Титан: Противостояние

— Баск дай копье, нож, — что-нибудь железное!

Баск подбросил копье, ловко схватив его, вставил наконечник в запальное отверстие. Глубина составляла всего пару сантиметров, расширяющийся наконечник копья дальше не шел.

— Богдан, сюда, — позвал гиганта.

Дождавшись старшего Лутова, пояснил:

— Надо сломать наконечник копья и забить его внутрь, расплющивая, чтобы он прилип намертво.

Наконечник немецкого копья сломался не сразу, пришлось его гнуть не меньше пяти минут. Поручил Гурану и Баску сломать остальные наконечники, чтобы заклепать вторую пушку. Обухом своего топора Богдан вогнал наконечник максимально глубоко в запальное отверстие. Поймав второй, брошенный мне Баском, передал его гиганту:

— Теперь этот, попробуй вогнать его рядом. Чем больше вгоним, тем тяжелее будет немцам их вытащить.

В итоге в запальное отверстие поместилось три наконечника с тонкими остриями. После того как Богдан закончил, место запального отверстия оказалось запаянным наглухо. Вытащив из своего рюкзачка воду, постарался влить ее в микроскопические трещинки — ржавчина сделает работу по вытаскиванию заклепок нереальной.

Со второй пушкой было проще, там поместилось всего два наконечника. Топор Богдана безнадежно испортили, но две маленькие пушки поддались под его бешеным ударами, треснув в продольной оси.

Только закончив с пушками, проверил содержимое повозок. В одной — четыре ядра гигантского размера: видимо, Дитрих рассчитывал всего на пару выстрелов. Во второй повозке нашли двадцать мешков с порохом. Отложив в сторону щепотку, поджег. Порох вспыхнул с большим количеством дыма, свидетельствуя о низком качестве. Идея с подрывом пушек умерла, едва успев родиться. Но пожар получился знатный: выстреливая в разные стороны, горящий порох поджигал жухлую траву, мы едва успевали гасить ее.

Не знаю, как долго немцы были на привале, но колеса пушек успели погрузиться в мягкую почву сантиметров на десять. В третьей повозке разыскали немного еды и два дубовых бочонка с солониной. Мясо мы вытащили, а воду я приказал налить на оси колес обеих пушек. Если ось успеет заржаветь, пушки отбуксировать не получится. Стекая вниз, вода размягчит почву под колесами. И они ещё глубже погрузятся в землю.

При всем желании, бóльшего урона двум гигантским пушкам нанести не удалось. Но можно с уверенностью сказать, что расклепать пушки в полевых условиях не получится. А пока их доставят обратно в столицу, — если ещё доставят, — ржавчина и спаянный металл вряд ли позволят расклепать их и там. В любом случае мы достигли своей цели — вывели из игры Большую Берту и ее младшую сестру. И испортили две полевые пушечки. А если у Дитриха в лагере больше нет пушек, взять стену простой лобовой атакой он сможет, лишь положив две трети своей армии.

— Уходим обратно, мы вошли как нож в масло в спину Дитриха. Теперь надо постараться, чтобы нож там не остался.

Илса я поблагодарил отдельно, сняв с убитого немца поясной ремень с ножнами, лично опоясал храброго немца. Мы не совсем понимали друг друга: я говорил о чести быть Русом, Илс что-то лопотал на немецком, где угадывались слова «друг», «верность» и «победа».

В обратный путь двинулись после тщательного досмотра повозок: кроме вышеупомянутой солонины, добычей стало оружие немцев и пара хорошо выделанных шкур. Ночи становились холодными, шкуры были весьма кстати. Была ещё одна вещь, обрадовавшая меня очень сильно: две медные фляжки, очень похожие на старые армейские. Копья пришлось оставить, со сломанными наконечниками они не представляли ценности. Волов я велел развязать и отогнать максимально далеко на запад, в сторону Швейцарии. Пройдет примерно день как минимум, прежде чем всадники достигнут лагеря Дитриха. Еще день они потратят, чтобы вернуться обратно.

Потом им придется снова попасть к своему королю, чтобы решить, что делать с испорченными пушками. Из-за отсутствия волов, при самом благополучном варианте, пройдет не менее десяти дней, прежде чем мастера смогут добраться до пушек. Буду надеяться, что к этому времени ржавчина успеет сделать свое дело. Я помнил, как через пару дней наши клинки начинали тускнеть, появлялись первые признаки ржавчины. В каменном веке, самое трудное — это бороться с ржавчиной, потому что наша сталь содержала слишком много углерода.

Я нанес удар Дитриху, пройдя как нож сквозь масло через ряды его воинов. Что бы ни было в письме, этого он не простит, сделает месть основой своей жизни. Надо было недобитому нацисту хорошо подумать, прежде чем использовать в качестве печати нацистскую свастику. Есть вещи, которые важнее для меня больше, чем мир — это ненависть к нацизму в любом его проявлении!

Глава 14. Болотные кикиморы

После вывода пушек из строя предстояла как бы не более сложная операция: просочиться мимо армии Дитриха, чтобы вернуться в Мехик. Возвращение домой осложнялось тем, что всадники, отосланные к Дитриху Илсом, успеют добраться до расположения немецкого короля раньше нас. Как поведет себя Дитрих, осознав, что это была уловка, было трудно предугадать. Конечно, он отошлет усиленные отряды конницы навстречу своим пушкам, оставшимся без охранения. Но он также мог двинуться к Мехику, рассудив, что часть наших войск орудует у него в тылу. А значит, защитников крепости стало куда меньше.

Был ещё риск напороться на засаду: любой адекватный командир на месте Дитриха, должен предвидеть вариант, что диверсионный отряд должен попытаться вернуться обратно. Когда обман с отосланными всадниками раскроется, станет очевидно, что в тылу немцев действуют Русы. А увидев испорченные пушки, отпадут последние сомнения в такой версии. И что в такой ситуации предпримет Дитрих? Естественно, постарается уничтожить отряд, действующий у него в тылу.

Все эти мысли не давали покоя, пока мы спешно пробирались обратно, надеясь незаметно проскользнуть мимо вражеской армии и попасть за спасительную стену Мехика. Чем дальше мы продвигались от места, где нарвались на обоз и вывели из строя пушки, тем сильнее проявлялось чувство: мы идем в ловушку. К вечеру мы достигли оврага, в котором ночевали в прошлый раз. Взвесив нашу скорость передвижения, и скорость, с которой передвигаются всадники немцев, пришлось констатировать, что мы теоретически уступаем вдвое. Немцы передвигались открыто по своим землям, нам же приходилось выискивать максимально безопасный путь, стараясь держаться кустарников и деревьев.

Разведя в низине оврага небольшой костер, мы грелись, ужиная немецкой солониной. После долгих размышлений, пришел к выводу, что вернуться в Мехик, проскользнув между отрогами гор и армией Дитриха, не получится. В прошлый раз нам повезло: не подозревающие о нашем присутствии немцы несли охрану лагеря без мобильных патрулей. Если немецкие конники скакали без остановки, они уже могли покрыть расстояние до лагеря Дитриха. В крайнем случае, будут там ещё до полудня. А мы попадем в эти места только завтра ночью, к этому времени лагерь будет похож на растревоженный улей. Не исключено, что в разные стороны будет посланы разъезды с целью обнаружить врага, то есть нас.

— Макс Са, ложись спать, я позабочусь про охрану, — поочередно обратились Богдан и Баск. Но сон не шел: в тысячный раз взвешивая шансы пробраться мимо немцев, пришел к выводы, что идти в прежнем направлении опасно. Положение весьма затруднительно: между нами и крепостью располагалась огромная армия Дитриха. Она осталась без пушек, но не стала менее опасной, для неё наши силы в Мехике — капля в море.

Убывающая Луна словно издевалась, заливая окрестности сильным светом. При такой освещенности нас заметят издалека. Места для маневра мало: с одной стороны горы, с другой — болота, а в середине — огромная армия.

«Болота!» — я даже присел от мысли, пришедшей в голову. Болота считают непроходимыми — значит, именно в этой стороне нас будут искать меньше всего. А если умудриться пройти болота и вернуться в Мехик? Я же преодолел болота вместе с Натой по пути в Максель, почему не попробовать ещё раз? Лошадей придется оставить, идти с ними по болотам невозможно. А вот человеку, имеющему опыт и понятия про трясину, можно пройти, особенно если сделать «мокроступы», или болотоходы, которые в войну использовались нашей армией во время наступательных операций в Белоруссии.

Нельзя терять ни минуты: окликнув дежурившего Баска, приказал разбудить всех. Надо воспользоваться светлой ночью, чтобы обойти армию Дитриха слева и упереться в болота, прежде чем во все стороны отправятся разъезды. Я понятия не имел, на каком расстоянии от врагов мы в данный момент. Чтобы избежать возможного обнаружения, снова приказал намотать тряпки на морды лошадей. Заматывать копыта так рано не было смысла — эта мера нужна, когда враг близко. Тряпки на копытах держатся недолго, быстро протираясь от постоянного контакта с землей.

Объяснил своему отряду план — обойти немцев и попробовать вернуться в Мехик по болотам. Вера в мои способности была столь велика, что никто даже не усомнился в благополучном исходе. Для меня самым главным было не напороться на немецкий патруль. Кроме того, я не забывал про немецких всадников, отосланных Илсом. Они могли не успеть достичь лагеря Дитриха, и был риск наткнуться на них во время ночного привала.

Чтобы минимизировать такой риск, повел отряд восточнее, уйдя на несколько километров в сторону. Пока нам везло — в этой стороне была степь, при свете убывающей Луны видимость была неплохая. Леса начали встречаться после нескольких часов пути. А перед самым рассветом появилась некоторая холмистость: мы находились приблизительно в тех местах, где расположилась армия Дитриха.

Баск вскарабкался на высокое дерево и долго осматривался. Спустившись, показал рукой на юго-запад:

— Макс Са, в той стороне — враги, очень много. Я видел костры очень далеко.

— Слушайте меня, — спешившись, передал поводья Богдану, — мы сейчас обойдем немцев слева и пойдем дальше. После этого свернем направо в сторону Мехика, но на нашем пути будут болота. Лошадей придется оставить здесь, болота им не пройти.

— Макс Са!.. — чуть не заплакал Гуран при мысли, что придется распрощаться со своим жеребцом.

— Жизнь важнее лошади, нам надо вернуться в Мехик, чтобы встретить врага. Обвяжите копыта тряпками, дальше надо идти тихо. — Показывая пример, обмотал тряпками копыта своего жеребца.

Начинало светлеть, следовало успеть обойти немцев, прежде чем лагерь проснется. Такое количество людей надо кормить. Не исключено, что Дитрих посылает своих фуражиров на охоту.

Больше часа мы шли в южном направлении, прежде чем я решил свернуть на запад. Баск снова полез на дерево, но увидеть немецкий лагерь не удалось, его скрывал лес и холмы. Если я все правильно рассчитал — к ночи мы должны упереться в болота, оставив армию Дитриха в тылу. Через час движения в западном направлении наткнулись на небольшой родник, пробивавшийся межу камней у небольшого скального массива.

— Отдохнем немного, — соскользнул с лошади: всё тело ломило от усталости, глаза слипались. Нормально мы не спали двое суток, а непривычно долгая езда верхом отбила пятую точку.

— Богдан я посплю буквально час, не забудь выставить дежурных, — устроившись у корней сосны, мгновенно отрубился. Проснулся от того, что меня теребили за плечо.

— Макс Са, рядом враг, — прошептал Баск, показывая жестами сохранять тишину. Прислушавшись, различил человеческие голоса, доносимые порывами северного ветра.

— Где Богдан? — спросил у настороженного парня.

— Пошел в разведку — узнать, кто рядом с нами, — по-прежнему шепотом ответил молодой Рус. Наши лошади проявляли беспокойство, чуя неподалеку сородичей. Если бы не тряпки на мордах, — непонятно, когда их успели надеть снова, — давно выдали бы нас ржаньем. Голоса отдалялись и прекратились через пару минут.

Вынырнувший из кустов Богдан был встревожен, таким я его ещё не видел.

— Макс Са, я видел два отряда врагов.

— Охотники?

— Не похоже! Они шли не таясь, громко разговаривали, но все время смотрели по сторонам. Один отряд ушел на восток, второй — в сторону севера.

— Похоже на поисковые отряды. Вероятно, всадники добрались до Дитриха, и он решил проверить окрестности на предмет наличия врага. Нам надо идти дальше, придется ещё уйти на юг, чтобы отдалиться от немцев. Уходим, быстро! — скомандовал отряду, вскакивая на своего жеребца.

Сменив направление, вначале шагом, а потом и рысью, двинулись в южном направлении. На запад повернуть я рискнул лишь часа три спустя, решив, что серьезно разорвал дистанцию с отрядами Дитриха.

Перед самыми сумерками мы вышли к болотам. О приближении к гиблым местам было понятно по изменившемуся ландшафту. Под ногами начала чавкать вода, а кустарники и стройные стволы начали сменяться высохшими деревьями.

— Стой! — скомандовал людям, соскакивая с лошади. — Надо сделать себе болотоходы, пока есть кустарники и деревья.

Выбрав небольшой пригорок, на котором росла все ещё зеленая трава, пустил жеребца пастись. Метрах в сорока от меня располагался небольшой пруд, вокруг которого росло несколько ив. Их лоза очень гибкая, прекрасно подходила для моей цели.

— Слушайте меня внимательно, сейчас мы будем делать себе болотоходы. Для этого нам нужны ветки вон с тех деревьев, — указал на группу ив. — Ветки нужны разные: толстые — для основы наших болотоходов, и гибкие — чтобы плести. Богдан, тебе не приходилось ловить рыбу в ивовой корзине-ловушке?

К сожалению, Лутов не был знаком с технологией плетения. Оставив его заниматься костром и едой, вместе с Баском и остальными пошли к ивам. Показав, какой толщины ветки срезать, дал команду приступить к работе. Вернувшись на пригорок, где Богдан занимался костром, выбрал из вороха принесенных веток крепкие для основы, начал плести. Принцип довольно прост, но руки должны обладать сноровкой: мои руки таковой не обладали. Тем не менее спустя полчаса у меня получился самодельный болотоход на одну ногу. Со вторым дело пошло быстрее: учел ошибки, допущенные в начале работы.

Срезав целую гору веток, парни уселись рядом, пытаясь копировать мои движения. Удивил меня Гуран: его болотоход получился куда лучше. Оставалось разрезать одну из трофейных шкур на тонкие полоски, чтобы дополнительно скрепить лозы между собой. И ещё сделать лямки, чтобы они держались на ноге.

Наши болотоходы получились разных размеров, самый маленький был в три раза больше площади ступни. Попробовав их на прочность, потребовал усилить дополнительными лозами, прежде чем связать ещё и полосками шкуры. В целом, болотоходы выглядели безобразно, но получились довольно прочными.

Закончили работу далеко за полночь: лошади, довольные обилием травы, разбрелись по пригорку, а мы сидели у костра.

Я уже второй раз объяснял принцип передвижения на болотоходах, когда заметил, что парни клюют носом.

— Ладно, на сегодня хватит. Выходим с первыми лучами солнца. Богдан, распредели вахты.

Лошадей решили оставить здесь, потому что почва под ногами уже была зыбкая. Срубив себе длинный шест, оглядел свой маленький отряд:

— Я иду первым, ступайте точно в мой след. Болота очень коварные, некоторые места выглядят как твердая земля, но это обман. Если вас начнет затягивать трясина, не дергайтесь. У вас у всех есть шест — просто кладете его на землю и держитесь за него, пока вас не вытащат. Самое главное — идите точно по моим следам. Ноги поднимайте высоко, чтобы ваши болотоходы не цеплялись за кочки, иначе они сломаются. Все понятно?

— Понятно, — прогудел Богдан, остальные ограничились кивком.

— Пока болотоходы не надеваем, можно идти без них. Я скажу, когда их надеть.

Двинулся вперед, оглядываясь через каждую минуту: отряд втянулся за мной в ровную линию. Через час пути начались топи: ноги уходили в трясину по среднюю треть голени.

— Надеваем болотоходы! — скомандовал, показывая пример.

Скорость движения упала, не так легко переставлять ноги, когда на них такие широкие приспособления для ходьбы. Следовало расставлять их шире, чтобы не цепляться. Но есть в них плюс: за счет существенного увеличения площади нога не успевает погрузиться в жижу. Первые полчаса было трудно, пока не приноровился к рваному ритму передвижения. Нащупывая шестом относительно твердое место, ставил туда ногу, выдирая вторую из жижи. Местами попадались твердые участки суши, давая надежду, что болота могут скоро закончиться.

К полудню добрались до небольшого клочка земли размером с волейбольную площадку.

— Привал! — скомандовал, едва добрался до суши.

Сняв с ног болотоходы, растянулся на земле, чтобы восстановить силы. От постоянных усилий по выдиранию ног из трясины болели мышцы ног. Хлебнув воды из фляги, перевернулся на живот, оглядывая свой отряд. "Болотные кикиморы", — пронеслось в мозгу при виде растрепанных, облепленных грязью людей. Люди устали, это было написано на лицах, но никто не роптал и не жаловался. Хвороста для костра не нашли, пообедали маленькими кусочками солонины. Предупредил, чтобы не налегали, запас воды был ограниченный, а как долго идти — непонятно.

До самых сумерек шли не останавливаясь: один раз я неверно оценил кочку и мгновенно погрузился по пояс в трясину. Богдан, шедший за мной, вытянул меня, подав свой шест. Ещё один раз оступился Гуран: Селид подстраховал наследника Берлина, успевшего уйти в болотную жижу по грудь.

Когда начали опускаться сумерки, пришлось остановиться. Для ночлега выбрал три высохших дерева: упав в болото, они остались на поверхности, образовав небольшой островок своими стволами. Необходимость в часовых отсутствовала, сквозь эти топи не смогла бы пройти никакая погоня. Сгрудившись и прижимаясь друг к другу, мы старались согреться, потому что ночь выдалась довольно холодной. Небо затянулось тучами, предвещая в скором времени осадки.

Дождь начался с утра. Промокшие до нитки и обляпанные болотной жижей по пояс, мы продолжали путь в западном направлении. И снова, как в случае с Натой при прохождении болот в Бельгии, в голове билась одна мысль: «Не хожу ли я кругами?». К обеду дождь прекратился, выглянувшее солнце дало больше психологической поддержки, нежели тепла.

— Макс Са, идти становится легче, — заметил идущий за мной Богдан. Действительно, погруженный в свои мысли, я не заметил, что почва под ногами становится плотнее, ноги глубже лодыжек в трясину не уходили.

Примерно через полчаса дал команду снять болотоходы, но не выбрасывать. Почва под ногами была влажная. Но характерной амортизации уже не было. Появились одинокие деревья и кусты, постепенно переходя в нормальный девственный лес каменного века. Спустя полчаса дал команду остановиться: мы находились в лесу, полном жизни. Дважды дорогу перебежали дикие свиньи с большим выводком, слышались голоса и пение птиц.

— Баск, возьми пару человек, сходи в разведку. Если наткнетесь на животное — подстрелите. Мы разведем костер и отдохнем.

Высохшая болотная жижа местами сошла, сама потрескавшись. Местами ещё оставалась. «Ната почистит», — мысленно успокоил себя, устраиваясь на толстом ковре из опавших листьев. Усталость сказалась, заснул незаметно, хотя планировал дождаться Баска.

Когда проснулся, сразу уловил запах жареного мяса: Русы, весело смеясь, поджаривали поросенка на вертеле.

— Макс Са, мы прошли болота. Гумар узнал эти места, отсюда на север до Мехика полдня пути пешком, — присел рядом Баск, увидев, что я проснулся.

— Отлично! Если поторопимся, успеем попасть в Мехик до темноты.

Вытащив свой нож, проверил мясо на готовность. Отрезав сочный кусок, протянул Илсу:

— Кушай, ты заслужил, Илс!

Широко улыбнувшись, немец выхватил кусок жареной свинины, перекидывая ее на руках, чтобы не обжечься.

— Хороший человек, — согласился Богдан.

Подойдя к немцу, протянул ему свою огромную лапу. Илс, отложив кусок мяса, поднялся и пожал руку Богдана, сверкнув белыми зубами. После Богдана рукопожатиями обменялись все, хлопая Илса по плечу. Пока ели, парни отпускали шуточки, вспоминая наш крайне удачный рейд.

До сумерек оставалось примерно четыре часа. Если верить Гумару, одному из телохранителей Гурана, идти еще полдня.

— Будем идти быстро, — быстрее, чем обычно. Нужно попасть в Мехик уже сегодня, — объявил отряду, начиная движение.

Через два часа пути, мы вышли на широкую дорогу: по ней я попал в Мехик впервые. Где-то сзади оставалась деревня, где из-за мора скота выгнали семью. Надо будет по дороге в Берлин завернуть в селение и проверить, как у них обстоят дела.

Ночь застала нас в дороге, но мы упорно продолжали движение, потому что до города оставалось совсем немного. Впереди показались огоньки, это были костры стражи на входе в город с юго-западной стороны. Борд, вернувшись в Мехик, усилил охрану города. На удалении в пяти километрах от города даже в этом направлении был выставлен дополнительный дозор, Изумленные стражники лишились дара речи, узнав, что мы прошли болота, окружавшие Мехик с южной стороны.

Второй дозор был расположен на окраине города: картина повторилась благодаря болтливости Гурана. Не успевали мы подойти к воинам, как наследник Берлина сразу сливал информацию про преодоление болот. Дойдя до центральной площади, отпустил Гурана и его людей. Вместе со своими людьми свернул направо, направляясь в свою резиденцию. На страже стоял Арн и Генд, оба немного расслабились и посапывали, обнимая копья и удобно устроившись на ступеньках дома. Рассвирепевший Богдан пинком разбудил нерадивых стражей, а Баск ещё добавил от души.

— Макс! — из полумрака дома пулей вылетела Ната, повисая у меня на шее.

— Всё, успокойся! — погладил по голове ревущую девушку. Шум разбудил младших братьев Богдана: четверо гигантов с топорами наперевес выскочили из своей комнаты, готовые к бою.

— Всем спать, утром совещание. Богдан, Баск, придумайте наказание заснувшим часовым.

Затворив ногой дверь, понес свою женщину в комнату: команда «спать» не касалась нас двоих.

Глава 15. Готовясь к осаде

— Немец пришел в себя, он оказался неглупым человеком, но ненавидит Русов. Я приказала Арну связать его, потому что он порывался встать, — Ната в просторном платье, заменявшем ей пижаму, облокотившись, сидела у окна. Проснувшись, я не сразу понял, что нахожусь в Мехико: запах немытого тела чувствовал я сам. Стало стыдно перед девушкой: мог бы вначале помыться, прежде чем нести ее в спальню.

— Он что-нибудь говорил? — спросил я, имея в виду немца.

— Только о своей ненависти к Русам, грозился именем Дитриха, что повесит нас на деревьях по всей округе, — Ната скользнула ко мне под шкуру.

— Ната, от меня несет, — отодвинулся от девушки.

— Дурашка, — засмеялась та, — когда женщина любит, она не замечает такие вещи. А несет от тебя постоянно, — уколола Ната, уворачиваясь от шлепка по пятой точке.

— Постоянно? — изобразив гнев, погнался за девушкой, но спохватился, вспомнив, что полностью раздет.

— Приготовь мне воды, — крикнул кривляющейся в прихожей Нате и завернулся в шкуру.

После водных процедур придирчиво понюхал у себя подмышкой: ни фига там не несет, что там себе напридумывала эта тощая задница. Это словосочетание выводило девушку из себя: несколько раз ловил ее разглядывающей свою пятую точку, словно пытаясь понять, почему я ее так окрестил.

Ганс лежал на спине. Его руки были связаны, а конец веревки был прикреплен к огромному чурбану, выполнявшему роль стула. Увидев меня, немец покраснел от злости, с его губ сорвались слова, от которых Ната рассмеялась.