НеЖить

Остальные русалки тоже влекли девушку к себе, на их очаровательных лицах играла добрая улыбка. Но Деспа колебалась. Она смотрела то в воду, то в лес, вспоминала деревню и Митьку, который может когда-нибудь вернуться. Твердош терпеливо ждал, стоя под проливным дождём.

Девушка нерешительно вырвала руку из захвата русалки и поднялась над водой. Из речной толщи на неё взирали три пары разочарованных глаз. Она подняла лицо к небу, по молодому стройному телу стекали струйки дождя.

– Ты меня не получишь! – крикнула она в серую высь.

Твердош залился диким смехом, думая, что обращаются к нему:

– Это конец. Тебе некуда бежать. Поди ко мне, я скрашу твоё одиночество.

Развернувшись в сторону мучителя, девушка, шатаясь, побрела наверх. Почва хлюпала под ногами, скользила, но она держалась, не давая себе упасть вновь. Лишь на вершине склона Деспа немного расслабилась. Она обречённо посмотрела на мужчину, который подходил ближе:

– Зачем я тебе?

– Ты так похожа на матушку…, – под дождём казалось, что он пустил слезу. – Мы были дружны. Я любил её…А она умерла. Осталась ты. Я и тебя люблю, краса наша.

Что-то во взгляде Твердоша было первобытное и дикое. Он подходил ближе, широко раскинув руки, чтобы поймать свою жертву, если решится бежать в лес.

Она застыла.

Страх сковывал по рукам и ногам. Отчаяние нахлынуло вместе с усиливавшимся дождём.

– Иди…Я стану тебе хорошим мужем. Буду опекать, беречь, и руку никогда не подниму. Забудь о своём Митьке, не вернётся он больше.

Не вернётся. Эти слова обрушились на Деспу с новой силой. Округу осветила яркая вспышка, одна из ярчайших в этом грозовом сезоне. На другом берегу реки, далеко в лесу, раздался мощный треск. Показалось, будто разверзлась сама земля. Деспа порывисто обернулась, Твердош тоже уставился в чащу: посреди дождя полыхало дерево. Крупные капли не могли заглушить алой бури, как ни старались. Языки бережно окутывали верхушку, сворачивали молодые листья и превращали всё в труху. На стоявшие рядом деревья огонь бросаться не стал – ему хватало и этой сочной кроны.

Деспа любовалась силой богов. Даже в такой момент ей нравилось то, что она видела перед собой: две стихии, огонь и вода, далёкие, но неразделимые, сейчас слились в единое целое, на виду у всего леса. Девушка медленно кивнула сама себе и обернулась, встретившись с обезумевшим взглядом обожателя.

– Я люблю другого. И буду любить, пока в моей груди бьётся сердце.

Эти слова распалили Твердоша. Он оскалился и не торопясь начал приближаться, заключая девушку в безвыходное положение. Деспа пятилась назад, пока не почувствовала, как нога беспомощно висит в воздухе. Бежать некуда. Надо сдаться или толкнуть его посильней, чтобы упал. Деспа размышляла об этом и топталась на месте, пока Твердош скалился.

Сделала ещё шаг назад. Зыбкая почва рассыпалась под её весом и ушла из-под ног Деспы. Чёрные глаза в панике раскрылись, Твердош выкрикнул её имя. Недолгое свободное падение…Тонкое девичье тело заботливо окутала вода. К разгорячённой душе ласково прикоснулась мокрая прохлада, и на лице место паники заняло умиротворение.

– Деспа! Деспа! – долетали до уходящего слуха глухие крики мучителя.

Ей было легко. Тяжёлый камень рассыпался, как склон, наполняя душу радостью. Она могла бы вынырнуть, могла бы дышать полной грудью, но сиротке хотелось покоя. Отдаться во власть добрых русалок и любимого с детства потока, которые не обманут и не предадут, не уйдут навсегда…Да, так будет лучше. Деспа в последний раз взглянула через толщу воды на всполохи серого неба и навсегда закрыла тёмные очи. Лёгкие раздирала ледяная влага.

Видя, как девушка погружается в воду, Твердош испугался. Вместо того, чтобы броситься на помощь любимой, он попятился назад, развернулся и убежал в деревню. Там поведал всем, что девка утопла. Деревня оплакивала сироту, а избу её оставили в том виде, в котором была при жизни девушки.

На реке после дождя было свежо. Догорало поражённое молнией дерево, осыпая пепел ещё недавно зеленеющих листков; на ветках беспечно щебетали птички, у берега толпились звери, будто отдавали последнюю дань ушедшей подруге; с могучих дубов и вётел срывались капли, словно они тоже плакали над безвозвратно утраченным дитя.

Гладь воды пошла рябью. Небо ещё хмурилось, но уже проглядывали первые лучи солнца. Из недр реки шёл мягкий зеленый свет, а округу наполнил весёлый женский смех, поднимающийся со дна. Над поверхностью появились три русалки. На руках они держали хрупкое тело девушки, которая уже не дышала. Вместо одежды – ниспадающие на грудь зелёные волосы, кожа бледнее подснежника, синие вены заполонили лоно, сплетаясь в чудесные узоры. Русалки пошептали над ней и отпустили. Над водой осталось только удивительной красоты лицо. Тело же ласкали холодные потоки, будто оно не плавало, а парило над землёй.

В следующий миг безмятежно-сомкнутые веки открылись. Большие изумрудные глаза посмотрели в небо. Солнце успело полностью выйти из-за туч и светило прямо на реку, играло с мелкой рябью.

– Дождь прошёл, – сказала девушка и счастливо улыбнулась.

Её окружили три женщины и помогли принять вертикальное положение. Девушка взглянула на свои волосы, затем встретилась с парой таких же изумрудных глаз.

– Ты стала русалкой. По своей воле, – радостно сообщила та, с которой она общалась раньше.

– И что теперь?

– Мы вдохнули в тебя новую жизнь. Ты наша дорогая сестра отныне и впредь. Сейчас проведём обряд инициации.

– Дадим тебе новое имя, – пояснила вторая русалка.

– Ты не забыла прежнюю жизнь, но стала другой. Чувствуешь?

– Да. Меня больше ничего не тяготит. Я свободна! – девушка весело всплеснула руками. Глаза заискрились счастьем, когда она посмотрела на русалок. – И у меня есть семья. Чего ещё можно желать?

Женщины переглянулись, кивнули друг другу и нежно обняли новую сестру. Для неё началась жизнь, о которой она давно мечтала: ни боли, ни страданий, ничего лишнего, только безмятежное спокойствие и безграничное счастье быть с теми, кому ты действительно нужен. Самая прекрасная из русалок представилась:

– Моё имя Альдона. Я старшая из нас, появилась первой. Это мои помощницы – Дана и Ока. Мы тебя всему обучим. А теперь – встань у берега реки.

Русалки поплыли к месту, где случился обвал. Новенькая посмотрела на обрыв, откуда недавно рухнула в реку – ничего, никаких эмоций. Наверное, они остались в прошлом, как и её земная жизнь. Перерождение забрало всё, что казалось важным, и оставило только блёклые воспоминания. Альдона встала перед новенькой, а Дана и Ока по бокам от неё. Старшая русалка создала на ладони водяной шар, из которого исходил яркий зелёный свет, и молвила, глядя девушке прямо в глаза:

– Имя тебе будет Варна, ибо сегодня ты в Ягоде сызнова родилась. Поклянись, что будешь свято чтить традиции и проводить обряды русалочьего племени. Клянись в верности слову нашему и слову богов наших!

– Клянусь! – без колебаний ответила девушка.

– Ибо есть в словах тех сила, дарующая новую жизнь. Нарекаю тебя хранительницей реки, Варна! Будь отныне нашей родной сестрой. С благословения Агидель, слава Всевышнему Роду! Слава могучим богам!

Сотни голосов из глубин эхом повторили последние фразы, и Альдона вложила светящийся шар в место, где раньше билось израненное сердце Деспы. Варна услышала мелодичный, как переливы реки, голос у себя в голове. От него веяло материнской заботой и любовью: «Добро пожаловать в нашу большую семью, Варна».

– Слышала? – добродушно спросила Дана. – Это Агидель, наша матушка. Не сирота ты боле.

В груди затрепетало новое, в сто крат превышающее всё остальное, чувство бесконечного, всеобъемлющего счастья. Задворки прошлого впустили в разум страшные в ту пору слова Твердоша: «это конец». Но это был далеко не конец, это было великолепное, сверкающее, точно жемчуга в реке начало.