Русский национализм и национальное воспитание

Но кроме унаследованности в образовании этого чувства играют немалую роль и окружающая среда, воспитание.

Каждый новорожденный воспринимает впечатления от близких окружающих предметов. Так создаются его первые познания. Так создается первый познавательный материал.

Ребенок знакомится с матерью, отцом, домашними, домом и всем окружающим. Но этого мало. Предметы его чувствования, предметы его восприятия становятся ему близкими, становятся ему дорогими, его любимыми… Эта любовь к отцу, матери, семье, дому есть первое проявление национализма. Национализм маленького ребенка ограничивается домом и домашней обстановкой.

С течением времени ребенок растет, знакомится с деревней, городами, людьми, природой и проч., и все это ему становится милым, дорогим, родным. Еще проходит время, юноша и девушка изучают историю страны. Они переживают все ее несчастья, страдания и потери и соболезнуют всему тяжелому, зато успех, величие, слава и победы несказанно радуют их. Герои нации его родные. Все прошлое нации ему настолько дорого и мило, что дороже настоящего, ибо оно создало настоящее и служит основой для будущего. Юноша гордится своей нацией и готов отдать за нее свою жизнь, как его предки отдавали ее за будущее нации.

Так создается национализм путем воспитания.

Но такое созидание совершается не у одного человека, а у многих лиц данной нации, почему все эти лица дороги друг другу, являются близкими и родными. Они все сродни – национально сродни. Они все объединены одной любовью ко всему своему, ко всему родному, как прошлому, так и будущему и настоящему.

Таким образом, воспитательный национализм не есть явление личное, индивидуальное, а общее коллективное. Это делает национализм сильнее и могущественнее.

Национальное самосознание есть акт мышления, в силу которого данная личность признает себя частью целого, идет под его защиту и несет себя саму на защиту своего родного целого, своей нации. Профессор Казанский говорит, что национальное самосознание есть вид общественного самосознания народа. Оно есть сознание солидарности наших личных потребностей и задач с известной народностью, то есть с известным культурно-историческим общественным телом. Это есть сознание единства основных начал жизни и необходимости взаимного содействия для преследования общих целей, которое проникает весь народ и отдельных его членов[92].

Национализм в большей или меньшей степени присущ каждому человеку, и чем больше он развит у человека, тем большая цена этому человеку. Вот что говорит по этому поводу завзятый западник В. Белинский: «Человеческое слово – великое дело, – но тогда, когда он француз, немец, англичанин, русский. Без национальности человечество было бы мировым логическим абстрактом, словом без содержания, звуком без значения»[93].

Национализм, несомненно, развивается непроизвольно и бессознательно. Тем не менее у различных лиц и в различные времена он развит бывает не одинаково. Бывают случаи, когда национализм вспыхивает очень ярко во всех слоях общества, и бывают жизненные моменты, когда он подавлен. Во времена монгольского ига национализм в России был подавлен, напротив, после Смутного времени он вспыхнул и оживился. Во времена крепостного права рабам было не до Родины и не до нации, напротив, после 17 октября национализм вспыхнул очень ярко во всей России.

Наивысший, чистейший и наиболее яркий национализм развивается в тот момент, когда все члены нации пользуются одинаковой свободой и одинаковым правом. Такое положение порождает и одинаковую любовь, и одинаковую преданность, и одинаковую гордость, и одинаковое самопожертвование Родине.

В самом деле, можно ли было требовать одинаковой любви и самопожертвования во время крепостного права от крестьян и помещиков. Дворяне-помещики жертвовали собой за свое господство и за свое владычество, а крестьяне… крестьяне за владычество помещиков и свое рабство. Поэтому национализм крестьян-рабов был очень слаб.

Вот почему во всех государствах вспышки революции всегда шли рука об руку со вспышками национализма, ибо в то время граждане получали одинаковую свободу и одинаковые права, почему все они проявляли и одинаковую любовь к нации и Родине.

У нас после 17 октября 1905 г. произошла резкая вспышка национализма. Высочайший манифест даровал желанные свободы и равные права.

Но что дано верховною властью, то постепенно, шаг за шагом, стало урезываться современной бюрократией. Новое вино было влито в старые мехи. Свободы остались на бумаге, права – в воображении. Национализм стушевывается. Надвигаются угрозы, заставляющие подумать о многом…

Кроме того, в последнее время и у нас в России выдвигается новое вредное начало – капитал. Капитал состоит в руках евреев, банков и кулаков. Для банковских деятелей, спекулянтов, кулаков, составителей синдикатов нет ни нации, ни Родины, ни государства. Для них – только капитал. Для капитала нет ни чести, ни гордости, ни блага нации. Капитал интернационален и космополитичен. Еще недавно пролетарии проповедовали космополитизм. В настоящее время пролетарий разумный стал строго национальным, например в Германии. Русский пролетарий – раб евреев и других проходимцев, а потому и космополитичен, потому он и космополитичен, что является рабом евреев и других космополитов-капиталистов. Известна одна нефтяная фирма, которая очень щедро субсидирует пролетарское движение русских рабочих. Интересно: потому ли она скапливает миллионы, чтобы поддерживать пролетарское движение, или потому мутит пролетариев, чтобы копить себе миллионы?

Прежние помещики, имея рабов, своей кровью защищали Отечество. Нынешние капиталисты не желают жертвовать своей кровью. Они не прочь на боевом поле видеть дворян и крестьян, но не для защиты нации, а для защиты своих капиталов. Не в интересах евреев и капиталистов поддерживать национализм. Напротив, они всеми способами стараются затушить, ослабить и унизить его. Господами являются капиталисты, а вся остальная масса превращается в рабов. Возможно ли ожидать оживления национализма при нарождающихся синдикатах и других орудиях порабощения?..

Все вышесказанное рисует собой тот вид национализма, который представляет собой естественный национализм, или народный. Но кроме этого естественного национализма существуют и другие виды и формы национализма, каковы: бюрократический национализм, державный и подъяремный национализм, фальшивый национализм, проявляемый наружно париями, по своему существу антинациональными, сепаратистский национализм и др. Мы остановимся здесь на рассмотрении только двух первых форм.

Бюрократический, или правительственный, или чиновничий национализм. Каждое государство, пока его народы находятся на низкой ступени культуры, ведется главой государства и его правительством. В этом случае правительство является проводником, вершителем и исполнителем сознательного национализма. Оно является опекуном несовершеннолетних, головой взрослых граждан, и на нем лежит долг вести дела государства в интересах той нации, которая создала государство и держит его, – нации державной. К сожалению, эти правительства, эти чиновники очень часто забывают о нации и ее интересах, а всю свою деятельность направляют на свои личные интересы и интересы своих присных. Их деятельность, их государственная политика сплошь и рядом являются не только не национальной, но прямо-таки антинациональной. К несчастью, бывают случаи, когда и правители увлекаются и заблуждаются настолько, что действуют не в интересах, а во вред своей нации и своего государства. Россия знает у себя таких правителей. В этом отношении остаются незабвенными слова великого русского гражданина и славного историка Карамзина, который осмелился сказать и написать императору Александру I: «Не клянутся ли государи блюсти целость своего государства?» – когда тот решил было не только восстановить Польшу, но и придать ей часть Малороссии, Белоруссии и Литву… И до сего дня мы оплакиваем ложные и вредные шаги этого государя по отношению к Финляндии… Я не стану распространяться о зверском правлении Бирона.

Но даже в царствование великого царя-национали-ста Александра III было много чиновников, футлярный национализм которых жил на их пользу, а не на пользу государства.

Только 17 октября 1905 г. дало нам право быть самими господами себе, блюсти свои национальные интересы и проверять деяния правительства с точки зрения национальной политики. Вот прошло уже 10 лет, и мы видим, что многие из правителей слишком слабо выполняют волю монарха. Они слишком медленно спешат с осуществлением тех свобод нации, которые дарованы императором. Трудно сказать, что ими руководит в этом случае. Из желания не осудить я позволю себе сказать, что причина такого правительственного направления, скорее всего, кроется в том, что новое вино налито в старые мехи. Людям старого воспитания трудно отказаться от своей власти и тяжкого для граждан произвола. Напрасно они думают, что народный контроль представителей народа – Государственная дума – пустое слово. Нет, это выражение воли народа.

Точно так же и постепенно усиливающийся произвол слишком является тяжелым для народа и грозит возникновением тех черных дней, кои всем нам слишком памятны.

Воля монарха в даровании свободы зиждилась не только на великой любви его к народу, но и на глубоком знании и понимании этого народа. Истинным истолкователем этой воли являлся поставленный монархом великий мученик за Родину и славный национальный гений П.А. Столыпин. Это был не только исполнитель народного национализма, но его созидатель и направитель… А ныне по многим отделам государственные дела опять во власти бюрократизма, ныне не только не полезного, но вредного и опасного.

Национализм державный и подъяремный. Очень немногие государства составлены из одной нации. В огромном же большинстве случаев государство составляется из нескольких наций, причем одна из этих наций является господствующей, державной, а другие ей соподчиненными, подъяремными. Господствующей, державной нацией является та, которая основала, создала и держит государство. Она осталась победительницей – она и господствует. Ее победили бы, и она подчинилась бы. Так это было и с нами во времена монгольского (в Великороссии) и польско-еврейского ига (в Малороссии и Белоруссии). В России державной господствующей нацией является русская нация. Все остальные нации, составляющие Русское государство, являются ей соподчиненными[94]. Такую державность русской нации дают: права крови, пролитой ее сынами, права исторических судеб, права имущественные, права самосохранения, права культурного превосходства и, наконец, права победителя. Все это ставит русских в России в такие условия, что они в ней хозяева и господа, а все остальные нации, сохраняя неприкосновенными все свои основные национальные особенности, должны, однако, согласовать свою жизнь так, чтобы не нарушать интересов, а даже способствовать национальным интересам державной нации. Всякие нарушения, противодействия и вред по отношению к державной нации нетерпимы и недопустимы, ибо такое противодействие идет во вред самому государству.

Всякий инородец, сохраняющий свою веру, свой родной язык (в доме), свои традиции, но всю свою душу отдающий на пользу державной нации, ведущей государство, является истинным сыном России и пользуется всеми правами русского гражданина. Он является равным любому члену державной нации и приемлется ею, как таковой. Разве Цицианов, Чавчавадзе, Мадатов и многие другие были чем-нибудь обижены сравнительно с другими детьми России? Нет, они были, есть и будут любимы и почитаемы наравне с нашими кровными, такими как Скобелев, Макаров, Кондратенко и др.

В России соподчиненных наций более ста пятидесяти. Одни из них стоят высоко в культурном отношении, другие на самой низкой, почти первобытной ступени бытия. Отношение державной нации к этим соподчиненным нациям не одинаково. Одни нации, культура которых высока, как поляки, грузины, армяне, финляндцы, некоторые магометане и проч., имеют полное право на сохранение своих национальных особенностей в таком виде, чтобы они не задевали интересы державной нации, чему судьей является державная нация; другие, напротив, не имеют такого права. Сохраняя им свободу исповедания их веры, свой домашний язык и свои предания, державная нация должна их приобщить к себе и ассимилировать их, даровав им взамен все права русского. Таковы нации: лопари, карелы, самоеды, сваны, карачаевцы, дидойцы и многие другие.

Происхождение славяно-русской нации. Откуда произошло народонаселение Европы и, в частности, славяне? С давних пор колыбелью народов считается Азия. Оттуда уже размножившееся человечество двинулось в Европу, частью через Волгу, частично по западному побережью Каспия, частично через Дарьяльское ущелье. Это мнение долго царило и имело под собой серьезные нравственные основания.

Дальнейшие научные изыскания, особенно раскопки, показали, что и в Европе мы имеем явные доказательства пребывания первобытного человека не только четвертичного периода, но даже третичного. Это доказывается не только найденными при раскопках скелетами, указывающими на наличность переходного человека (антропопитека и даже питекантропа), но также и обстановкой, и предметами каменного и глиняного века. И этот первобытный человек оставил свои следы по всему лицу европейской земли. Таким образом, возможно, что кавказское племя человека получило свое происхождение не из Азии, а в самой Европе и является человеком sui generis.

В последнее время появляется еще новое учение, которое производит кавказское племя не только от Европы, но прямо-таки от Кавказа. Колыбелью европейца считают Кавказ, именно в области Эльбруса[95]. Существование множества пещер в Осетии, Кабарде, Чечне, а также дольменов в Черкесии, Абхазии и проч. подтверждает присутствие там в отдаленные времена первобытного человека.

Довольно богатые раскопки в Осетии, Кабарде, Дагестане и прочих регионах также несомненно показывают не только первобытную культуру, но именно самостоятельную и своеобразную культуру, не позаимствованную ни у ассириян, ни у вавилонян, ни у других древних народов. Таково мнение наших ученых Уварова, Филимонова, Самоквасова, Антоновича и др., таково же мнение и иностранных ученых, например Ломбарда, Ренке, Миллера и др. Эта кавказская первобытная культура родственна не азиатской культуре, а европейской, так как такая же культура найдена и у этрусков.

Далее, мифы и предания опять-таки много говорят за пребывание первобытного человека у Эльбруса. Предание об открытии впервые огня приписывается первобытному человеку Кавказа и притом нашему предку – скифу. Собственность богов – огонь – был похищен Прометеем, за что Зевс, на растерзание орлам, приковал его цепью к горе Кавказа – Эльбрусу. И этого мудрого и отважного «скифского царя» оплакивали девы Колхиды, Меотийских болот и жители скалистых гор Кавказа…

Таким образом, несомненно, у Эльбруса на Кавказе была колыбель человечества и отсюда уже двинулись потоки человеческих племен на всю Европу. Отсюда получила начало кавказская раса, и не из Азии вышло арийское племя.

С Кавказа проистекли две главные ветки кавказского племени: кельто-славяне и германцы. К кельто-славянам относятся все славяне, за исключением части болгар, итальянцы, французы, бельгийцы и проч., к германской расе – немцы. Существует, однако, мнение, что германцы получили происхождение на севере.

Разница между этими двумя племенами слишком велика, как в физическом, так особенно в нравственном отношениях. Кельто-славяне короткоголовые, германцы длинноголовые. Кельто-славяне смуглы, германцы имеют белую кожу и светлые волосы и т. д.

Львиную долю поверхности Европы заняли славяне, значительно меньшую – кельты. Германцы же были окружены теми и другими.

У самых Кавказских гор жили два главных народа: аланы и киммерийцы. Их земли простирались от Каспия по Русскому морю и за Дунай. Киммерийцы – это нынешняя Кабарда. Они стояли в близком соседстве со скифами и сарматами и были близки им по национальным свойствам. Некоторые авторы столь близко ставят эти два народа, что считают их за один народ, в различные времена переименовывавшийся то в киммерийцев, то в скифов и сарматов.

Рядом с этим киммерийским племенем стоят и аланы. Аланы, по некоторым сведениям, предки славян, в ветви роксоланов, или россоланов. Но в то же время аланы предки и осетин, оссов. Часть аланов под давлением сильнейших киммерийцев, или касогов, должна была уступить свои земли этому сильнейшему неприятелю и укрыться в горные ущелья – в нынешнюю Осетию. Там они и доныне сохраняют свою первобытную культуру. Таким образом, существует тесная племенная связь между киммерийцами и скифами и сарматами, с одной стороны, скифами, сарматами и славянами – с другой стороны, и аланами и славянами – с третьей.

Многим влияниям подверглись эти народы в течение тысячелетий. Много перемен произошло и в физических чертах, и в характере этих народов, но корень и происхождение их одно. Они близки друг другу и родственны между собой.

Славянское племя, получив свое начало на Кавказе, с незапамятных времен заняло равнину, на которой ныне помещается Россия. И известна была эта земля еще задолго до Рождества Христова. Существуют письменные данные, которые говорят, что скифы жили еще в ассиро-вавилонский период. Вот одна из надписей этого времени: с севера пришли (в местность нынешнего Вана) послы. Они были с большими бородами, в длинных белых рубахах, в странной обуви из древесной коры и не умели говорить ни на каком языке. На вопрос «Кто они?» те отвечали – люди. Солнце они называли со, снег – зим, тепло – menu, пастух – пашка, нос – неза, один – эк, два – да, три – тре, четыре – чети, пять – пичь, я – я, не – не, имею – има и т. д.

Несомненно, это речь славянская. Но славян тогда не было. Были скифы. Значит, скифы – предки славян и были на земле современниками ассиро-вавилонян.

Размножившиеся предки славян аланы двинулись в великую Русскую равнину еще за 100 лет до Рождества Христова. Они поселились по побережью Азовского и Русского морей, а также между Днепром и Дунаем. Разумеется, в Славянской долине при ограниченном их количестве они расселились слишком разбросанными группами. Здесь они под именем скифов и сарматов были хорошо известны Додору Сицилийскому, Страбону и другим ученым. Большая часть этого племени поселилась в горах Карпат, под прикрытием лесов.

Разумеется, равнинные славяне, разбросанные на большом пространстве, не могли представлять крепкой силы и, подвергаясь новым натискам варваров, много страдали от них и иногда невольно смешивались. Иным было положение карпатских славян. Они находились под защитой труднодоступных гор. Они находились под защитой труднопроходимых лесов. Поэтому неудивительно, что они жили в большей безопасности и значительно размножались. С течением времени их стало так много, что пришлось им искать новые места для поселения. Целые славянские потоки полились отсюда и на Балканский полуостров, и на Эльбу, Везер и Неман, и на Дунай, Буг и Днестр и на помощь днепровским славянам.

К.Я. Грот говорит: «Славяне, первобытная родина которых в Европе, несомненно, охватывала значительную часть Карпатской области, после передвижения в первые века христианской эры германских племен на запад в Италию, остались господствующим в этих землях оседлым народом, неудержимой волной разлившимся по всему Балканскому полуострову, по берегам Адриатики, на запад – в края Альпийские, а на севере составлявшим одно сплошное целое с северо-восточными соплеменными ветвями»[96]. Карпатские славяне дали ветви, образовав «на севере и севере-западе земли польские с остатками родственных им славян прибалтийских и полабских, на западе – земли чешско-славянские с их передовыми и сторожевыми чешскими аванпостами, на юго-западе и юге, от восточных Альп и берегов Адриатики до Черного, «Русского» моря, широко раскинувшаяся к югу земли словенцев, хорватов, сербов и болгар».

Что касается русских славян, то еще задолго до образования Киевского княжества в Русской равнине намечается три главных пункта: Тмутараканская Русь, Киевская Русь и Новгородская Русь[97].

В этой местности преемственно жили скифы, сарматы и славяне. Несомненна тесная родовая связь этих народов, точно так же племенно связанных с аланами.

Что же собой представляли русские славяне?

«Они были рослы, статны, красивы, имели светло-русые волосы, серые остро-проницательные глаза. Взгляд у них был скорее воинственный, чем свирепый. Наиболее знатные отличались бритыми подбородками и длинными усами. Остроконечные шлемы покрывали их чубатые подстриженные кругом головы. Сверх кольчуги на них накинуты плащи, углы которых застегивались пряжкою на правом плече. Их вооружением были стрелы, копья, секиры и мечи с широким обоюдоострым лезвием, а щиты, суживающиеся книзу, были так длинны, что прикрывали почти все тело»[98].

Они проявляли воинственность, храбрость и неустрашимость, энергию, подвижность, выносливость, терпеливость, презрение к лишениям, способность приспособления к меняющейся обстановке, веселый нрав и презрение к удобствам жизни и лишениям. Это был народ, по мнению современников, в своем природном варварстве во многом стоявший выше просвещенных греков. Правосудие у него запечатлено было в умах, а не в замыслах, воровство у него было редко и считалось важнее всех преступлений, золото и серебро скифы столько же презирали, сколько прочие смертные желали оного.

В пище и одежде были умерены, не знали дорогих тканей, а покрывались только шкурами. Их воздержанность сохраняла правоту их нравов, потому что они ничего чужого не домогались. Они в победах ничего не искали, кроме славы. Они не были ни злобны, ни лукавы.

Известный историк Иловайский говорит: «Из всех способностей, которыми природа щедро оделила славянское племя, наиболее драгоценными являются предприимчивость, мужество и способность созидательная – изобретательность, трудолюбие и терпение. Славянорусское племя уступает немецкому в сосредоточенности, устойчивости и силе характера, но даровитость славян обусловливалась излишнею впечатлительностью и излишнею подвижностью».

Особенно же резко выделяются у русских славян доброта, чистосердечие, искренность, прямота, сочувствие и благожелательность. На первый взгляд является противоречием сочетание: воинственность и кротость. Однако это факт. Наши предки, как и потомки, были воинственны, храбры и львами мужества с врагами и примером доброты и сострадательности к побежденным, даже к немцам.

В труде русские славяне проявляли упрямство и иногда медлительность. Открытая беспредельная равнина выработала в них удаль, а лесная жизнь – осторожность, хотя нередко вела и к беззаботности.

Мать являлась воспитательницей детей, и она их воспитывала в духе мужества, храбрости и воинственности. Нередко неприятель между павшими славнейшими воинами находил женщин, защищавших честь своей Родины с мечом в руках наравне с мужчинами. Матери учили детей не забывать нанесенных их родным и ближним обид.

Славяне все гостеприимны. Целомудренность также присуща всем славянам, как мужчинам, так и женщинам.

Будучи свободолюбивыми, славяне не любили подчиняться другим, откуда вытекала та несчастная национальная рознь и ссора, которая так много причиняла бед и русским, и всем славянам. Только общая великая беда заставляла их объединяться, и тогда это была страшная сила.

Русские славяне были очень религиозны и до принятия христианства обожали стихии и дивы природы. У них было много больших и малых божеств.

Таковы были основные черты наших предков. Тысячелетняя жизнь, полная борьбы, гнета, ига и потрясений, не могла не отозваться и на характере русского народа.

Кое-что доброе изгладилось и придавлено, кое-что недоброе прибавилось. А так как наша Родина слишком велика и характер бедствий был очень различен, то не диво, что в этой Великой Нации мы усматриваем некоторые второстепенные черты характера, несколько отличающие одну часть племени от другой. Но эта разница слишком ничтожна и не мешает основному национальному единению. Разница столь ничтожна, что положить границу между одной и другой частью нет возможности. И Великороссия, и Малороссия, и Белоруссия, и Червонороссия, Галиция, Буковина, и Угорская Русь едино суть – Великая Россия.

8. Деятели, образующие нацию. Единицей человеческих обществ[99], населяющих земной шар, является нация. По мнению Фуллье, только через посредство нашей национальности мы принадлежим к человечеству, и народ является естественной единицей, более или менее централизованной. Гумплович говорит, что раса – это единица, создавшаяся в течение истории в процессе общественного развития и путем этого развития.

Если нация есть единица, если нация есть лицо, то она должна иметь свое собственное место и свою собственную душу. Она должна представлять собой образованное вещество и ему соответствующую душу или сочетание проявлений, соответствующих количеству, качеству и своеобразному сочетанию начал, образующих единицу.

Допуская бытие вещественной и духовной своеобразной единицы, мы должны вместе с тем допустить, что эта национальная единица образовалась под влиянием известных условий земного бытия. Какие же условия больше всего и сильнее всего воздействуют на устроение этой единицы?

Такими важнейшими условиями и даже причинами являются главным образом две группы явлений: наследственность и среда. Каждый из этих деятелей имеет важное значение, но сильнее действует все-таки наследственность.

Что такое наследственность? «По своей сущности наследственность есть тождество, повторение одного существа во многих»[100]. Посредством акта рождения, из которого вытекает наследственность, существо производит себе подобных. Наследственность является в нашей жизни той охранительной и сохранительной силой, которая стремится во что бы то ни стало закрепить основные черты организации предка во всем его следующем поколении. На первый взгляд может показаться, что под влиянием наследственности человечество не может не только совершенствоваться, но и видоизменяться, ибо каждый сын будет являться фотографическим снимком своего отца. Но в образовании будущего потомства принимают участие два начала: отец и мать. Дитя этой пары сочетает сходные черты родителей и вычитает качества противоположные и различные.

Такое сочетание различных вещественных и духовных начал ведет к созиданию чего-то совершенно своеобразного и отличного от свойств родителей, сходного и с отцом, и с матерью, но не тождественного. Этим дается основание образованию личности, особой индивидуальности человека.

Позволю себе добавить, что природа способствует одолению здоровых качеств над нездоровыми, болезненными, почему весьма естественно, что человечество шествует к совершенствованию и возрождению, а не к упадку и вырождению.

Таким образом, наследственность является началом не только сохранительным, но и совершенствующим и способствующим развитию и движению вперед основных свойств, присущих данной нации.

Не следует, однако, понимать наследственность в форме непосредственной передачи физических и душевных свойств от родителей к детям. Национальная наследственность разумеет и восприятие потомками духовных даров, духовных богатств, духовных творений последним поколением от всех предшествующих поколений. Только эта общность данного поколения с чувствами, убеждениями, верованиями и интересами, созданными наследственными накоплениями, придаст душевному складу нации сходство и большую прочность и устрояет крепкую силу нации.

Небезынтересно и то, что это духовное наследство в полной силе возможно к унаследованию только лицами той же нации и недоступно лицам другой нации. «Различные элементы цивилизации какого-нибудь народа, будучи только внешними знаками его психологического склада, выражением известных способов чувствования и мышления, свойственных данному народу, не могут передаваться без изменений народам совершенно иного психического склада. Передаваться могут только волнения, поверхностные и не имеющие значения формы»[101].

Как физическая, так и душевная наследственность настолько сильны, что в нациях их свойства и качества не могут совершенно уничтожаться влиянием среды и только одна наследственность, включающая новые национальные начала, может вытеснить проявления древней наследственности и создать новую нацию. «Новая среда, моральная или физическая, действует глубоко только на новые расы… Одна только наследственность достаточно сильна, чтобы бороться с наследственностью» (Лебон).

Значение национальной наследственности осложняется еще и тем, что наши сознательные поступки вытекают из существа бессознательного, создаваемого в особенности влиянием наследственности. Сюда относятся все бесчисленные оттенки, составляющие душу нации. Кроме открыто признаваемых причин, руководящих нашими действиями, существуют еще тайные причины, в которых мы не признаемся, но за этими тайными причинами есть еще более тайные, потому что они неизвестны нам самим. Большинство наших ежедневных действий вызывается скрытыми двигателями, ускользающими от нашего наблюдения.

Лебон совершенно прав, говоря: «Умершие поколения передают нам не только свою физическую организацию; они внушают нам также свои мысли. Покойники суть единственные неоспоримые господа живых. Мы несем тяжесть их ошибок, мы получаем награду за их добродетели».

Среда. Средой называется все окружающее человека со дня его рождения и до смерти. Со всем этим человек соприкасается, и все это на него воздействует. Поэтому весьма естественно, что среда не может не влиять как на образование отдельного человека, так и на целую нацию. Несомненно, что человек, уже рождаясь на свет, в силу наследственности несет в себе зачатки и основы своего будущего «я». Но несомненно, что и окружающая обстановка не может не оказать влияние на формирование личности и особи. Насколько сильно влияние среды на человека и нацию, доказывается уже тем, что Элизе Реклю самую «наследственность усвоенного характера считает за повторное влияние среды»1.

Несомненно, среда – понятие слишком сложное. Сюда входят воздействие окружающей природы, воздействие человека – воспитание и воздействие преданий и всей культурной исторической жизни данной нации.

Факторы природы будут: климат, поверхность земли, влажность, богатство даров природы и проч.

Климат оказывает влияние на человеческое бытие, хотя это влияние не слишком напряженно. Несомненно, слишком холодный и слишком жаркий климат не благоприятствуют ни богатству природы, ни большой плотности народонаселения. Так, на севере лапландцы, эскимосы, чукчи и прочие слишком разбросаны, представляют чрезвычайную редкость народонаселения. Живут они бедно, и самая жизнь слишком дика, тупа и ограниченна. То же можно сказать и о жителях Экватора и тропиков.

«Разгоряченной палящими лучами солнца головой легко овладевает гнев и бешенство. В этих странах мстят со зверским остервенением, и во время великих народных движений, в войнах за независимость или завоевательных фанатики-туземцы проявляют неустрашимость, доходящую до крайних пределов возможности, даже до невозможного» (Элизе Реклю).

Самое счастливое положение жителей умеренных, теплых и прохладных стран. Тут и богатейшая природа, и густое народонаселение, и наивысшее умственное развитие человека, и наибогатейшие плоды его цивилизации.

Несомненно, что разница во влиянии климата теплого, умеренного и прохладного также сказывается. Теплый климат способствует лени, склонности к бездеятельности (итальянцы, абхазы, мингрелы и проч.) и фантазированию, прохлада, напротив, «увеличивает крепость и силу тела, содействуя более сильному питанию и более равномерному распределению вещества во всей совокупности органов, отсюда большая способность к усиленному труду» (Фуллье).

Данные условия климата влияют и на человека, и на нацию. Это влияние не сильное, но, бесспорно, дает свои последствия.

Влияние оказывает также и поверхность земли, на которой живет данная нация. Жители равнин имеют дело только с составом почвы и все свои силы употребляют на ее использование. Иное положение горца. Помимо пользования составом почвы и труда на обработку даров природы, горец должен бороться и с самой высотой поверхности. Отсюда у него затрата энергии большая, и путем повторности или наследственности эта энергия из горца вырабатывает тип более подвижный, более деятельный, более предприимчивый. Немало к тому содействует также и бедность окружающей природы.

Часто горные места представляются в форме небольших долин, замкнутых величайшими горами, препятствующими общению человека с соседними долинками. Почему жители этих замкнутых поселков проявляют слишком низкий уровень развития, крайнюю отсталость и жизнь первобытного человека. «Предоставленное своим собственным скудным средствам, уединенное население этих замкнутых долин не может, конечно, выработать такую сложную цивилизацию, как это делается низменными равнинами. Оно должно довольствоваться первобытными ремеслами, возделыванием своей небольшой площади пахотной земли, разведением своего скота и охотой за горными животными» (Элизе Реклю). Наилучшие доказательства тому мы видим в некоторых наших замкнутых котловинах Кавказа, где можем найти культуру первобытного человека в полной ее сохранности.

Условия жизни горца создают в нем энергию, а бедность природы – отхожий промысел в виде набегов на соседей, живущих в более счастливой обстановке. Так это долго и было на нашем Кавказе, причем Элизе Реклю отмечает, что «горцы являются часто грабителями, но не завоевателями».

Жителей обширных равнин можно разделить на две категории: кочевников и землепашцев. Кочевники проявляют страсть к грабежу, хитрость, склонность к опустошению и разрушению. Свобода передвижения и склонность к хищничеству развивают в кочевнике силу и ловкость.

Равнины, особенно плодородные, создают для землепашцев и оседлых жителей благосостояние, народное богатство, жизнь тихую и мирную, равнины малоплодородные заставляют жителей применять много труда, заботы и предусмотрительности. Жители этих последних мест приучаются к усиленному напряжению, самодеятельности, как победители природы, и неприязни к жителям равнин плодородных. Эти народы настойчивы, упорны в труде, малоспособны и завистливы. На этом, возможно, зиждется озлобление и высокомерие немцев по отношению к русским и французам.

Жители лесистых мест неизбежно развивают в себе усиленную энергию борьбы, отвагу, воинственность, жестокость и дикость. Таковы были наши древляне, таковы и нынешние немцы.

«Вообще можно сказать, что люди, живущие на вольном воздухе, обладают более твердым духом, ясным умом, смелой поступью, радушнее и благороднее, чем люди, прячущиеся в лесах» (Элизе Реклю). «Лесные страны когда-то создавали охотничьи племена, обыкновенно варварские и деспотические» (Фуллье).

Страны с сухим климатом способствуют развитию жестокости, тогда как жители болотистых мест являются подавленными, угнетенными, малоспособными, апатичными, малоподвижными. Таковы наши белорусы и литовцы.

Жители приречных стран предприимчивы, проявляют склонность к торговым предприятиям и развитию умственных операций. Таковы были киевляне, новгородцы и проч. Жители приморских мест находятся у морских богатств, которые даются, однако, при напряженном труде и сопряжены с большим риском и опасностью. Поэтому они отличаются предприимчивостью, большой решимостью, выдержкой, сильным характером, силой воли и пренебрежением к жизненным опасностям. «Моряк отличается серьезным отношением к жизни, и его спокойные глаза всегда сохраняют отражение смерти, к которой он был столько раз близок» (Элизе Реклю).

Итак, физические условия в виде внешней природы, несомненно, влияют на национальный характер и национальную душу людей, но при этом ближайшее воздействие оказывается только на второстепенные черты характера. Если же физические условия влияют и на основные черты национального характера, то только в течение векового и многовекового воздействия, и с этой точки зрения Элизе Реклю права, что и сама наследственность есть последствие многовекового воздействия среды.

Питание и воспитание. Если душа есть отправление (функция) мозга, если душа есть выражение энергии, то она должна находиться в тесной зависимости от химического состава и соотношения молекул, составляющих нервные единицы и самую нервную систему. С этой точки зрения пища и питание не безразличны для химического состава нервных единиц, а следовательно, и для их отправления – душевной жизни. Подобное соотношение не только было подмечено и доказано, но уже и использовано на благо человечеству в медицине, особенно же в нервной патологии. Уже с раннего детства мы одним деткам советуем давать поменьше мяса, а побольше молока, другим – наоборот[102] и т. д. Если питание организма влияет на душевные и нервные отправления у деток нервнобольных, то питание должно играть роль и в душевной жизни всех детей, а также и в жизни взрослых людей.

Это положение вполне подтверждается наблюдениями над жизнью и питанием многих народов как в первобытном их состоянии, так и в культурном и законченном в смысле просвещения состоянии. Уже Пифагор высказывал то мнение, что излишек мясной пищи придает человеку и расам нечто суровое и дикое, тогда как растительная пища ослабляет энергию и жизнедеятельность. Древние варвары и краснокожие, потреблявшие много мяса, были воинственны, свирепы и дики, тогда как народы, питавшиеся растительной пищей, как египтяне и финикияне, вели образ жизни тихий, мирный и трудолюбивый. Лесные жители были свирепы и дики, как под влиянием своего образа жизни в лесу, так, несомненно, и под влиянием питания преимущественно плодами своих трудов. Этим, возможно, объясняется варварство, жестокость, свирепость и скотоподобность современных немцев ввиду употребления в пищу ими чрезмерного количества мяса, а еще больше спиртных напитков и необузданного пьянства. Разве у русских не увеличилось хулиганство с усиленным пьянством худой памяти финансового царствования графа Витте и других и не уменьшилось под влиянием запрещения продажи питий во время нашей славной войны?..

Эти факты указывают на несомненное влияние питания на душу нации, хотя, разумеется, это влияние не особенно важно и непродолжительно.

Здесь уместным будет сказать, что питье спиртных напитков всегда и при всех условиях вредно как для отдельных людей, так и для нации, ибо оно, несомненно, влияет гибельно на народы, вызывая в них падение и вырождение в умственном отношении и падение нравственности, в виде жестокости, озверения, хулиганства, разбоя и разврата. Лучшим примером тому служат русские во времена царства монополии и во время войны, когда они прекратили пьянство, а главное – немцы, доказавшие, что у тупых наций, хотя бы подражательно стоявших и на высоте просвещения, пьянство поддерживает и развивает зверство, грабительство, разбой, чуть не людоедство. Невоздержанность к спиртным напиткам присуща особенно северным народам. На севере России пили гораздо больше, чем в Малороссии. «Трезвость южных народов еще в древние времена резко отличалась от невоздержанности северян… Причем у кельтов пьянство носило менее мрачный характер, чем у германцев» (Фуллье).

Воспитание – искусственное созидание в наших детях таких физических и душевных идеалов, какие мы считаем наивысшими и наилучшими. При этом мы забываем два важные условия: 1) каждая личность и каждое поколение идет дальше нас вперед и 2) каждая личность и каждое поколение своеобразны и отличны от нас. Поэтому всякая наша попытка и всякое наше стремление создать и внедрить в будущие поколения наши идеалы есть уже покушение на их личность и попытка к задержке и подавлению их самобытности. Мы стремимся в наших детях сдержать избыток задатков низменного, усилить начала прекрасные и поднять слабо развитые начала доброго и разумного. Но разве то, что мы сегодня считаем разумным, прекрасным и добрым, и завтра будет таким? Совсем нет. Нравственные начала и нравственные понятия не есть математическая непреложная истина. Они изменчивы и очень изменчивы. Поэтому всякое насилие, всякая искусственная навязанность в деле воспитания, особенно систематическая и назначенная казенно на долгое время, нередко влекут за собой подавление личных качеств, задержку развития и совершенствования особи и поколения, равенство и приравнение, а следовательно, рабство, нравственный гнет и задержку развития и совершенствования нации. Наилучшим тому доказательством служит воспитательная классическая система Толстого, Делянова и Аничкова. Много вреда принесли русским гнет и иго удельно-вечевого княжества. Много принесло вреда русским монгольское иго. Много задержало развитие русского народа бюрократическое иго XIX в. Но едва ли не большее еще рабство создало в России иго воспитательное по системе Делянова и Аничкова. Это рабство падало на души лучшей части русского народа, его просвещенной части, и притом на души юные, только представляющие собой нежные ростки душевных проявлений.

Воспитание делится на две части – собственно воспитание и образование, но они так тесно связаны между собой, что их трудно отделить одно от другого.

Основное положение при применении воспитания к детям должно состоять в том, чтобы оно прежде всего соответствовало национальной душе и национальному характеру детей, а затем чтобы оно соответствовало требованию и запросам данного поколения. Наконец, это воспитание должно быть личным, индивидуальным, то есть соответствующим особенностям и задаткам данной особи. Воспитание трафареточное, прописное, министерское, дидактическое, а вместе с тем ныне и деспотическое приносит нации вред и должно быть всячески исправляемо и пополняемо.

С этой точки зрения образование родительских кружков при средних учебных заведениях имеет весьма важное и серьезное значение. Нет слов, педагоги – люди, вполне имеющие право и на уважение, и на доверие, и на руководство. Но они специалисты и на все смотрят со слишком узкой, своей точки зрения. Они могут вносить и вносят погрешности именно пребыванием в своей непогрешимости. Родители – элемент новый. Это тот свежий воздух, который врывается в затхлую атмосферу. Они вносят в педагогический совет заявления о потребах жизни, о нуждах общества, о современной необходимости. Никто не станет требовать, чтобы педагоги исполняли все то, о чем заявляют родители, но ни один честный педагог не станет отрицать важности, пользы и необходимости прислушиваться к тому, чего требует жизнь и современная обстановка бытия.

Мы должны в утешение себе добавить, что не одни мы подверглись классическому эксперименту. Тот же искус испытали и наши друзья французы. Вот что говорит известный писатель Поль Бурже: «Наша воспитательная система создает только ограниченных буржуа без инициативы и без воли или анархистов, два типа одинаково опасных – цивилизованного человека, бесплодно вращающегося либо среди бессильной пошлости, либо увлеченного безумием разрушения…»

Тэн говорит так: «Наши школы не дают своим ученикам такой подготовки, более важной, чем всякая другая, не снабжают его необходимой твердостью здравого смысла, воли и нервов, а наоборот, вместо того, чтобы образовать ученика для предстоящих ему условий жизни, школа лишает его необходимых для этого качеств. Отсюда вытекает то, что его вступление в жизнь, его первые шаги на поприще практической деятельности часто сопровождаются рядом неприятных поражений, вызывающих у него чувство огорчения и оскорбления, долго не исчезающее и порой искалечивающее его навсегда»[103].

«Но такая система воспитания, – говорит Фуллье, – несет гораздо большую опасность: она внушает тому, кто ее получил, отвращение к условиям своего общественного положения… Вместо того чтобы подготовить людей для жизни, школа приготовляет их только к занятию общественных должностей, где можно достигнуть успеха, не проявляя ни малейшей инициативы и не действуя самостоятельно… Приобретение таких познаний, которые затем не могут быть приложены к делу, служит верным средством к тому, чтобы возбудить в человеке недовольство…»