Черный аббат. Мелодия смерти

– Зато Гарри отлично его переваривает, – улыбнулся Дик, – и мне приходится считаться с его мнением.

В кустарнике зачирикала птица. Лесли оглянулась, ища ее взглядом, после чего неожиданно промолвила каким-то приглушенным тоном:

– Мне кажется, что весь мой предполагаемый брак – мираж. Дымка, понимаете? Растает – и никакого следа. Ваш брат сделал мне уж слишком формальное предложение. Это немного странно. В наши дни не принято вести себя так холодно и так натянуто, если ты собираешься жениться.

Она умолкла и отвернулась. Дик понимал, что она права: Гарри был таким неопытным в амурных делах! Правда, некоторое время назад у него служила секретаршей хорошенькая раскованная барышня, и в один из жарких июльских дней Ричард был вынужден вмешаться в их весьма любезный разговор, поскольку предприимчивая особа сама объяснялась Гарри в любви и всячески склоняла его к тому, что лучшей леди Челмсфорд, чем она, ему не найти. Очарованный Гарри почти утонул в сладком сиропе этой лести и наверняка принял бы брачное предложение расчетливой девицы, не подоспей лорду на помощь младший брат. В тот же день мисс Винер попросили покинуть поместье.

– Мой брат – человек нравственный, даже немного старомодный, – попробовал сгладить ситуацию Ричард. – Он сделал вам предложение в безукоризненной классической форме, поэтому вы, наверное, и приняли его.

– Не знаю, – вздохнула Лесли. – Все это неожиданно и странно. Мне симпатичен Гарри, но я сомневаюсь, что я понравилась бы ему, если бы не… – Она запнулась, не окончив фразы.

– Если бы не ваши деньги? – улыбнулся Дик. – Что же, такие мысли – отнюдь не комплимент моему брату.

Ричард помог девушке сойти с холма, хотя этого и не требовалось: она сама была воплощением легкости и ловкости.

– Ричард, – начала она, когда они медленно двинулись по тропинке вниз на главную дорогу. – Что мне делать? Что вы посоветуете?

– Вы о помолвке? – сухо уточнил он.

– Конечно! Артуру очень хочется, чтобы я вышла за Гарри, а мне порой как-то не по себе. Я стала слишком мнительной.

– Вот где кроется беда: опасно быть богатой невестой, – пошутил Алмсфорд.

– Мне кажется, – продолжала Лесли, хмуря брови, – что я не так уж и богата.

Дик остановился и посмотрел на собеседницу с нескрываемым удивлением:

– Вот как?

– Да вы не волнуйтесь! – засмеялась она. – Дядя и вправду завещал мне свое состояние. Сколько именно – я не знаю, так как Артур управлял моими средствами все эти годы. В расходах он меня не ограничивал, каждый раз выдавая мне нужную сумму.

– К чему же эти жалобы? – проворчал Дик, и Лесли снова засмеялась.

– Похоже, большинство девушек в моем положении устроили бы свой брак точно так же, как собираюсь я. До последнего времени я принимала все происходящее как должное…

– Почему же теперь вы переменили свое мнение? – быстро спросил он и увидел, как румянец залил ее лицо.

– Не знаю.

Весь оставшийся путь они проделали в безмолвии. Лесли казалось, что в глазах Ричарда мерцает какой-то огонек печали, даже безнадежности, и сердце ее сжалось от неприятного предчувствия. Она моментально вызвала в воображении образ своего жениха: бледного, изнеженного, капризного, вечно раздраженного лорда, не имевшего, как ей казалось, главного достоинства мужчины – мужественности. Жалкое, нервное создание, то ласковое, то грубое, но никогда не считавшееся с тем впечатлением, какое он производил на окружающих, тем более на женщину, согласившуюся разделить с ним жизнь.

С этой неприглядной фигуры взгляд ее невольно перешел на человека, шедшего рядом, – спокойного, уравновешенного, уверенного в своей силе, волевого и надежного.

Через десять минут они с Ричардом попрощались. Лесли, борясь в душе с неразрешимой проблемой, пошла в их с братом дачное имение в Уиллоу, а Алмсфорд неторопливо побрел в замок. Еще издали он заметил у конца сосновой аллеи, ведущей к главным воротам, тонкую фигуру ожидавшего его брата. Ветер в разные стороны раздувал фалды длинного фрака, и вследствие своей сухощавости Гарри казался какой-то черной зловещей птицей. Лицо его потемнело от гнева, глаза метали искры, он не пожал руку брата, не ответил на его приветствие, а надменно процедил:

– Не отрицаю, я возложил на тебя, Ричард, много обязанностей, но со своими сердечными делами я управлюсь сам.

Кровь прилила к лицу молодого человека, но он ничем не выказал свою обиду.

– Я не желаю, понятно? – как капризный ребенок, резким голосом выкрикивал Гарри. – Не желаю, чтоб ты вмешивался в мои личные дела! Ты уже отнял у меня одну девушку, но с Лесли Джин этот номер у тебя не пройдет! Не считай меня слабовольным болваном!

– Я не считаю вас болваном, милорд, и не собираюсь отбирать у вас Лесли, – со спокойной насмешкой парировал Дик, чем привел брата в совершенное негодование.

– Именно так! Собираешься! Мой брак для тебя – как кость в горле! Я не дурак, Дик, и понимаю, куда ты клонишь. Ты – следующий по линии наследник. Однако я хочу жениться на Лесли Джин, и никому – слышишь? – никому не удастся расстроить нашу помолвку.

Ричард поморщился от такой грубости и несправедливого обвинения, но быстро овладел собой. Подобные сцены происходили почти каждый день, хотя на этот раз Гарри и вправду не контролировал свой гнев. «Ладно, черт с ним, – подумал Дик. – К вечеру успокоится».

– Ты лишил меня общения с Мэри! – сыпал обвинениями Гарри. – Она любила меня! Я мог быть счастлив! А ты с ней разделался и вышвырнул ее, как продажную девицу.

– В чем вы меня упрекаете? – сдержанно спросил Дик. – Я уволил мисс Винер, потому что она не достойна стать женой лорда Челмсфорда.

– Тебе не нужно, чтоб я вообще женился и имел детей, потому что ты жаждешь наследства! Вот чего тебе надо! – перешел Гарри на визг. – Для тебя нож в сердце – увидеть новую леди Челмсфорд. Неблагодарный наглец!

Алмсфорд призвал все свое терпение и промолчал. Брат говорил правду. Видит Бог, это будет для него, Ричарда, ужасный день, когда Гарри введет свою жену в родовое поместье и обречет ее на то, чтобы разделить с ними страшную тайну, как черная туча висящую над замком Челмсфорд…

Глава 3. Эликсир бессмертия

Дик Алмсфорд сидел в своем небольшом, уставленном шкафами кабинете, где он ежедневно проводил долгие часы. Венецианское окно, выходившее на теннисную площадку, было открыто, поскольку, несмотря на сентябрь, стояла теплая погода, и молодой человек работал в одной рубашке с засученными рукавами, с трубкой в зубах и зеленым щитком на лбу, предохраняющим глаза от яркого электрического света.

Если между лордом Челмсфордом и его матерью, изображенной на портрете, существовало сильное внешнее сходство, то между двумя братьями, казалось, не было ничего общего. Ричард Алмсфорд имел рост шесть футов, атлетическое, а не худосочное, как у Гарри, телосложение, широкие плечи и загорелое лицо, свидетельствующее о том, что молодой человек проводил на свежем воздухе немало времени. Дик устремил на вошедшего лакея недоуменный взгляд, отодвинул от себя пишущую машинку, потянулся и спросил Томаса:

– Черный аббат? Что за чепуха! А ты сам-то видел его?

– Нет, сэр, меня Бог миловал. Но Картрайт, лавочник из Челмсфорда, чуть не умер от ужаса, когда в сумерках привидение промелькнуло меньше чем в десяти шагах от него. Газетчики звонили сюда, в замок, и интересовались, чтó его сиятельство обо всем этом думает. Говорят, это первый случай, когда Черный аббат попался на глаза за последние лет сто, хотя многие жители деревушки регулярно слышали его стоны. Между прочим, дом священника в Челмсфорде сгорел дотла, когда тот уезжал на курорт, и причину пожара так и не установили. Явно это месть Черного аббата!

– Хватит болтать, Томас! Твой Картрайт попросту напился, – весело возразил Дик, – и испугался собственной тени. – Ричард взглянул через окно на площадку, озаренную серебристой полной луной. – При лунном свете чего только не померещится! Насколько я знаю, его сиятельство раздражают сплетни о Черном аббате.

– Да, сэр, – кивнул Томас.

– Ну и замолчите, – посоветовал Ричард и с трубкой в руках отправился через темный вестибюль в библиотеку.

Люстры там не горели – лишь две небольшие лампы с зелеными абажурами по бокам письменного стола слегка рассеивали мрак. Дик прикрыл за собой дверь и подошел к столу.

При виде своего брата лорд Челмсфорд непроизвольно вздрогнул.

– Что у тебя за привычка в сумерках шататься по замку?! – раздраженно начал он. – И как ты одет? Как рабочий с засученными рукавами. Некрасиво.

– Зато прохладно, – ответил Ричард, присаживаясь на стул. – Ваши нервы, брат, сегодня способны выдержать запах крепкого трубочного табака?

Гарри недовольно заерзал в кресле. Затем, протянув руку, придвинул к себе золотой портсигар и взял оттуда тонкую длинную сигарету.

– Ну и ну, – усмехнулся Дик. – Вы курите ароматизированные? Их как будто опрыскали духами.

– Если тебе не нравится, можешь уйти, – проворчал Гарри и вдруг спросил: – Ты видел, что пишут в газете? – Он достал из-под пресс-папье вырезку, протянул брату и, когда тот бегло прочел ее, добавил: – Мы становимся популярными.

– Вы – да, – съязвил Дик. – Про меня же здесь не сказано ни единого слова, а это невежливо.

– Разве об этом нужно думать? Меня больше волнует, каким образом деревенская сплетня попала в газету.

– А каким образом все туда попадает? – переспросил Дик. – Наше привидение будоражит интерес публики. Ну и пожалуйста!

Гарри нетерпеливо постучал костяшками пальцев по столу.

– Какой ты все-таки бессердечный, Дик! Разве ты не видишь, что я нервничаю? Я места себе не нахожу и не сплю по ночам. Ты не испытываешь ко мне ни малейшего сострадания. Ты бесчувственный, как скала.

Дик неспешно выпустил дым из трубки:

– Да, вы правы. Характер у меня не самый покладистый.

– Ты и сейчас продолжаешь валять дурака.

– О нет. Я еще ни разу в жизни не был таким серьезным, – пробормотал Дик. – Я бы даже с удовольствием послушал отрывок из научного трактата, который вы читаете, – кивнул он на толстый фолиант в черном переплете.

Но Челмсфорд, машинально перебирая пальцами страницы лежавшей перед ним книги, глядел куда-то в сторону, в темноту, и Ричард решил, что пора удалиться.

– Не буду вам мешать, вы утомились, – мягко прибавил он и поднялся со стула.

– Нет, нисколько, – возразил лорд. – Я читаю старинную книгу немецкого ученого и получаю от этого огромное удовольствие.

– Завидую. Мои познания в иностранных языках, увы, невелики, – развел руками Дик. – Смогу разве что прочесть меню во французском ресторане.

Челмсфорд со вздохом откинулся на спинку кресла.

– Зато ты много гуляешь на свежем воздухе, пока я тружусь здесь с утра до вечера, – указал он на книжные полки. – А между тем, я мог бы приятно проводить досуг в обществе Лесли.

– Конечно, – согласился Дик. – Вам тоже не повредили бы прогулки. Честно говоря, для жениха вы выглядите мрачновато.

Гарри снисходительно улыбнулся.

– К счастью, Лесли знает, что выходит замуж за кабинетного мыслителя, а не за атлета, – заявил он. – Ну ладно, не будем ссориться. Я и так сегодня был несдержан, извини меня. Хочешь знать, почему я столько времени сижу за книгами? Я почти на полпути к раскрытию тайны челмсфордского клада.

– Да? – опешил Ричард и с усмешкой прибавил: – В таком случае я считаю, что вы уже на полпути к открытию философского камня.

Обычно раздражительный Гарри на этот раз и бровью не повел. Он спокойно встал с кресла и прошелся по комнате туда-сюда.

– Иной реакции я от тебя и не ожидал, – философски заметил он. – Ты легкомысленный человек, поэтому тебе невдомек, что челмсфордские сокровища – не миф, а реальность, и самое главное из них…

– Брат, я все это слышал десятки раз, – перебил Ричард. – Тысяча слитков чистого золота, и каждый весит по тридцать пять фунтов. Я уверен: подобная фамильная легенда приписывается всем старинным замкам в Англии. Челмсфорд не исключение.

Гарри с досадой покачал головой, торопливо вернулся к столу, выдвинул верхний ящик и вынул какую-то книгу в бархатном переплете. Ее страницы пожелтели от времени, буквы выцвели и стали почти невидимыми.

– Слушай же! – попросил граф и приступил к чтению.

«Двадцать пятого числа, в день святого Иакова, сэр Вальтер Хаус вернулся из плавания и привез с собой тысячу золотых слитков в тридцать пять фунтов каждый, которые он забрал с двух испанских судов – „Эсперанса“ и „Эскориала“. Он имел намерение спрятать эти слитки в тайном месте. Только бы простояла сухая погода! Ведь скоро ожидались дожди. Привез он с собой также хрустальную фляжку с живой водой, которая была подарена Кортесу главным жрецом ацтеков: одна ее капля оживляла даже мертвого, что клятвенно подтверждено пастором Педро Севильским. Эту фляжку Хаус положил туда же, куда и золото. Лорда Барлея и Ее Величество он не собирался ни о чем извещать, потому что по закону Хаусу позволялось оставить себе лишь сотню золотых. Дальнейшая его судьба мне доподлинно неизвестна. Но его корабль потерпел крушение у берегов Кента, и все, кто был на судне, утонули. Не исключено, что и он в их числе. Что касается меня, то, находясь в опале как подданный Ее Величества Марии…»

Лорд Челмсфорд прервался и внимательно взглянул на брата.

– Что же дальше? – с любопытством спросил тот.

– Ничего. На этом свидетельство очевидца обрывается, – объяснил Гарри, – и я догадываюсь почему. Я почти уверен, что за ним явились солдаты, чтобы арестовать его за действия против королевы Елизаветы в пользу Марии Шотландской. Он наверняка знал, где Хаус припрятал клад, и самое главное – именно там находится хрустальная фляжка.

– Самое главное – это золото, а не фляжка, – возразил практический Ричард. – Но я бы на вашем месте не обнадеживался. У Елизаветы был не такой характер, чтобы упустить свою выгоду и бросить ситуацию на самотек. Она наверняка сумела обнаружить сокровища Хауса и забрать их в королевскую казну, то есть присвоить. Ее Величество была не робкого десятка и перед подобными трудностями не пасовала. Вот почему наши почтенные предки, которые искали клад больше трехсот лет, так и не наткнулись на него.

Лорд Челмсфорд сделал нетерпеливый жест рукой.

– Золото, золото! Ты не думаешь ни о чем другом! К черту золото! Если ты найдешь его, можешь взять себе. Я же стремлюсь отыскать фляжку. – Его голос вдруг понизился до шепота, а лицо приобрело какое-то жалкое выражение. – Я боюсь смерти, Дик. Если бы ты знал, как я ее боюсь! Этот кошмар преследует меня днем и ночью. Я сижу здесь, смотрю на циферблат и думаю, когда же наступит мой час. Тебе смешно, наверное?

Но Ричард был предельно серьезен.

– Над чем тут смеяться, Гарри? Все живые страшатся смерти. И я не исключение. Но как вы не понимаете, что существование эликсира бессмертия – само по себе бессмыслица.

– Почему?! – закричал лорд Челмсфорд, и его глаза загорелись фанатичным огнем. – Такой эликсир знали еще в Средние века! Это великое открытие, в тысячу раз более удивительное, чем беспроволочный телеграф и расщепление атома в наше время. Всего тридцать лет назад воздушные полеты тоже казались сказкой. Фляжка – вот ценность. Мне ничего не нужно, кроме эликсира бессмертия. Я готов швырнуть золото на дорогу – пусть его берет тот, кто в нем нуждается. А я хочу жизни, и только жизни, и чтобы закончился наконец-то этот изматывающий душу страх. – Он тяжело опустился в кресло и вытер мокрый лоб. – Весь этот ужас…

Ричард молчаливо слушал, не сводя глаз с брата, с его лица, искаженного гримасой муки. Так вот кто будет мужем Лесли Джин! Дик внутренне содрогнулся и с хмурым видом покинул библиотеку.

Глава 4. Брат без наследства

Ричард Алмсфорд фактически был управляющим имением Челмсфордов, то есть находился на службе у своего старшего брата. Местные фермеры уверяли, что он знает каждую травинку в поле и может за год предсказать цены на будущий урожай вплоть до пенни. Точно так же детально он знал и замок – от фундамента до крыши, знал, где заканчивается кладка времен королевы Елизаветы и начинаются пристройки, сделанные после пожара, случившегося во времена Кромвеля.

Ранним холодным утром, когда туман медленно поднимался к небу, а бледное солнце пыталось пробиться сквозь плотные тучи, Дик шел через парк в направлении старого аббатства, от которого остались одни руины: высокая башня, разбитая молнией, и зал без крыши с широкими арками в тех местах, где прежде располагались окна. Беспорядочные груды камней высились тут и там. Развалины поросли густой травой.

Молодой человек, чуть замедлив шаг, вытащил из кармана плаща трубку, закурил и свернул к ферме, где его ждала скучная, прозаическая работа. Прошлой ночью сдохла одна корова, и управляющий опасался, как бы заразная болезнь не распространилась на остальной скот.

Руины аббатства напомнили Дику о давно лелеемой им мечте восстановить древнее сооружение. «Я обязательно сделаю это, когда Челмсфорды снова обретут могущество, – подумал Ричард, – если нам и вправду удастся отыскать клад Хауса, если добыча угля оправдает запланированные показатели или, на худой конец, если Гарри женится на богатой девушке».

– Только лучше бы не на Лесли Джин, – пробормотал Дик себе под нос и внезапно остановился, заметив, что какая-то женщина бродит среди развалин аббатства.

Она, очевидно, не подозревала о его приближении. Что-то в ее облике показалось ему знакомым. Дик пошел ей навстречу, она же по-прежнему не слышала его шагов и, когда он заговорил с ней, вскрикнула от изумления, повернула к нему испуганное лицо, и Ричард моментально узнал ее.

– Доброе утро, мисс Винер, – насмешливо произнес он. – Раненько вы сегодня пробудились.

Глаза девушки вспыхнули обидой и гневом, но она сдержалась и ответила достаточно вежливо:

– Доброе утро, мистер Алмсфорд. Вот прогуливаюсь. Остановилась неподалеку в деревне и решила посетить знакомые места.

– Да-да, – кивнул он. – Вы, я слышал, и вчера имели такое же намерение, пытаясь навестить моего брата.

– Ну и что? – вызывающе спросила она.

– Ничего особенного, кроме того, что в свое время я уже дал вам понять, мисс Винер, что двери нашего дома для вас закрыты, – спокойно произнес Дик. – Мне неприятно говорить в таком тоне с женщиной, но вы тоже могли бы вести себя более тактично.

– Ох, простите, что я побеспокоила семейного привратника, – раздраженно ответила мисс Винер.

Щеки ее раскраснелись, и она выглядела такой хорошенькой и натуральной в своем справедливом негодовании, что Алмсфорд почувствовал себя грубияном.

– Я вообще-то не к вам пришла, – заявила она резким тоном, – и лорд Челмсфорд мог бы держаться любезнее и повидаться со мной хотя бы потому, что я два года проработала у него секретарем и, кажется, не имела никаких нареканий. А если вдобавок вспомнить то, что происходило между нами…

– Единственное, что постоянно происходило между вами, – это еженедельная выплата вам жалованья, мисс Винер, – ответил Дик с хладнокровием, способным довести собеседника до бешенства.