ног до головы, остаться на своих местах; в сопровождении трех товарищей, с которыми я приехал, начал обходить помещения. В это время в сопровождении нескольких десятков вооруженных матросов подошли ко мне члены ЦК левые эсеры Прошьян и Карелин, заявив мне, что я напрасно ищу Блюмкина, заявляя при этом, что Блюмкин убил графа Мирбаха по распоряжению ЦК партии эсеров. В ответ на это заявление я объявил Прошьяна и Карелина арестованными, сказав присутствовавшему при этом начальнику отряда Попову, что если он, как подчиненный мне, не подчинится и не выдаст их, то я моментально пущу ему пулю в лоб, как изменнику.

Прошьян и Карелин тут же заявили, что они повинуются моему приказанию, но, вместо того чтобы пойти в мой автомобиль, они вошли в соседнюю комнату, где заседал ЦК, и вызвали Спиридонову, Саблина, Камкова, Черепанова, Александровича, Трутовского и начальника их боевой дружины Фишмана и других. Меня окружили со всех сторон матросы; вышел Саблин и приказал мне сдать оружие. Тогда я обратился к окружающим матросам и сказал: позволят ли они, чтобы какой-то господин разоружил меня, председателя ЧК, в отряде которой они состоят. Матросы заколебались. Тогда Саблин, приведший 50 матросов из соседней комнаты, при помощи Прошьяна (который схватил меня за руки) обезоружил меня. После того, когда отняли у нас оружие, Черепанов и Саблин с триумфом сказали: вы стоите перед совершившимся фактом. Брестский договор сорван, война с Германией неизбежна. Мы власти не хотим, пусть будет и здесь так, как на Украине, мы уйдем в подполье. Вы можете оставаться у власти, но вы должны бросить лакействовать у Мирбаха. Пусть Германия займет Россию до Волги, Муравьев идет к нам в Москву, латыши 1-го стрелкового полка с нами, делегаты уже были; с нами Покровские казармы, с нами весь отряд Венглинского, с нами авиационные части; вот приехали делегаты от прибывших из Воронежа двух тысяч донских казаков, Замоскворечье все за нами. Все рабочие и красноармейцы Москвы идут с нами.

Когда я стал указывать, что они выполняют желания и планы английских и французских банкиров, являются предателями и изменниками революции, тогда вышла из другой комнаты Спиридонова и, чтобы поддержать настроение матросов, обратилась к ним с речью, что большевики — изменники революции, так как они лакействуют перед Мирбахом и выполняют его волю.

Когда я назвал Попова изменником, он мне сказал: «Я вам подчинялся и выполнял ваши требования до тех пор, пока не получил приказа из ЦК нашей партии, которому должен подчиниться».

Надо сказать, что большинство мятежников — это деморализованные черноморские матросы и бывшие разоруженные анархисты. Попов вместе с Александровичем от Комиссии навербовал и принял этих людей в наш отряд, скрыв перед нами численность его. Отряд наш состоял из красноармейцев-финнов. Большинство их ушло на чехословацкий фронт, многих Попов выгнал, и осталось их около 200 человек. Всего же во время мятежа в отряде оказалось около двух тысяч человек. Однако, видя их нерешительность, Спиридонова и другие в комнате рядом устроили митинг; с другой стороны, их каптенармус выдавал им по две пары сапог, консервы, баранки и сахар. Их лживые сообщения вскоре обнаружились; привели к нам пленником Венглинского. Из его отряда он заманил к себе обещанием раздачи консервов 20–40 человек. Здесь их задержали под страхом расстрела. Привели командира из Покровских казарм, который показал, что в Покровских казармах остались верны Советской власти. Для того чтобы поднять бодрость духа, давали им водку, и почти все были выпивши. Сам Попов на глазах у всех и в присутствии одного из наших товарищей выпил стакан спирту. Насколько они были выпивши, свидетельствует то, что у них разорвалась бомба и двух смертельно ранило. Вооружение их было: три броневика и три пушки мортирные, роздали три тысячи бомб.

Днем стали обстреливать чердаки всех незанятых домов, стали обстреливать всех, пытавшихся уйти от их патруля, расстреливали на месте. Так, например, из трех разведчиков, посланных из Кремля, расстреляли одного. По рассказам спасшихся от этой беспорядочной стрельбы, пострадала масса посторонних лиц. Надо сказать, что все финны и солдаты из отряда Венглинского, обслуживавшие две маленькие пушки, были всецело на нашей стороне, но были терроризированы подавляющим большинством черноморцев. Сами черноморцы, хотя среди них раздавались угрожающие голоса, что следует расправиться с нами и с Советской властью без церемонии, не смогли с нами поступать вызывающе, опасаясь остальных своих товарищей. Они уже чувствовали безнадежность своего положения. И когда я им указывал, что они сами призывают немцев, что в подполье могут уйти только главари и что приход немцев означает полнейшее порабощение народа, — они отвечали заученную фразу Спиридоновой: не хотим лакействовать перед Мирбахом.

Вечером прибежали к нам Саблин и растерянный Попов. Они сообщили, что на съезде принята резолюция о подавлении левых эсеров. Затем Попов сказал: фракция левых эсеров, а с нею Спиридонова арестованы. Он грозил снести пол-Кремля, полтеатра и пол-Лубянки. Настроение в отряде с каждым известием становилось все более подавленным. Когда загремели пушки и первый снаряд попал в их штаб, весь Центральный комитет продефилировал перед нашими окошками в бегстве (уже в штатском платье, раньше они были в военном). «Подлые трусы и изменники убегают», — бросили мы им вдогонку.

С каждым новым выстрелом оставалось все меньше матросов на дворе, так как после разрушения здания штаба снаряды стали попадать в дом, в котором нас поместили. Мы сорганизовали из сочувствующих нам солдат-финнов и других охрану себе и перешли с ними в мастерскую. Переходя, мы обратились к собравшимся там солдатам со словами: как не стыдно им поддерживать изменников революции. Тогда выскочил Саблин и, ругаясь, стал угрожать им, приказывая занять свои посты. Солдаты в мастерской передали нам оружие и бомбы.

После разрушения дома, где мы помещались, эсеры взяли лошадей и пушки без замков, вынутых сочувствующими нам солдатами, и увезли, причем заявили, что пошли к Курскому вокзалу. В числе арестованных были члены германского и датского посольств, вывесивших белые флаги.

«Правда» № 139, 8 июля 1918 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т, 1, 1957, стр. 267–270

О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЧК

ДОКЛАД НА ЗАСЕДАНИИ ВЦИК

17 ФЕВРАЛЯ 1919 г.

Газетный отчет

Образование ВЧК совпало с роспуском Петроградского революционного комитета, т. е. она образовалась в тот момент, когда не оказалось органа, который взял бы на себя борьбу с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией.

Постановлением Совнаркома от 7 декабря 1917 г. была утверждена Коллегия ВЧК для беспощадной борьбы с контрреволюцией.

В это время мы наткнулись на неслыханный саботаж чиновничества, не пожелавшего нас признавать и тормозившего всю хозяйственную жизнь страны. В наши учреждения бросилась масса авантюристов с целью обделывать свои делишки, пользуясь тем, что мы не могли наладить контроль, ввиду чего пришлось начать решительную борьбу по очистке наших учреждений от преступных элементов.

В то же время пришлось разоружать деморализованные вконец части, пришлось вести борьбу с контрреволюционными заговорами, бандитизмом и т. д.

С переездом из Петрограда в Москву особенное внимание пришлось обратить на борьбу с белогвардейским офицерством и со все более наглевшей контрреволюцией.

Для того чтобы разбить эту массу контрреволюционеров, нам пришлось действительно быть беспощадными, и с этой целью нами было предпринято, с одной стороны, регистрация офицерства, а с другой — уничтожение всех тех, которые были уличены в принадлежности к участию в белогвардейских организациях.

С точки зрения организационного строительства это был период, когда ВЧК разрослась и расширилась до целого ряда губернских чрезвычайных комиссий.

Следующий момент — это момент левоэсеровского восстания и чехословацкого фронта. Это был тот момент, когда создался новый, внутренний фронт, который угрожал сердцу России — Москве, который занял Поволжье и который отрезал нас от хлебородных местностей. Вместе с этим все наши враги, которые были внутри, судорожно работали над тем, чтобы разбить наши усилия по созданию нашей Красной Армии — армии рабочих и крестьян. И вот в этот период чехословацкого фронта, левоэсеровского восстания и белого террора по отношению к нашим вождям надо было призвать все население к тому, чтобы на их белый террор ответить нашим красным террором. Красный террор был не чем иным, как выражением непреклонной воли беднейшего крестьянства и пролетариата уничтожить всякие попытки восстания против нас. В настоящее время положение совершенно отлично от того, что было раньше. Теперь нет той массы бывшего офицерства, которая устраивала против нас заговоры, мы их распылили и разбросали. С уничтожением их, той массовой борьбы, которая проявлена ЧК раньше, тех условий, при которых необходимо было создать органы с чрезвычайными полномочиями на местах, в уездах, — тех условий теперь нет.

И поэтому самые комиссии должны закончить период разрастания и должны суживаться, распуская ненужные органы. И Всероссийская чрезвычайная комиссия уже вошла по этому поводу с представлением в Президиум Центрального Исполнительного Комитета, постановлением которого уездные чрезвычайные комиссии были упразднены и распущены.

Теперь нет нужды, повторяю, расправляться с массовым сплочением, с группами; теперь система борьбы с нами у наших врагов изменилась, и все старания их устремлены, с одной стороны, чтобы пролезть в наши советские учреждения, чтобы, работая в наших рядах, дожидаться того момента, когда внешние силы наших противников сломят нас, и взорвать нас изнутри; с другой стороны, они организовывают шпионаж для предательства нашей Красной Армии. Мы знаем, что почти во всех наших учреждениях имеются враги. Но мы не можем разбить наши учреждения, мы должны найти нити и поймать врагов на месте преступления, и в этом смысле метод борьбы, наблюдения и розыска должен быть совершенно иной.

Но вместе с тем мы должны сказать врагам, что если они посмеют выступать, если налицо будут вооруженные выступления, то тогда все те полномочия, которые имели раньше чрезвычайные комиссии, они будут иметь их и дальше.

«Известия» № 37, 18 февраля 1919 г.

Печатается по тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. 1, 1957, стр. 273–275

ПЯТЬ ЛЕТ РАБОТЫ

БЕСЕДА С КОРРЕСПОНДЕНТОМ «ПРАВДЫ»

Создание ВЧК было ответом на организованное сопротивление Советской власти со стороны буржуазно-помещичьих кругов. Белый террор, саботаж, выстрелы в вождей революции, противодействие советскому строительству и покушения на самое существование диктатуры пролетариата сделали ВЧК боевым органом революции, поставили ее в авангард борьбы рабочего класса с капиталом.

ВЧК сделалась грозным символом для всех тех, кто не мог примириться с завоеваниями трудящихся, кто мечтал о воскрешении старого режима, кто, готовил петлю для рабочих и крестьян. ВЧК стала на страже революции и с честью выполняла возложенную на нее трудную задачу.

В самый разгар гражданской войны, когда нас сжимало огненное кольцо блокады, когда нас давили голод, холод и разруха, когда внутренние белогвардейцы и заграничные империалисты подбирались к сердцу Республики, ВЧК и ее органы на местах развивали самоотверженную героическую работу.

Длинной шеренгой тянутся раскрытые заговоры и восстания. Зоркий глаз ВЧК проникал всюду. ВЧК была орудием диктатуры трудящихся. Пролетариат выделил для работы в органах ЧК лучших сынов своих. И неудивительно, что враги наши бешено ненавидели ЧК и чекистов. Их ненависть — вполне заслуженна. ВЧК может гордиться тем, что она была объектом неслыханной травли со стороны буржуазии. ВЧК гордится своими героями и мучениками, погибшими в борьбе.

Закончилась война. Наступила полоса мирного строительства. Явилась необходимость перестроить наши чрезвычайные органы. Организовывается ГПУ. Теперь нам нужно особенно зорко присматриваться к антисоветским течениям и группировкам.

ГПУ сжало свой аппарат, но оно укрепило его качественно. ГПУ сознает, что задачи, которые оно должно разрешить, огромны, но доверие широких пролетарских масс дает работникам ГПУ твердую уверенность в том, что они свое дело сделают.

Только доверие рабочих и крестьян дало силу ВЧК и затем ГПУ выполнить возложенную революцией на них задачу — сокрушить внутреннюю контрреволюцию, раскрыть все заговоры низверженных помещиков, капиталистов и их прихвостней. Это доверие пришлось завоевывать долгой, упорной, самоотверженной, полной жертв борьбой, в результате которой ВЧК стала грозной защитницей рабоче-крестьянской власти. Контрреволюция у нас разбита, но она еще сильна, питаясь силами, средствами и замыслами мировой контрреволюции и приливом энергии возрождающейся буржуазии.

Нынешнее ГПУ и сейчас с той же энергией и преданностью делу рабочей революции и коммунизму будет добиваться доверия рабочих и крестьян для окончательной победы над происками мировой контрреволюции и для обеспечения победы советским республикам на мирном фронте восстановления разрушенного хозяйства.

13/ХII 1922 г.

Ф. Дзержинский

«Правда» № 286, 17 декабря 1922 г.

Печатается ко тексту книги:

Ф. Э. Дзержинский. Избранные произведения в двух томах, т. 1, 1957, стр. 363–364

ВСЕ НА ПОМОЩЬ ДЕТЯМ

ОБРАЩЕНИЕ КОМИССИИ ВЦИК ПО УЛУЧШЕНИЮ ЖИЗНИ ДЕТЕЙ. КО ВСЕМ ТРУДЯЩИМСЯ СССР, ИСПОЛКОМУ КОМИНТЕРНА, ПРОФИНТЕРНУ, КОМИНТЕРНУ МОЛОДЕЖИ, МЕЖРАБПОМУ

Товарищи!

Наша молодая рабочая Республика вышла победительницей из ожесточенной кровавой борьбы с ее заклятыми врагами — внутренней и внешней контрреволюцией. С новой силой, не известной умирающему буржуазному миру, забился пульс рабочей общественной жизни, застучали станки, зашумели машины, спокойнее и свободнее заходил плуг, взрывая тучную землю.

Но эта великая победа трудящихся досталась не даром. В результате титанической борьбы на организме страны остались глубокие раны, для окончательного излечения которых еще долгое время будут требоваться громадные усилия со стороны рабочих и крестьян Советской России. Одной из этих ран является далеко еще не полная обеспеченность детского населения страны.

На долю первой в мире Республики труда досталось тяжелое наследие царского строя, войны и голод усилили его, и в результате их, несмотря на героические усилия, проявленные Советской властью в деле обеспечения всеми необходимыми материальными благами, в деле воспитания и охраны жизни и здоровья, все же на территории Союза Социалистических Республик осталось еще громадное число детей-сирот, не имеющих ни крова, ни призора. Несколько миллионов детей-сирот требуют немедленной реальной помощи.

Детская беспризорность, часто выявляющаяся в самых уродливых, ужасающих формах — как детская преступность, проституция — угрожает подрастающему поколению самыми тяжелыми последствиями и заставляет бить тревогу.

Существующая сеть детских учреждений не в силах вместить всей армии беспризорных детей, для открытия же новых не хватает средств.

Более того: и существующие учреждения, дающие приют более чем миллиону детей-сирот, недостаточно обеспечены самым необходимым — как диетпитание, белье, обувь, оборудование и т. п.

Кроме указанного кадра беспризорных детей, имеется еще большой контингент нуждающихся в помощи детей, имеющих родителей или родственников, но хозяйственная мощь которых разрушена войной и голодом (инвалиды, беженцы войны и голода, безработные); им также нужна скорая действительная помощь.

Кроме того, всем детям вообще нужна организованная медицинская помощь. Различные эпидемические заболевания косят детей. Как и до войны, так, к нашему глубокому сожалению, и теперь еще детская смертность чрезвычайно, а местами угрожающе велика. На эту опасность для детей нельзя закрывать глаза, необходимо теперь же, немедленно, пока еще не поздно, общими усилиями устранить ее.

Учитывая это тяжелое положение громадного числа детей и все грозные последствия его, Деткомиссия ВЦИК, организуя совместно с Наркомпросом и Наркомздравом, при деятельном участии партийных и профессиональных организаций, с 30 апреля по 6 мая с. г. «Неделю беспризорного и больного ребенка», обращается ко всем рабочим и крестьянам и всем трудящимся Советской республики с горячим призывом прийти во время ее на помощь детям.

Не стесняйтесь пи формой, ни размером вашей помощи. Помните, что только общими объединенными усилиями широких рабоче-крестьянских масс мы можем выйти с честью из борьбы на этом тяжелом фронте детской беспризорности.