Детектив дальних странствий

И совсем не только потому, что любила его, пожалуй, больше других родственников. Мать, Юлию Николаевну, она, разумеется, тоже очень любила. Но от нее какой может быть в пиковой ситуации толк? Одни охи, вздохи, нотации и увещевания из серии: «Ведь я же тебе говорила». Другое дело - Валерий Петрович. Он, кагэбэшник, полковник в отставке, нелегал, полжизни проработавший за границей, всегда готов был любимой Танюшке если не деятельно помочь, то дать полезный совет.

Но вот только находился отчим в Москве, а Садовниковой не хотелось, чтобы их разговор хоть кто-то в отеле услышал. Поэтому - никакого вотсаппа и прочего фейстайма (для которых, как известно, нужен вай-фай). Придется потратиться на обычную сотовую связь.

Таня оделась в номере и ушла из отеля. В гостинице не происходило никакого хайпа или кипежа, не наблюдалось никаких признаков чрезвычайной ситуации. Так же все благородно, безмятежно, размеренно, буржуазно, как всегда. Никто не бегает, не суетится. В просторном лобби постояльцы сидят за книгами и планшетами. Те, кто предпочитает ранний обед, на галерее пьют воду из первого источника.

Девушка вышла из дверей и специально обошла отель кругом. И тут - ничего экстраординарного. Разве что у заднего крыльца стоит «Скорая помощь», в ней сидит шофер, читает чешскую газету - однако в машине не видно ни медперсонала, ни больных. И никакой тебе полиции, сирен, дознавателей, репортеров. Странно это.

Садовникова вышла с территории отеля и по тихим, пустынным дневным улочкам преодолела пару кварталов в гору. Тут начинался лес, а среди него - ухоженные, обустроенные пешеходные тропы.

За время отпуска по ним было немало исхожено. Сейчас, в первой половине дня, когда во всех отелях городка шли «процедурки», гуляющих явно должно быть мало.

И впрямь, на аллеях и просеках никого не оказалось. Несмотря на январь, лес выглядел по-весеннему: таким Подмосковье предстает в начале апреля - снег лежал лишь пятнами, в самых холодных местах.

Средневековой громадой сквозь полуоблетевшую листву над соседствующими виллами проступало здание «Колизеума». При мысли о том, что она только что в нем видела, Татьяну пробирала дрожь.

Таня уселась на лавочку и набрала номер Валерия Петровича. В Москве около десяти, но Ходасевич - ранняя пташка, наверняка встал.

- Танюшка! - обрадовался старичок. - А почему ты не по вотсаппу? Не хочешь с утра мою толстую старую физиомордию лицезреть? И это правильно. Я сам себя часто по утрянке не хочу в зеркале видеть.

С возрастом Валерий Петрович, который всю жизнь, в силу своей профессии, тщательно фильтровал базар, становился говорлив.

- Просто не хочу, чтоб меня слышали посторонние. Тут случилось кое-что.

- Слушаю тебя внимательно. - Голос полковника в отставке стал озабоченным.

Садовникова старалась построить рассказ, как всегда учил тот же отчим: сначала главное, потом менее важное и в самом конце - детали, которые могут пригодиться.

«Когда ты даешь себе труд собственную историю организовать в виде доклада или рапорта, - назидательно говаривал Ходасевич (и падчерица к нему прислушивалась), - ты прежде всего сам лучше начинаешь понимать происшедшее. Что на самом деле случилось. И возможно, потихоньку осознаешь, почему оно произошло и что или кто за этим стоит».

Сейчас самой девушке в результате организованного рассказа отнюдь не стали понятней причины и подоплека произошедшего, но вот на вопрос, что приключилось, она готова была ответить безоговорочно, хоть про себя, хоть вслух. Поэтому в разговоре с экс-полковником выпалила:

- Валерочка, это было убийство!

- Да? С чего ты решила?

- Суди сам: только что был живой и здоровый - я этого Николая на завтраке видела. Потом кто-то в помещении ванной бросает ему в лицо обвинения. А потом - через минуту! - он мертв.

Полковник в отставке проворчал:

- Плохо стало человеку. Сколько ему годков на вид было?

- Лет пятьдесят пять.

- Самый рискованный возраст для сердечного приступа. Тем более, как ты говоришь, он вел нездоровый образ жизни.

Татьяна поняла: бывший нелегал испытывает ее, специально поддразнивает - возможно, с тем, чтобы она в запале побольше информации выдала. Как будто недостаточно ему рассказала! Однако было ясно, что отставной разведчик заинтересовался - ох как заинтересовался! Валерочка ведь и сам был такой, как она: прожженный авантюрист, беспокойник до мозга костей, который сразу воспламеняется, когда происходит нечто необычное или загадочное, а пуще того

- случается преступление.

- И все равно, согласись, Валера, очень странно! Только что живой и даже инвективы, лежа в ванне, выслушивает. А через минуту уже кони двинул.

- Ты же понимаешь, Танюшка, для убийства мало исполнителя, нужен еще мотив. И орудие. Вот как, скажи, его могли убить?

- Вот и я думаю. Может, удавка?

- Ты сама говоришь: убитый - человек физически крепкий. Если его душили, значит, была борьба. А ты звуки борьбы слышала?

- Как-то нет.

- Потом, если задушили, наверняка на шее странгуляционная борозда должна быть видна. Ты видела?

- Может, не заметила?

- О нет, это штука приметная.

Тане захотелось пошутить: при каких это, интересно, обстоятельствах полковник разведки ту самую борозду видывал, но она поняла, что не время подкалывать, и осеклась.

- Может, яд? - с надеждой спросила Садовникова. - Нервно-паралитический? В воду бросили - и ку-ку?

- Ни один яд так быстро не действует.

- Тебе виднее.

- Таня! - предостерегающе проговорил отчим, как всегда бывало, когда она в присутствии посторонних (или по телефону) принималась намекать на причастность Ходасевича к спецслужбам. Хотя - подумаешь, секрет Полишинеля! И без того западные коллеги наверняка все про него знают.

- Валерочка, а если радиация? Какой-нибудь плутоний?

- Тем более невозможно получить столь быстрый эффект.

- Но, может, Николая специально отравили раньше? И подгадали так, чтобы смерть его в ванне застигла? Чтобы сначала была возможность объяснить ему, за что его карают?

- Фантазируешь, Таня, - произнес Ходасевич таким тоном, что становилось ясно: настаивать на своем, спорить с ним по этому поводу совершенно не нужно и бесполезно.

- Валерочка, а если это электрический ток?

- Хм. А ты заметила на теле покойного какие-то отметки типа язвочек?

Своего рода след, где тот самый ток вошел в его тело? Поразил?

- Нет, Валерочка, не заметила, - с сожалением проговорила Таня.

- Вот именно. Да и как можно было тот самый смертельный электрический ток к нему в ванную доставить?

- Я ведь не раз в газетах читала: девушка погибла от того, что уронила в ванну мобильник. (Кстати, почему-то именно девушки роняют, ни разу парни.)

- Не так все просто, Танюшка. Когда обычный мобильник в ванну, где ты лежишь, уронишь - ничего не будет. Перетоки слишком маленькие. Попробуй сама.

- Нет уж, спасибо.

Отчим посмеялся, немного деревянно и высокомерно: «ха-ха-ха!» - а потом принялся разъяснять:

- Человек может погибнуть от мобильника, если уронит его в полную ванну в тот момент, когда тот на зарядке стоит, то есть к сети подключен. Ты, кстати, видела там, в комнате, где ванна, какие-то провода, розетки?

- Нет, ничего электрического там нет, совершенно точно. Я ведь подумала в тот момент о токе! Специально посмотрела!

- Молодец. А раз нет - значит, нет.

- Валерочка, и ничего нельзя сделать, чтобы человека быстро погубить? А если фен в воду бросить?

- Ты же сама говоришь: никаких розеток и проводов. И потом, в современных фенах теперь специальное блокирующее устройство ставят, которое отключает их при соприкосновении с водой.

- Все-то ты, Валерочка, знаешь, - подольстилась падчерица. - А если что-то еще в ванну кинуть? Фонарь какой-нибудь карманный? Электробритву переносную? Щетку зубную?

- Нет, там ток разряда слишком маленького для летального исхода… Впрочем… Возможно, есть кой-какие способы… - глухо добавил экс-полковник.

- Ну, ну! - в нетерпении воскликнула девушка.

- Аккумулятор автомобильный знаешь как работает?

- В общих чертах. Сто лет за рулем.

- Да, генератор в процессе движения его заряжает - а потом силы тока достаточно, чтоб, когда ты мотор пускаешь, шкив провернуть. Такого тока десять раз хватит, чтоб человека убить. Тем более когда тот находится в воде - она ведь гораздо лучший проводник, чем воздух.

- Трудно представить себе убийцу, разгуливающего по отелю с автомобильным аккумулятором.

- Вот именно! Его в комнату для процедур не притащишь, слишком тяжелый и приметный… Но знаешь ли ты…

- Что?

- Имеются в открытой продаже так называемые суперконденсаторы - там принцип действия совсем иной, чем в аккумуляторе, но смысл тот же: когда его заряжают от розетки, мощность в нем накапливается. А потом он может при необходимости в долю секунды разрядиться. С помощью суперконденсаторов, кстати, те же автомобили заводят, когда аккумулятор сел. Ток он выдает будь здоров какой, несколько сотен ампер.

- А сколько надо, чтобы человека убить?

- На суше ста ампер хватит. А в воде? Не знаю, возможно, десяти.

- Вот, Валерочка! - с азартом вскричала Таня на весь весенний лес. - Значит, это как раз то, что нам - то есть преступнику - надо. Суперконденсатор! А что он собой представляет? Как выглядит?

- Коробочка. Небольшая и нетяжелая, грамм семьсот. В карман, правда, не влезет, но в сумку - запросто. Принес эту штуку в ванную комнату, два конца в воду сунул - и готово дело. А потом вытащил провода и пошел своей дорогой, оставив в ванне хладный труп.

- Вот! Вот оно!!! - заорала Таня.

* * *

Никто в гостинице никаких объявлений насчет происшедшей трагедии не делал - да и слухов, что удивительно, никаких не поползло. И Татьяну никто не приглашал ни на какие дознания или допросы. Да и ни одного человека в полицейской форме она в «Колизеуме» не видела.

Зато на ужин пожаловали два новых персонажа. Одного из них Садовникова раньше видела - случайно. Это была та самая женщина (жена?), с которой покойный выяснял отношения в кабачке «Пльзень», а потом и дрался на пешеходной улице. На ее скуле красовался плохо запудренный синяк.

Вместе с ней пожаловал лысый брутальный тип с торчащими ушами и неприятными маленькими глазками, высверливающими все вокруг.

Они сидели за столиком втроем, с тем самым другом Николая, с которым тот вместе отдыхал и резвился с гостевыми девками.

Расположились все трое таким образом, что свободно могли рассматривать Таню. По ходу ужина они беспрестанно буравили девушку взглядами, время от времени полушепотом обмениваясь замечаниями - явно в ее адрес. Что за бесцеремонность, право слово! Кончилось тем, что, когда Садовникова пошла за десертом и пересела за другой свободный столик, с которого наглую группку не было видно из-за колонны.

Однако они, все трое, поджидали ее на выходе из ресторана.

Первым выступил новый. Он был маленький, но мощный, накачанный, брутальный.

- Татьяна? Мне надо с вами поговорить.

- Зачем и о чем?

- Это касается смерти моего друга. Кузнецова Николая.

- А какие у вас полномочия? И почему я должна беседовать с вами?

Оттенок удивления отразился на лике лысымана. Видать, ему давно никто ни в чем не перечил.

И тут вступила безутешная вдова:

- Татьяна! Пожалуйста! Я прошу вас! Вы ведь были там! Я должна знать, что произошло!

Лицом к лицу дама производила в целом благоприятное впечатление: умная, хваткая, закаленная. Прошедшая огонь и воду, хитрая, тертая, она в то же время по-своему переживала гибель спутника жизни - наверное, он, да, был ее спутником.

- Я мало что видела и совершенно ничего не знаю.

- Вы здесь отдыхаете одиннадцать дней, - подал голос маленький лысый. - Важна каждая деталь.

- Понимаете, - добавила дамочка, умоляюще сложив руки, - у нас совершенно нет никакой уверенности, что чешская полиция расследует это дело. Им наверняка хотелось бы замотать его, замести под ковер.

- Мы обязаны, - подключился новичок, - провести в рамках закона альтернативное расследование.

- Уговорили, - кивнула Таня. - Но с одним условием. - Вся группа насторожилась. - Вы расскажете мне… - троица насторожилась еще больше, - … все о Николае. Кто он, что он, чем и как жил.

- Хорошо, - без колебаний кивнула дама.

- В рамках имеющихся у меня полномочий, - подтвердил лысый.

Третий, изначальный друг, собутыльник и партнер погибшего по съему девушек, за все время разговора не проронил ни слова.

Интересно, а его, этого товарища, вновь прибывший чистильщик допросил? И что выяснил?

* * *