Однажды приключилось

Меня накрывает волной радости и надежды! НАШ ребёнок! Где-то на просторах Вселенной там есть наша с ним частичка. Но что это? Почему тело больше не чувствует холода камня? Я страшусь вновь открыть глаза, боюсь снова увидеть кости, пустые бездушные останки моего супруга.

Моей щеки касаются тонкие холодные пальцы. Натруженные и шероховатые, но в то же время удивительно нежные. Его руки. Я распахиваю глаза и вижу такое родное лицо. Его удивительные белые глаза с вертикальной линией зрачка смотрят нежно и выжидающе.

– Я думала, что потеряла тебя навсегда, – говорю я, сплетая наши пальцы.

– Я думал, что кошмарное одиночество никогда не закончится, – произносит мой возлюбленный и тянется к моим губам.

Волны тепла и силы лепестками гигантского радужного цветка расходятся от нас, наполняя светом и цветом мир «между». Созидая, рождая, наполняя силой жизни.

Рука об руку мы выходим из пещеры, чтобы начать жизнь заново. Чёрное и Белое, Мужчина и Женщина. Мрак и Мгла. Породившие всё.

За стеклом

Лариса Пржевальская @writer_pani_larissa

Крадучись, гелО приблизился к стеклу и осторожно заглянул в комнату. Там горел только тусклый ночник. Но его света хватило, чтобы разглядеть кровать и спящую на ней девушку.

гелО не мог точно сказать, как давно он наблюдал за жизнью обитателей комнаты по ту сторону стекла. А их на его памяти сменилось с десяток. Поначалу гелО не понимал, почему жильцы, заметив его, так странно реагируют. Те, чья психика оказалась покрепче, спешно съезжали с арендуемой квартиры. А вот особо впечатлительные натуры отправлялись прямиком в дурку. Ведь их рассказы про увиденного жуткого монстра бригада скорой психиатрической помощи, вызванная родственниками, принимала за галлюцинации помутившегося рассудка.

По правде говоря, гелО не мог вспомнить, как оказался в этом замкнутом пространстве. Он вообще не помнил никаких событий из своей прежней жизни. Просто однажды гелО пришёл в себя здесь, где единственным развлечением стало подглядывать за жизнью тех, кто находился по ту сторону. Иногда гелО намеренно попадался на глаза квартирантам, если их присутствие наскучивало ему или утомляло однообразием жизни. Душераздирающие вопли и перекошенные от увиденного кошмара лица жильцов развлекали и вносили хоть какое-то разнообразие в монотонное существование без особых событий. А ещё гелО понятия не имел, как выбраться из заточения, где вместо двери была только прочная гладь стекла, а за спиной – чернильная пустота без конца и края. Поначалу он хотел было уйти, но выхода из этой пустоты не оказалось. К тому же у гелО ещё оставалась крохотная надежда, что стеклянную перегородку можно как-то разбить или открыть, вот только как? А наблюдение за жильцами хоть как-то развлекало и скрашивало его пребывание в этом странном месте.

Но когда в комнату за стеклом въехала эта спящая на кровати девушка, гелО переменился. Он не спешил показываться ей на глаза. Ему хотелось, чтобы она как можно дольше не съезжала. Теперь гелО осторожничал и с жадным нетерпением ждал возвращения девушки, когда она уходила из квартиры куда-то. А ведь раньше такого с ним не случалось.

***

Алина проснулась среди ночи в холодном поту. Снова это ощущение пристального взгляда, от которого пробирала дрожь. Её очень нервировало большое, немного помутневшее от времени зеркало в старинной раме под бронзу, что находилось напротив кровати. По вечерам ей иногда казалось, что в отражении комнаты мелькали неясные тени. И поэтому она подолгу не могла заснуть, беспокойно ворочаясь в кровати.

Зато днём Алине даже нравилось позировать перед старинным стеклом и представлять, что на стене висит её портрет в полный рост, нарисованный известным художником. Но как только угасал дневной свет, зеркало неуловимо менялось. Словно открывало портал в потусторонний мир, откуда может неожиданно выглянуть нечто зловещее. Эта странная перемена пробудила в Алине давно забытый детский страх темноты, и поэтому она спала при свете ночника.

Вот и сейчас ей показалось, что в глубине сумрачного стекла что-то мелькнуло так быстро, за чем человеческому глазу уследить не под силу.

– Мне всё это чудится спросонья, – прошептала Алина. Она стала делать глубокие вдохи и медленные выдохи, пытаясь успокоиться и не поддаться желанию укрыться одеялом с головой. Именно так она пряталась от пугающих монстров в детстве и искренне верила, что никакие чудовища, обитающие в ночном сумраке, не смогут найти её, надёжно скрытую от их глаз.

***

«Уф, чуть не попался!» – промелькнуло в голове у гелО, потерявшего бдительность. Видимо, слишком пристальный его взгляд разбудил Алину. Он еле-еле успел пригнуться, когда девушка вдруг резко села в постели и посмотрела в его сторону.

Выходит, гелО ошибся, когда подумал, что ночью можно без опаски подойти вплотную к разделяющему их стеклу и без привычной осторожности рассматривать тонкие черты лица Алины. Он был рад, что она спит при свете – так лучше видно.

А вот по утрам гелО приходилось прятаться в самом дальнем углу, чтобы наблюдать, как Алина расчёсывала и собирала в хвост свои длинные светлые волосы. Делала лёгкий макияж и улыбалась своему отражению. В такие моменты гелО воображал, что улыбка Алины предназначалась ему – пленнику этой чёртовой западни.

Когда Алина уходила из квартиры, гелО впадал в забытьё и оживлялся только при звуке вставляемого в замок ключа. Через открытую настежь дверь комнаты ему было видно, как девушка снимала в прихожей обувь и верхнюю одежду, а потом проходила в ванную и на кухню.

Он терпеливо ждал, пока Алина готовила ужин, ела, мыла посуду. Зато потом она приходила в комнату и подолгу сидела за письменным столом. В это время гелО осмеливался подойти к стеклу чуть ближе и смотрел, как девушка что-то писала в толстой тетради. Иногда она задумывалась, грызла кончик ручки и снова принималась строчить. К счастью, в это время Алина не глядела в сторону зеркала. Хотя по напряжённой позе было заметно, что девушка чувствовала себя неуютно.

Тонкие пальцы, хрупкие кисти рук, длинные стройные ноги, изящная фигурка… гелО отходил от стекла и, закрыв глаза, мысленно представлял образ Алины. Это помогало продержаться до того момента, пока девушка не сменит яркое сияние настольной лампы на приглушённый свет ночника.

Ещё немного, и можно будет подойти вплотную к стеклу и смотреть на занимающую все его мысли красавицу до самого утра, пока громкая трель будильника не сообщит о начале нового дня.

Но, как оказалось, у Алины слишком чуткий сон. Что было бы, если бы девушка заметила пристально смотрящего на неё гелО?!

***

Но сегодня Алина выглядела грустной: уголки губ опущены, в глазах блестели непролитые слёзы. Утром она не улыбнулась своему отражению. гелО не понимал, в чём причина такой перемены в её настроении. Не выспалась? Приснился плохой сон? Он не находил себе места и метался из угла в угол. Что-то определённо случилось, гелО чувствовал это. Но как помочь Алине? Что он может сделать, запертый в этой западне?! Он ждал вечера и надеялся, что настроение Алины изменится к лучшему.

Когда за окном стемнело, в замке повернулся ключ, и девушка зашла в квартиру. Но на этот раз она была не одна – с ней пришёл рыжеволосый кудрявый парень. Рослый и нескладный, он казался неуклюжим великаном рядом с миниатюрной девушкой. «Ну просто клоун из цирка! Какого чёрта он припёрся сюда?!» – с раздражением подумал гелО.

Минуя комнату, Алина с парнем прошли на кухню. Вскоре оттуда послышались звуки откупориваемой бутылки и льющегося в бокалы вина.

гелО ощутил болезненный укол ревности. Алина не смеет никого сюда приводить! Время по утрам и вечерам принадлежит только ему одному! Он не допустит, чтобы кто-то третий встал между ним и его малышкой Алиной!

Гнев сработал, как спусковой крючок. Забыв об осторожности, гелО бросился к прозрачной преграде и изо всех сил надавил руками на толстое стекло. Затем в бессильной ярости забарабанил по нему кулаками.

***

Гостем Алины был Павел – друг её пропавшего жениха Олега. Полгода назад Олег уехал в другой город, где ему предложили хорошую работу. Нашёл там квартиру и ждал, когда Алина закончит институт и переедет к нему.

А потом Олег куда-то пропал. Хозяева квартиры, которую он снимал, не стали ждать окончания расследования и потребовали забрать все вещи. Полиция, руководствуясь принципом "Нет тела – нет дела", не особо рьяно занималась поисками.

Тогда Алина решила самостоятельно выяснить, что же могло случиться с Олегом. Сняла ту же самую квартиру, в которой он жил до своего исчезновения. И очень надеялась, что это поможет ей напасть хоть на какой-то след. Но за три месяца поисков далеко не продвинулась. Все, кто был знаком с Олегом, отмечали, что он сильно изменился незадолго до того, как пропасть. Завёл дружбу с подозрительными личностями. Поговаривали, что мог увлечься сатанизмом.

Алина отказывалась верить в эти россказни. Неужели она так плохо знала своего жениха?! Разве мог Олежка так резко измениться за то короткое время, пока они были в разлуке?

В поисках Олега ей помогал Пашка. По его поведению Алина уже давно догадывалась, что Павел безответно влюблён в неё, хотя он никогда не позволял себе ничего лишнего в отношении девушки своего лучшего друга.

Вдруг повторяющийся глухой стук в комнате привлёк их внимание. Первой туда заглянула Алина и завопила от страха. Из зеркала на неё смотрел Олег!

Мертвенно-бледный, с чёрными провалами вместо глаз и нарисованной на лбу пентаграммой, он выглядел словно оживший мертвец. А перерезанное от уха до уха горло и большая дыра в том месте, где когда-то билось сердце, внушали ужас и отвращение.

– Олег?! – дрожащими губами прошептала Алина. – Как ты там оказался?!

Прибежавший на крик Павел поначалу остолбенел от увиденного. Потом схватил со стола тяжёлую металлическую пепельницу и запустил ею в зеркало, целясь в голову скалящегося разъярённого монстра.

Раздался звон разбившегося стекла.  В лежащих на полу осколках Алина видела медленно тающий образ монстра, в которого превратился Олег. Павел взял за руку перепуганную девушку. Мысленно Олег-гелО благодарил их за спасение из заточения. Наконец-то его неприкаянная душа покинула свою темницу навсегда.

Тик-так

Юлия Заморская @zamorskaya_ya

Дверной звонок прозвучал в тишине резко, словно выстрел. Я подскочила от неожиданности и побежала открывать. И как я могла забыть о госте?

– У тебя ещё не включили отопление? – удивился Гена, заходя в квартиру. – Даже на лестнице, по-моему, теплее. А здесь прям могильный холод.

– Ой, а ты прям знаешь, какой он – могильный холод? – съязвила я. – Проходи, сейчас чаю горячего заварю, согреешься.

Гена разулся, расстегнул куртку, но снимать её передумал.

– А можно я так? – он посмотрел на меня своими большими влажными, как у оленя, глазами и широко улыбнулся.

– Проходи, – кивнула я.

Пока грелся чайник, Гена разглядывал мою съёмную квартиру.

– Так странно, – задумчиво сказал он, вернувшись в кухню. – Почему у тебя так холодно? Батареи-то шпарят на полную.

И в подтверждение своих слов поёжился.

– Отопление включили недавно, квартира большая, прогреться как следует, ещё не успела, – предположила я.

– А, ну может, – ответил Гена неуверенно.

Я разлила по чашкам вишнёвый пуэр. Бодрящий чай помогал сохранять работоспособность до поздней ночи. После переезда это было весьма актуально – работы прибавилось. А тут ещё и внезапный ученик свалился как снег на голову.

Гена – муж подруги и отец моей крестницы. Из-за кризиса он потерял работу и сейчас проходил переобучение на бухгалтера. Но он скорее «лирик», чем «физик». К тому же редкостный тугодум. Я не могла спокойно смотреть, с каким скрипом даётся ему новая профессия и вызвалась помочь. На свою голову.

– Ну что, по чаю и за работу? – предложила я.

– А кто здесь жил до тебя ты, случайно, не знаешь? – проигнорировал мой вопрос Гена.

– Когда я разбирала стол, нашла завалившуюся за ящики фотографию девушки. И она явно была сделана недавно. Так что, думаю, до меня здесь жила она. Но это не имеет отношения к нашему общему делу, друг Гена. Ты мне лучше скажи, какие вопросы у тебя возникли по бухучёту.

– Ты знаешь, Маш, я лучше пойду, – засобирался внезапно Гена. – В другой раз объяснишь.

Он проворно надел ботинки, застегнул куртку, которую так и не снял, выскочил за дверь, обернулся и спросил:

– Маш, может, лучше у нас поработаем? Например, в субботу. Танька обещала испечь шарлотку. Приходи, а?

– Если с работой разгребусь, обязательно, – кивнула я.

– И звони, если что, ладно?

– Если что, Ген?

– Ну, мало ли, что-то странное будет, – загадочно ответил Гена.

– Хорошо, обещаю.

– И вообще, – он остановился на нижней ступеньке пролёта и посмотрел на меня, – сменила бы ты лучше жильё, Маша. Что-то в этой квартире не так.

– Иди уже! – устало отмахнулась я и захлопнула дверь.

Квартира как квартира. Живу здесь уже неделю, и всё отлично. Прохладно немного – ну и пусть, в прохладе работается лучше. Зато соседи не шумят, и техника работает как часы. Хотя нет. Часы в квартире как раз не работают.

Старинные напольные часы стояли в зале, рядом с таким же старинным деревянным шкафом. Хозяин квартиры, улыбчивый кругленький мужчина предпенсионного возраста, разрешил мне пользоваться всей мебелью и техникой. Даже этим шкафом, больше похожим на антикварный лот, чем на предмет гардероба. Всем, кроме часов.

Он несколько раз акцентировал моё внимание, что эти часы не надо трогать. Не надо их открывать, пытаться запустить, и тем более даже думать не надо, чтобы вызвать мастера для починки. Но я и так об этом не думала.

Все мои мысли сейчас занимала работа. К утру надо было сделать промежуточный вариант отчёта и хоть немного поспать. Но как только я села за компьютер, в прихожей раздалась нежная трель звонка. Я не сразу пошла открывать, потому что больше никого не ждала и надеялась, что непрошенные гости уйдут. Но кто-то очень настойчивый не желал мириться с моим игнором.

Яростно сверкая глазами, я распахнула дверь, надеясь недобрым видом отбить у звонящего желание отвлекать меня от работы. И вполне своей цели добилась – две рыжие близняшки, лет десяти на вид, отпрыгнули подальше от злой мегеры, появившейся на пороге. Заметив испуганные лица девочек, я поняла, что перестаралась.

– Здравствуйте, – затараторила одна из них, видимо самая смелая, уставившись на меня зелёными глазищами. – Наша мама – старшая по подъезду. Она приглашает вас на чай в это воскресенье, чтобы познакомиться.

Так вот оно что! Я напугала дочек местной старшины. С одной стороны, мне не особо хотелось водить дружбу с соседями, с другой – я намеревалась остаться здесь надолго, и мне бы не помешало одобрение мамы этих девчушек. Чтобы исправить ситуацию, я сменила маску мегеры на приветливую улыбку, жестом пригласила девочек и ласково добавила:

– Заходите.

Близняшки неуверенно топтались на пороге.

– Да заходите же, я не кусаюсь! – открыла дверь пошире.

Наконец, разговорчивая рыжуля взяла свою молчаливую сестру за руку и потянула за собой в квартиру. А мне показалось, что в моей тёмной прихожей сразу стало светлей и уютней от мелькающих рыжих хвостиков и любопытных взглядов сестричек.

– Конфеты любите? – поманила я их за собой в кухню.

Разговорчивая девочка энергично закивала и пошла за мной. А её сестрёнка, казалось, вообще меня не слышала. Она направилась в зал и спустя несколько секунд оглушительно завизжала. Я бросила пакет с конфетами и понеслась туда.

– Там кто-то есть, – прокричала близняшка. Она стояла напротив сломанных часов, застывшая, словно большая кукла, с вытянутой вперёд рукой и указательным пальцем показывала на витринное стекло древнего механизма.

– Конечно, твоё отражение, – ответила я, как можно спокойней, подходя к девочке.

– Нет! – взвизгнула та. – Нет! Я не хочу быть там!

– Не слушайте её, – подскочила к сестре разговорчивая девчушка, – она у нас странная. Уля, пойдём домой.

И схватив сестру за руку, потянула её к входной двери.

– Она уже там! И ты тоже будешь! Уходи! – кричала странная рыжая девочка, пока сестра тащила её к двери.

Да что ж такое сегодня с людьми творится?! Может, магнитная буря? Хорошо ещё, никто из соседей не вышел на эти душераздирающие крики.

Внезапная мысль проскочила в моём разуме тревожной искрой, но погасла прежде, чем я успела её разглядеть. Надо было идти работать.

***

Готовый отчёт я отправила только под утро. Поставила будильник. И едва моя голова коснулась подушки, провалилась в липкий беспокойный сон.

Мне снился хозяин квартиры, такой же кругленький, но уже не такой добродушный. Он почему-то явился без предупреждения и, ступая грязными ботинками по ковролину, прошёл в зал. Михаил Ильич, если я правильно запомнила его имя-отчество, не улыбался, а скорее, лыбился, зло и жутко. От этой его улыбки по моему позвоночнику пробежал холодок, и я покрылась гусиной кожей.

Хозяин квартиры взял с полки шкатулку, вытащил оттуда блестящий чёрный ключ с витиеватой головкой и шагнул к часам.

«Нет!» – попыталась закричать я. Но из моего рта не вырвалось ни звука.

Михаил Ильич открыл стеклянную дверцу и вставил ключ в отверстие на циферблате. Несколько оборотов, и внутри что-то щёлкнуло, звякнуло. Часовой механизм пришёл в движение, пробуждая все остальные свои части. Зашагали по кругу стрелки, закачался маятник. Тик-так. Тик-так.

Я почувствовала, что куда-то падаю. «Тик-так» – бьётся моё сердце. Тик-так – туда-сюда внутри ходит маятник. Тело словно деревянное. Перед глазами – заляпанное стекло, а за ним – жуткая ухмылка хозяина.

Я пытаюсь кричать, но единственный звук, который могу воспроизводить – «тик-так».