Детектив&Любовь

Он ничего с собой не сделал, да и не собирался. Мерз просто очень сильно, мучился от боли и ночных кошмаров. И еще привыкал жить без нее — без любимой.

А в остальном все шло своим чередом. Он продал программу, взялся за вторую и сотворил ее за три недели вместо запланированных трех месяцев. Его хвалили. Некоторые восхищались. Посыпались предложения. Он сдержанно улыбался и обещал рассмотреть. Выработал привычку — прогуливаться вечерами, чтобы спать и не пугать своим протяжным воем Петровича.

Видимо, сон нормализовался, раз сосед перестал ломиться к нему в дверь с «лекарством». А может, просто потерял надежду споить молодого программиста.

Но всем соседкам Петрович пожаловался на вероломную подругу Димы, и теперь каждый раз, когда он проходил по двору к своему подъезду, его сопровождал сочувствующий шепот и тяжелые вздохи. Некоторые даже делали попытки пристроить своих незамужних родственниц и всячески навязывали ему разные знакомства. Он улыбался в ответ и вежливо отказывался. Он все еще верил, что его любимая к нему вернется. Он верил в чудо.

Глава 2

На сегодня у них была запланирована куча дел. Необходимо было съездить посмотреть банкетный зал, попробовать варианты свадебных тортов, встретиться с человеком, который должен вести их свадьбу. Потом еще ей надо заехать в салон свадебного платья и померить после небольшой переделки то, которое она выбрала. И еще…

— Никита, у нас куча дел, где ты?! — Анфиса округлила глаза и даже чуть привстала. — Где, где ты?! На пожаре, я не ослышалась?

Официант в почтительном ожидании замер в метре от ее столика. Он ждал, когда она закончит разговор. Клиентка либо уйдет после разговора, либо останется и сделает заказ. Он должен ждать. Сейчас она поговорит.

Но говорил в основном тот, кого она называла Никитой. Девушка все больше слушала, вставляя краткие обиженные реплики. Наконец, она сдалась, пообещала его подождать и отключила телефон.

— Давайте мне самое большое пирожное, — надув губы, проговорила Анфиса. — И чайник чая. Зеленого. Без добавок и лимона.

— Это все?

Официант сделал вид, что записывает, хотя записывать необходимости не было. Он отлично все запомнит. Посетителей в этот час мало.

— Все. — Девушка кивнула.

— Могу порекомендовать десерт дня…

— Я сделала заказ, молодой человек, — оборвала она его предложение, поднимая темно-зеленые глаза. — Если я что-то еще захочу, я вас позову.

— Я понял.

«Сучка, — решил он тут же, пробираясь между столиками к кухне. — Неудивительно, что тот, кого она называла Никитой, не торопится. Такая сучка…»

Анфиса с сожалением смотрела официанту в спину. Нахамила, а зачем? Нельзя же быть такой дрянью со всеми подряд. Он ничего ей не сделал, просто хотел посоветовать — заказать десерт дня, ведь он наверняка втрое дешевле, чем самое большое пирожное, которое она запросила.

Она достала пудреницу, раскрыла и уставилась на себя в зеркало. Оно в несколько раз увеличивало изображение, и полностью лица никогда не было видно. На Анфису глянул расстроенный левый глаз, потом правый. В них даже поблескивали близкие слезы, но она, конечно же, плакать не станет. Никита обещал, значит, скоро приедет. Опоздают где-то, или их не дождутся, что-то будет перенесено на другие дни. Конечно, время еще есть — до свадьбы две недели. Просто ей хотелось быстрее закончить с подготовкой к свадьбе и заняться другими делами, например поиском их будущего жилья. У родителей жить они категорически не хотели. А подыскивать жилье — дело серьезное. Требует терпения, выдержки, серьезного подхода и, главное, времени.

А Никита…

Он считает, что они все успеют, а она излишне суетится. Нельзя быть такой курицей и кудахтать по каждому поводу.

А она считает…

Что он очень сильно изменился после того, как она все рассказала Диме. Стал беспечнее, невнимательнее, даже наглее.

— Малыш, ты это серьезно? — воскликнул он, когда она ему пару дней назад сказала об этом. — Не надо. Не мути воду. Все хорошо. Ничего не поменялось. Успокойся.

Она поверила и успокоилась — на пару дней. А сейчас снова накатило.

Может, она поторопилась с Никитой? И с Димой тоже? Как вообще так вышло, что она перечеркнула отношения, которым было три года, ради случайного знакомства в ночном клубе? Он же хороший, Димка. Добрый, нежный, нежадный. И, если разобраться, ей с ним было хорошо. Точнее — не хлопотно.

Правда, он был вечно занят. То работал, то задерживался, то дома что-то разрабатывал. Он был талантлив, да. Но ее бесило, когда его взгляд уплывал куда-то. Он делал вид, что слушает ее, а сам был где-то еще, на какой-то своей волне. Она ловила его на этом, он виновато улыбался и просил его простить. Она прощала, а потом снова бесилась.

Никита никогда не смотрел мимо: он всегда улыбался ей и придумывал что-нибудь интересное. Она ни разу с ним не заскучала. Ни разу! И его родители, с которыми она познакомилась месяц назад, ей очень понравились. Они всю жизнь часто и подолгу путешествовали, могли жить на берегу океана в скромном бунгало по полгода. Когда Анфиса спросила, как же Никита выдерживал отсутствие удобств, он же — насколько она знала — дитя цивилизации, родители ответили:

— О, Никита оставался с бабушкой. Разумеется, мы не таскали с собой ребенка! У него была школа, потом университет, как можно без конца срывать его с места? Разве это нормально для нормальных родителей?

Анфиса смущенно улыбалась и кивала, поддакивая. А сама подумала тогда, что ее родителей в таком случае можно считать ненормальными. Они ей шагу не давали ступить все детство: контролировали, проверяли, встречали, отвозили, звонили без конца.

— У всех разная манера воспитания, малыш, — подвел черту Никита, заметив ее смущение. — Не думаю, что ты в детстве была счастливее меня оттого, что тебя постоянно контролировали. Жесть! Я бы повесился…

Анфиса потом долго думала над этим разговором, вспоминала себя в школе и пришла к выводу, что повеситься ей не хотелось ни разу. Она была счастлива от сознания того, что родители ее любят и заботятся о ней.

Они славно провели время, ужиная в ресторане и обсуждая нюансы предстоящей свадьбы. Смеялись над предложением отца Никиты взмыть в небо на воздушном шаре после официальной церемонии. И сочли совсем неуместным предложение его матери — нырнуть с аквалангом и скрепить свой союз подписями на дне моря. Потом посыпались советы по выбору платья и костюма. И снова шутки и смех. Вечер прошел бесподобно.

Куда скучнее и официальнее была встреча с ее родителями на следующий день. Мама дотошно расспрашивала Никиту о его планах. Отец к ней присоединился. Это был не ужин, а допрос с пристрастием. Хорошо, Никита оказался понимающим и веселым, каждый его ответ блистал остроумием, а так бы Анфиса со стыда сгорела за своих консервативных маму и папу…

Анфиса кивком поблагодарила официанта. На столе перед ней уже стоял чайник с чашкой и блюдо с самым большим пирожным, скорее напоминающим тортик средних размеров.

Горка фруктов сверху, все в кружеве белкового крема, желе, потеки застывшего шоколада. Всего так много! И зачем она его заказала? Вредничала?

Со вздохом запустив в центр огромного пирожного ложку, она замерла.

Был бы с ней Димка, они бы съели его на двоих. Он бы сгреб фрукты, она шоколад. Запили бы чаем — зеленым, без добавок и лимона: они оба любили именно такой. Они не смеялись бы и почти не говорили, просто ели и смотрели бы друг на друга, и все было бы понятно без слов. Может, и скучновато, но понятно. Странно, но им редко приходилось много говорить. Дома — он за компьютером, она — рядом на диване с книгой или телефоном. Потом вместе готовили, вместе ели. И снова почти не разговаривая.

Однажды она как-то спросила:

— Димка, а почему мы все время молчим?

— Нам комфортно в нашем молчании, разве нет? — удивленно вскинул он на нее карие глаза.

— Ну… Не знаю. Можно было бы о планах поговорить.

— Каких планах? Предстоящий отпуск мы уже обсуждали. Все решили, забронировали.

— Ну о планах на будущее, — не хотела сдаваться она.

— Любимая, все наши с тобой планы на будущее — это быть вместе. Всегда, всегда! — и он улыбнулся.

Когда-то она обожала его улыбку. У него на щеках появлялись милые ямочки, а глаза светились такой любовью, что перехватывало дыхание. Потом это прошло. Не у него — он по-прежнему именно так ей улыбался, — а у нее. Она перестала умиляться, потом считать его любимым, а вскоре даже замечать. И со временем начала обманывать.

Вот именно за это ей стыдно до сих пор. Надо было рассказать о Никите сразу, а не продолжать встречаться сразу с двумя парнями. Это было подло.

Дверь кофейни, где она давилась пирожным и предавалась воспоминаниям, широко распахнулась.

На пороге стоял Никита, высокий, мускулистый, гибкий, с улыбкой и сияющими глазами. Короткая джинсовая куртка и джинсы в обтяжку делали его еще выше и стройнее. Он был очень, очень, очень привлекателен. Все до единой женщины в зале повернули головы в его сторону.

Анфиса и Никита одновременно вскинули руки, давая понять, что заметили друг друга, и заулыбались.

— Привет, детка! — Никита полез целоваться, едва подойдя к столику. — Прости, что заставил тебя ждать!

— Чем это пахнет? — Анфиса сморщила носик и втянула запах. — Дымом? Ты курил?

— Нет. Это дым пожарища, любимая. — Он сел напротив, успев стащить с себя джинсовку, под которой была темная водолазка. — Я был на пожаре.

— Ты был где? — удивленно распахнула она глаза. — На пожаре? Так это правда?

— Да! Я стал почти героем, малыш, — спас старенькую бабулю. Вывел ее из горящей квартиры.

Он выхватил из ее руки ложечку и принялся отламывать и глотать куски пирожного, почти не пережевывая.

— Где это случилось? Как?

Она нервно улыбнулась и тут же подумала, что он, вероятно, рисковал жизнью ради спасения какой-то незнакомой старой женщины. Он мог покалечиться, обгореть, погибнуть, в конце концов! А она тут губы дула и даже тосковала по ушедшим спокойным временам с Димкой. Эгоистка!

— Представляешь, мы с Максом подъехали к дому одного нашего старого приятеля — он обещал оформить зал на нашей свадьбе дешевле, чем нам предложили.

Вот! Он вопросы решал по поводу свадьбы, а она уютные тихие вечера вспоминала из прошлой жизни! Дрянь она, дрянь! И еще какая!

— Он дизайнер. Профессиональный, — поднял глаза к потолку Никита. — На кого-то там работает. Крутой чувак, одним словом. В общем, подъехали, вошли в подъезд, а там дым — из квартиры одной валит клубами, и бабуля надрывается, орет.

Мы с Максом быстрее ей помогать. Пока я ее выводил на улицу, он самые ценные вещи из окна выбросил. Ну погорело там что-то, конечно, пока соседи с помощью подключились. Еще посмотрим, в репортаже по телику нас могут показать! Как героев…

— Какие молодцы! — ахала она восхищенно, слушая о подвигах своего Никиты и его друга Макса.

— Вот как-то так все и было. Уж прости, что опоздал! Человека спас. Ну и заодно с другом договорился.

— Да? Сумел в такой суматохе?

— Сумел. — Никита самодовольно улыбнулся. — Все тип-топ, зал оформят почти даром. Ну что? Едем забирать твое платье?

Они все успели, как ни странно. Везде договорились, забрали ее платье, подогнанное по фигуре, потом туфли, его костюм, галстук. С коробками ввалились в один из ресторанов, уже ставший их любимым, пообедали. К вечеру Никита доставил ее домой на такси, крепко расцеловал ее у подъезда, отказавшись подниматься.

— Некогда, еще есть дела. — Он нежно коснулся ее щеки. — Ты довольна?

— Да.

— День прошел удачно?

— Еще как. — Она помахала ему рукой и вошла в подъезд.

Уже поднимаясь на свой этаж, Анфиса подумала, что день в самом деле сложился отлично. Если не брать в расчет того, что Никите все время мерещилось, будто за ним кто-то следит.

Глава 3

В его дверь тихо постучали в то время, когда никто не должен был к нему прийти. Дима оттолкнулся от компьютерного стола и выехал из комнаты в кресле. Прислушался: может, показалось?

Нет, стук повторился. На этот раз настойчивее и громче.

Он встал и подошел к двери. Открывать или нет? Вдруг Петрович возобновил свои попытки напоить его водкой?

— Кто? — спросил он, прежде чем заглянуть в дверной глазок.

Можно было этого и не делать: на лестничной клетке всегда темно. Вкручивание лампочек не спасало: они сразу исчезали. Он отчаялся еще год назад и заходил в свою квартиру либо с фонариком, либо на ощупь.

За дверью молчали, и он повторил громче:

— Кто?

— Громов, открывай, — усталым, больным голосом потребовала его любимая девушка.

Его бывшая любимая девушка.

Он оторопел и тут же бросился поворачивать ключ в замке. Распахнул дверь.

Анфиса…

Ее силуэт в черном проеме двери показался ему сломавшимся во всех суставах. И он, втянув ее в квартиру за руку, спросил:

— Что случилось?! Он обидел тебя?!

А что еще он должен был спросить? Не просто же так она приехала к нему с другого конца города, где жили ее родители. Мысль о том, что Анфиса уже переехала к его сопернику, просто не пришла ему в голову. Поэтому он с большим напором повторил:

— Он обидел тебя, милая?!

Она медленно стащила с ног кроссовки, оттолкнула его и пошла в кухню. Села на свое место — в углу маленького дивана напротив телевизора, нервно схватила пульт со стола, включила и, судорожно нажимая на кнопки, принялась листать каналы.

— Ничего нет. О нем ничего нет, — прошептала она с горечью, и уголки ее рта опустились скобочкой. — Дима, о нем нигде ничего в новостях!

— А должно быть?

Он присел с ней рядом и сделал вид, что внимательно смотрит на экран. На самом деле он слушал ее дыхание, вдыхал ее запах. Она рядом — родная, любимая, чужая. Она пришла к нему за помощью. Два часа ночи! Как она добиралась? На такси? Это же опасно. Слышал он истории про некоторых таксистов, которые не брезговали приставать к девушкам, путешествующим ночью по городу в одиночестве.

— Почему о нем должны рассказывать по телевизору, Анфиса? Что произошло? Что с ним случилось?

— Он пропал, Димка! Сначала ему все казалось, что за ним следят. А сейчас… Он просто пропал, и все!

— Сбежал?

Это первое, что пришло ему в голову. И обрадовало. Но, посмотрев на нее — убитую печалью, — он застыдился.