Титан: Противостояние

— Держитесь крепче за борта или мачты! — сразу за этими словами последовала его команда для матросов: — Якорь в воду по правому борту!

Четверо матросов, поднатужившись, скинули в воду якорь, словно выбрасывали мусор. Обычно якорь опускался через специальное отверстие, клюз, и делалось это плавно. Матросы вцепились в борт. Прошло около двух секунд, когда медленно идущая «Буря» едва не встала на дыбы, разворачиваясь в обратную сторону через правый борт.

Несмотря на то, что мы держались за борта, меня и мою гвардию разметало по палубу. Падая, услышал, как кричал Сирак, отдавая следующую команду:

— Якорь поднять, поднять все паруса! Поднявшись, увидел, что вследствие резкой остановки «Буря» развернулась носом в сторону юга, а неприятельские корабли проскочили мимо, начиная закладывать поворот. Потянулись паруса, трепыхаясь на ветру: трудно начать движение против ветра. Но косые паруса лучше других приспособлены, чтобы вести судно против ветра. «Буря», заложив правый галс, сдвинулась с места, медленно наращивая скорость. Звук парусов вражеских кораблей, захлопавших при потере ветра, донесся даже с трёх кабельтовых.

Оба парусника сатанистов практически застыли на месте, с безжизненно повисшими парусами, в то время как «Буря», сменив галс, набирала ход.

— Сирак, что это было?

— Макс Са, они зашли с двух сторон, чтобы мы не могли свернуть в сторону. У них обоих воинов на бортах больше, у них были «пуш… ки», — не без запинки капитан выговорил чужое слово, — поэтому выбрал такой поворот.

— Ты молодец, Сирак! Такого выкрутаса я не видел даже от Тиландера, — честно признался, потрепав капитана по плечу, — но разве для корабля не опасен такой разворот?

— Если бы не спустил паруса, якорь вырвало бы, да и «Буря» могла полностью лечь на борт, — честно признался Сирак, покраснев от похвалы. — Куда дальше, Макс Са?

— Путь домой нам пока закрыт, не навестить ли нам окрестности Макселя, всю жизнь любил пиратов, — рассмеялся на вопрос капитана. Заметив недоуменное лицо парня, пояснил: — Двигаемся на юг, возможно, удастся отомстить за твоего убитого парня. Враги точно не ждут от нас такого шага.

— Да, Макс Са, — просиял Сирак, услышав про месть за убитого лучника.

Вражеские корабли остались далеко, только мачты да часть парусов были видны на таком расстоянии.

Товарищи убитого лучника обмотали его темной материей и после короткой непонятной мне молитвы опустили за борт шхуны. Привычка хоронить моряков в море, похоже, прижилась и была самой обычной во всех мирах.

Постоянно меняя галс, «Буря» двигалась к югу в сторону Макселя. Если удастся захватить и потопить вражеское торговое судно, это будет хорошей компенсацией за неудавшуюся атаку на Максимен.

«Панса, вы отступили? Много у тебя убитых?» — напрягся в ожидании ответа от потомка Санчо.

«Убитые есть, немного. Отступили, идем на свое место», — моментально пришел ответ, заставив меня скривиться от боли.

* * *

Максель показался к вечеру: опускались сумерки, ухудшая видимость. К сожалению, кораблей в море мы не встретили, чтобы отыграться на свое поражение в Максимене и бегство от двух вооруженных парусников. Сирак, дойдя до устья Роны, обернулся:

— Макс Са, что делать?

Если бы я сам знал, что делать… Входить в порт опасно — там есть пушки. Да и выходить из реки тоже чревато: встретится на обратном пути корабль — просто так не разминуться. Но и оставлять врага безнаказанным за ловушку, в которую мы попались, не хотел.

— Входи в реку, порт чуть выше. Сейчас уже сумерки, охрана порта может принять нас за свой корабль. Подойдем к причалу, постреляем во всех, кого сможем попасть, и уходим в море. Сирак, ты командуешь, сделай так, чтобы мы в любой момент могли развить скорость. Всё остальное — по ситуации!

«Буря» начала медленно входить в Рону: входить и выходить из порта Макселя всегда было трудно, мешало течение реки и почти полное отсутствие ветра. Два желтых фонаря, горевших в порту, обозначали правильный фарватер. На набережной порта находились люди, шла погрузка или разгрузка одного из кораблей. Ещё одно судно противника стояло пришвартовавшись, на нем движения не наблюдалось. Когда до пристани оставалось меньше одного кабельтова, в голове родилась идея:

— Сирак, пристань к берегу! Богдан, Баск — вы вместе с гвардией высаживаетесь и вступаете в бой, пока лучники Сирака обстреливают оба корабля зажженными стрелами. Сирак, будь готов отчалить в любое время! Приготовьте трап для быстрой высадки.

Полностью убрав паруса, «Буря» по инерции мягко ткнулась в защитные мешки с сеном на стене пирса.

— Вперед! — По моей команде на сушу перекинули трап, и около десятка воинов во главе с Богданом ринулись на набережную. Послышались крики и стоны: гвардия вступила в бой.

—По кораблям — огонь!

Несколько десятков стрел взмыло в воздух, впиваясь в обшивку, палубу и мачты вражеского судна. Громко зазвучала корабельная рында, со стороны ворот порта послышались звуки колокола: эффект неожиданности был утрачен, враг понял, что его атакуют.

Первый корабль был утыкан горящими стрелами, как ежик: по слабоосвещенной палубе метались люди, пытаясь погасить огонь. Летящие стрелы попадали и в них, заставив их прыгать на набережную, оставив попытку спасти судно.

— По второму кораблю — огонь! — не успела прозвучать моя команда, как стрелы взметнулись в воздух, обрушиваясь на корабль, с которого шла разгрузка. Второй загорелся сразу — его палуба была устлана грузами, мешавшим матросам гасить огонь. А может, матросы были менее мотивированы, поскольку практически сразу покинули судно, прыгая на набережную.

Вытащив свисток, дал команду тремя короткими свистками. Запыхавшись, с окровавленными руками, моя гвардия вбегала на борт. Не хватало только Богдана и его братьев: со стороны города бежали воины сатанистов с факелами в руках.

— Богдан, назад! — прокричал что было сил, снова повторяя сигналы свистком. На второй сигнал Лутовы среагировали, забегая по трапу на «Бурю».

— Трап убрать! Поднять кливер! Оттолкнуться от причала! — команды Сирака звучали, как пистолетные выстрелы: коротко и сухо.

Медленно, очень медленно, корабль начал отходить от берега. Со стороны неприятеля полетели первые стрелы, на нашем судне вскрикнул раненый воин.

— По врагу — огонь, — скомандовал, не надеясь на успех. Но я был неправ: лучниками воины Моско были отменными — несколько факелов упало на землю. Враг отступил, прячась за выгруженными товарами на набережной. Оттуда полетели стрелы. Ещё один вскрик на корабле — проклятые сатанисты, на шхуне трудно укрыться от потока стрел. «Буря», увлекаемая течением и слабым ветром, вышла из зоны обстрела.

В лицо дохнуло запахом моря — мы вырвались из потенциальной ловушки. Окажись пара кораблей врага со стороны моря — нашей эпопее пришел бы конец. Взяв курс на север, Сирак рассчитывал проскочить в темноте мимо вражеских кораблей, уйдя в море на пару миль восточнее. Через пару часов плавания на север по левому борту далеко впереди мелькнули четыре точки, словно мерцающие звезды.

— Это наши знакомые, — усмехнулся Сирак, стоящий рядом со мной на носу своей шхуны. Мы шли, не зажигая огней и соблюдая полную тишину. Периодически хлопал парус при изменении направлении ветра, но не так громко, как это было на вражеских судах. Обратил внимание Сирака на косую конструкцию парусов его шхуны, спросив, почему не используются прямоугольные.

— Мы никогда не использовали другие паруса, для нас хватает косых. Они удобнее, чтобы идти против ветра, а также при прибрежном плавании: за скоростью мы не гонимся.

Ответ Сирака меня удовлетворил: что-то подобное говорил и Тиландер. Но он любил скорость, даже «Катти Сарк» строил, говоря о рекорде скорости. С каждым днем, проведенным среди Русов, все острее ощущал нехватку своей старой команды. Предложи мне возможность вернуться в старое время, пусть и постаревшим, не задумался бы ни на секунду. Богдан, Баск, Терс, даже Ната — все они не стали мне настолько родными, как были Нел, Санчо, Бер, Тиландер и остальные.

«Буря» уверенно держала курс на север, направляясь в родную гавань. Лучники и моя гвардия располагались на палубе и в трюме, готовясь ко сну. Удобно устроившись, закрыл глаза, чтобы уснуть: но сон не шел. Вместо этого в памяти всплывали картины из прошлой жизни. Первая встреча с Нел и ее братьями, когда я спас подростков от кровожадных Кангов. Мой первый кузнец неандерталец Рам, угрюмый и обладающий чудовищной силой. Плот и ослепительно рыжая девушка с копьем, спрыгивающая на берег с чувством собственного достоинства.

Вспомнил, как пытался отделаться от неандертальского подростка, увязавшегося за мной после нападения кроманьонцев на стоянку у озера. Ика, посмевшая восстать против грозного вождя людоедов и поплатившаяся за это жизнью. Хотя в ее смерти моя вина была главным фактором. Перед глазами мелькали сцены из сражений: черная масса кроманьонцев, захвативших Плаж, горящие корабли Амонахес, Лар, кого мы похоронили с воинскими почестями… Перед глазами проплыли лица детей: двойняшек Аллы и Анны, о чьей судьбе мне ничего неизвестно. Миха, повзрослевший раньше времени и ставший жертвой коварной Сед.

При воспоминании о дочке профессора Александрова скрипнул зубами. Как я не разглядел в ней суку? Вернее, разглядел, но недооценил опасность, исходящую от неё. В том, что Русы оказались в таком положении и что «христоверы» захватили власть — была ее вина. Она решила, что люди из ее времени для неё ближе, и, скорее всего, поплатилась за это. Не верилось мне в ее естественную смерть, Сед была молодой женщиной в расцвете сил. Неизвестна судьба моего сына Виктора, рожденного этой мегерой, как загадкой была и судьба Лии и ее ребенка.

Тиландер, Лайтфут, Бер, Санчо и два моих сына — Мал и Урр, отправились на мои поиски. Что это — сбой в ментальной системе Санчо или коварный замысел Сед? На этот вопрос у меня не было ответа, хотя интуиция подсказывала, что без вмешательства мегеры Сед не обошлось. Куда могли направиться мои друзья и сыновья? Как далеко их завел Санчо, влекомый только ему понятным сигналом о помощи?..

«Катти Сарк» — парусник серьезный, кроме команды и моих друзей на борт было взято сто лучших воинов. Не может такое количество людей просто так исчезнуть, если только не попало в шторм посреди открытого моря.

"Моря или океана", — вздохнул чуть слышно. Слово «океан» ударило мне в голову, вызывая ассоциации, что я рядом с чем-то очень важным. Откинув шкуру, встал, вглядываясь в темень ночи.

«Океан!..» — снова прошелестело в мозгу, почему это слово меня так взволновало? Я чувствовал, что океан имеет значение, что не просто так это слово так назойливо бьется в моей голове.

Вспомнил, что как-то даже планировал пересечь Атлантический океан, чтобы попытаться найти на американском континенте кукурузу, картофель и другие овощи. Нет, это не то, было ещё что-то, связанное с океаном… Чувствуя, что мысль ускользает, опустился на свое место, накидывая шкуру. И в этот момент меня осенило: я отчетливо вспомнил разговор с американцами в самом начале нашего освоения моря.

— Сэр, вы считаете, что Бермудский треугольник — это дверь из нашего мира в этот?

— Другого объяснения вашему появлению здесь не вижу, Герман.

— Сэр, если это дверь, она должна открываться в обе стороны….

С моих плеч свалилась огромная тяжесть, не дававшая мне покоя все это время: Тиландер был слишком опытным моряком, чтобы погубить корабль и экипаж. Осознав, что сигнал Санчо оказался ложным, понимая, что меня, скорее всего, уже нет в живых, он мог предпринять попытку «выйти в дверь» Бермудского треугольника. Но не для того, чтобы вернуться в свое время, а чтобы попытаться попасть в Максель до моего отлета на звездолете, чтобы предупредить меня об опасности.

Мы с ним это обсуждали, предполагая такую возможность, после обнаружения профессора Александрова и сотрудников ЦРУ. Почти одновременно попав в аномалию, в нашем мире они оказались разделенными годами.

Всё это казалось фантастикой, но в моей жизни и без того много моментов, когда мне казалось, что меня оберегает сам Господь. В любом случае было куда приятнее думать, что мои друзья живы и находятся в другом временнóм пространстве. Это оставляло мне призрачную надежду найти их, как только разделаюсь с сатанистами, захватившими мой народ и трон.

Сон пришел быстро, стоило мне подумать, что мои сыновья и друзья могут быть живы. Во сне я видел их: вспыльчивого Мала, великана Урра, улыбчивого Лайтфута и серьезного Тиландера. И только Бера и Санчо не увидел, хотя любил их никак не меньше, если не больше родных сыновей.

«Санчо, сынок, отзовись!» — импульс такой силы, что на минуту я даже забыл дышать, пытаясь справиться с болью. Где-то недалеко Панса, получив мое сообщение, ретранслировал его дальше, вложив в него всю свою неандертальскую ментальную силу.

Глава 25. Передышка

Император Тихон направлялся к Патриарху: будучи неглупым от природы, он понимал власть, сосредоточенную в дряхлых руках умирающего старика. Его дед, император Тихон Второй, однажды попробовал оспорить решения Патриарха Никона, едва вступившего в должность после смерти отца. Урок деда хорошо усвоил отец Тихона Четвертого, отлично помнил и он сам. Внезапный и странный недуг поразил Тихона Второго — мужчину в расцвете сил. Ни лекари, ни бдение в церквях не помогло — дед скончался, так и не встав с постели, в которую слёг после ссоры с молодым Патриархом Никоном.

Полученный урок не прошел даром: сын погибшего императора ни разу не опротестовал решение Патриарха. Не возмущался и император, направляющийся в данный момент к дряхлому старцу. Тихон знал, что конец времён его безграничной власти совсем рядом: сын Никона — Синод, был вспыльчивым и далеко не умным человеком. Он не представлял угрозы для молодого императора. После смерти Патриарха, — а она не за горами, — он быстро расправится с Синодом, отомстив за деда.

Вчерашнее нападение на порт Макселя, в результате которого сожжено два корабля и убито больше двенадцати воинов, потрясло его до глубины души. Тихон не мог себе представить смелости человека, явившегося в самую пасть к врагу и улизнувшего после нанесения таких потерь. Он был в курсе предыстории появления их рода на этой земле, но в общих чертах. До реального появления Макса Са считал рассказы о нем легендой, не имевшей под собой основания. Но ситуация изменилась с появлением загадочного Макса Са, ради которого люди шли на смерть, не отрекаясь от своих убеждений даже на костре. Тихон был противником сожжения людей, предпочитая тихую, скрытую казнь, но идти против Патриарха не смел.

Карета свернула в сторону и покатила по мощеной мостовой, ведущей в резиденцию Патриарха. Двое охранников внутри и шестеро всадников снаружи обеспечивали необходимую защиту венценосной особы. Тихона, погрузившегося в размышления, обеспокоили крики, доносившиеся сквозь открытые окна кареты:

— Сатанисты, пробил ваш час! Макс Са вас всех отправит в ад! — карета проезжала мимо блошиного рынка, где обычно торговали мелкие ремесленники и побирались попрошайки. Сидор, начальник его охраны, потянулся к ружью, лежавшему на коленях.

— Не надо, оставь, — император пресек его попытку наказать кричавших, — голь всегда чем-то недовольна. Мы не можем убивать всякого, кто открыл рот. Господь не простит такого отношения к своей пастве.

— Паства, — скривился Сидор, оставляя ружье в покое, — да они язычники в основном, верят в этого несуществующего Мессию.

— Этот несуществующий Мессия, как ты сказал, вчера сжег два наших корабля в порту, — невесело улыбнулся Тихон.

Карета остановилась, один из всадников, успевший спешиться, открыл дверцу:

— Приехали!

— Пошли, Сидор, мне предстоит трудный разговор у упрямцем, возомнившем, что держит Бога за бороду. — Тихон легко спрыгнул с подножки кареты, направляясь ко входу во дворец. Навстречу ему спешил брат Иканий — доверенное лицо двоюродного дедушки.

— Ваша императорская Светлость, чем обязаны вашему визиту?

— Патриарх здоров? — вместо ответа поинтересовался Тихон, не останавливаясь перед слащавым священником.

— Слава Богу Иисусу и Сыну Его Максу Са! — по привычке ответил Иканий, стараясь приноровиться к размашистому шагу императора.

— Макс Са? Может, между собой не будем эти бредни упоминать, — хмыкнул Тихон, входя в распахнутые перед ним двери.

Патриарх находился в своей комнате с неизменным Данком — чудовищем, порожденным шуткой природы. В комнате слабо пахло мочой и стоял тошнотворный запах человеческого тела. "Гниешь, тварь", — с удовлетворением подумал Тихон, прикладываясь к руке и бормоча дежурные фразы про радость при виде горячо любимого дедушки.

— Что тебя привело, Тих? — Никон часто называл его уменьшенным именем. В детстве ему это нравилось, но, взрослея, он ненавидел эту уменьшительную форму своего имени.

— Вчера ночью этот Макс Са напал на порт и сжег два корабля, убив двенадцать воинов охраны. И сумел уйти, хотя ты говорил, что он попадется в твою ловушку в Максимене! — Тихон с большим трудом сумел совладать с собой, вспоминая, как у него забрали два ружья для засады, организованной в Максимене. После дарения ружья немецкому королю у него оставалось всего пять ружей. Эти два, что были переданы для засады, он считал безвозвратно потерянными. Таким образом, в его распоряжении оставались только три ружья. Всего три! Если бы удалось убить этого Макса Са, Тихон бы смирился с потерей столь ценного оружия. Но этот враг не просто улизнул, а, избавившись от двух лучших парусников, сумел пробраться в Максель и нанести удар в самое сердце Империи. Через несколько дней все города и поселения будут говорить об этом, расшатывая его власть. Не просто так сегодня на блошином рынке кричали оскорбления при виде его кареты.

— Этому человеку помогает сам дьявол, — нарушил тишину Никон. "Дьявол у нас ты, а он — законный претендент на свой трон", — едва не сорвалось с уст Тихона.

— Дьявол или сам Бог на его стороне — но ещё пара таких нападений, и наши люди начнут открыто показывать неповиновение, — сказал он вслух, мечтая о том дне, когда ему сообщат о смерти Никона. — Сегодня, по пути сюда, около блошиного рынка люди кричали проклятия в наш адрес и восхваляли Макса Са, — добавил император после паузы.

— Ему помогает сам дьявол, — повторил Никон, давая знак Данку приподнять его. Усевшись поудобнее, Патриарх продолжил: — Он умудрился переманить на свою сторону диких Сан-Техе и даже направил их в атаку на Максимен. Благодаря твоим ружьям, — Патриарх сделал акцент на слово «ружья», — Максимен не пал. Дикие отступили, потеряв четверых. Марик прислал письмо голубем. Я послал ему указание преследовать и уничтожить дикарей, раз они нас предали и перешли к чужеимцу.

— Почему ты называешь его чужеимцем? Разве он не есть тот, о котором столько говорили сектанты? — не удержался от вопроса Тихон.

— Не важно, кто он, для нас это угроза, и его надо убить. Я отправляю Гранита и Икания с повторным визитом к немецкому королю Дитриху. Гранит доведет до нашего друга мой план: ударим с двух сторон и покончим с ним.

Никон устал, Данк принес ему воды. Отхлебнув, Патриарх продолжил:

— Воинов Святой Церкви мало, понадобятся и твои люди. Пусть кинут клич в Будилихе, собери под свои знамена верных людей. Пока этот Макс Са жив, нам покоя не видать. Сейчас начало апреля, в письме Дитриху я пишу, чтобы он подошел к Мехику в первых числах июня. В это же время мы ударим с нашей стороны.

Закончив говорить, Никон улыбнулся Тихону:

— Ты приехал не выслушивать старика. Что у тебя, Тих?

— Я думал: а что если нам переманить этого Макса Са на свою сторону? Дать ему городок, чтобы он там правил, но под нашим подчинением, — поспешил добавить Тихон, увидев, как нахмурился Патриарх.

— Ты глуп, — с сожалением произнес мерзкий старикашка, вызывая волну ненависти в душе Тихона, — думаешь, он готов подчиняться? Да он возомнил себя Богом!!! У него есть Берлин, что ты ему предложишь? Портбоу? А может, деревеньку Сильную на самом юге? Считаешь, ему хватит, и он признает власть Тихона Четвертого? Он нас ненавидит и предаст смерти без малейшего сожаления, неужели ты не понимаешь?

— Понимаю, — обреченно согласился Тихон, признавая правоту слов Патриарха.

— Сам Господь на нашей стороне. Что нам его луки и стрелы, когда у нас есть ружья? И воины наши сильны, с Верой в Господа Бога нашего Иисуса они пойдут на смерть ради правого дела.

Распалившись, Никон ещё минут пять разглагольствовал о силе Веры, о неизбежном спасении всех истинно верующих. Тихон слушал старца, понимая, что совершил ошибку, сказав о возможном мире с Максом. Теперь следовало опасаться за свою жизнь — безжалостный старик убьет его не моргнув глазом, если заподозрит в малейшей слабости.

Проявив уважение к Патриарху, постаравшись его заверить в своей вере в близкую победу и пообещав провести набор новых воинов, он покинул мрачную крепость, радуясь, что Данк не свернул ему шею, как цыпленку. Усевшись в карету, Тихон облегченно вздохнул, впервые понимая, почему его отец всю жизнь испытывал благоговейный ужас перед Никоном: от каждого слова старца веяло смертью.

* * *

Всю ночь «Буря» неслась на север, стараясь быстрее попасть в Берлин. После удачного рейда команда шхуны и лучники повеселели, вполголоса переговариваясь про горящие корабли врага. Уже практически скрываясь за мысом Роны во время ночного рейда видел, как два корабля превратились в факелы. В бытность подготовки в Звездном читал, что большинство деревянных кораблей в Средневековье горело, а не тонуло во время шторма. И даже в морских баталиях число потопленных кораблей уступало сгоревшим во время обыденной жизни.

Чаще всего пожары возникали во время приготовления пищи или погрузки легковоспламеняющихся товаров. С одной стороны, вокруг вода: казалось бы, что потушить пожар — не проблема. Но парусники имели столько канатов, веревочных лестниц, парусов и деревянных частей, что пожар мгновенно охватывал большие площади. С изобретением помпы для откачки воды из трюма и гашения пожаров ситуация улучшилось, хотя горели корабли вплоть до изобретения систем аварийного пожаротушения.

— Богдан, почему мне пришлось свистеть дважды? — вчера я забыл про это, вспомнив, потребовал ответ. Смущенный великан опустил голову: врать он не умел, а ответить честно — означало признать, что желание убивать выше приказа Макса Са.

— Дисциплина — основа побед, если каждый будет делать то, что ему нравится, мы быстро потерпим поражении, — я хотел добавить ещё пару фраз, но голос Панса ворвался в голову, заставив выронить кусок мяса: «Макс Са, за нами гонятся враги, их очень много»!

«Где ты?» — послал импульс, мысленно показывая берег, вдоль которого шла «Буря».

Я приготовился к ментальному удару, но его не последовало. Дважды повторив вопрос, не получил ответа.

— Сирак, ближе к берегу, враги преследуют Панса и его воинов, может, нам удастся их увидеть.

Ещё пару часов назад Сирак указал рукой на мыс:

— Это было здесь, — речь шла о неудачной ночной вылазке. Сам Максимен не был виден с такого расстояния, скрытый в глубине бухты. По логике, отступающий к Берлину с воинами Панса должен был находиться недалеко впереди нас.

«Панса, входи с воинами к Соленой Воде, я увижу тебя».

На этот импульс ответ пришел в виде короткого: «Иду».