Лорд 5

— Вот и я так подумал. Не стал говорить генералу ни да, ни нет. Потом посоветовался с Клавдией, и она предложила отвоевать Восточную Пруссию.

— Хм, — во второй раз хмыкнул я за время беседы. — Это где? Название знакомое, вроде бы.

Пришлось покинуть трактир и отправиться в магистрат, где имелось достаточно карт разного масштаба и назначения. От губернских и областных, до мировых. Там же к нам примкнула Ростовцева, принявшая самое живое участие в разговоре, который вскоре превратился в спор, где все стороны отстаивали свои аргументы до хрипа и ударов кулаком по столу и стенам.

Я изначально был против того, чтобы раскрыть рот на такой кусок. Восточная Пруссия — это не кусок морского побережья, где кроме скал, солёных озёр и цыганских таборов нет ничего. Эта часть Германии развита так, что за неё немцы будут биться до последней капли крови. А там и другие сильные государства решат встать на сторону фашистов, даже если будут находиться с ними во вражде. Просто ради того, чтобы не отдавать русским этот лакомый кус. Но тут Ростовцева принялась доказывать, что англичанам с французами и прочим туркам костью в горле стоит СССР, а не конкретно русская нация. И вполне могут пойти навстречу белоэмигрантам в их завоевательских стремлениях в надежде, что новая республика превратится в оплот борьбы с коммунизмом и станет плацдармом для прочих государств в этом деле. Отдавать-то они станут чужую территорию, ещё и принадлежащую сильному врагу, с которым сражались ещё двадцать лет назад. Мол, сразу двух зайцев убьют.

— Сталину сильно не понравится такое, — покачал я головой. — И договор наш я нарушу, если приложу руку к созданию такого места.

— Место будет нормальное, Киррлис, не беспокойся. Уж как-нибудь справимся и на виду оставим одно, то, чего хотят видеть все эти мировые крикуны. А под этой ширмой будет совсем другое. И со Сталиным договоримся, обещаю, — заверила меня наместница. — Достаточно будет пообещать ему место под военную базу или один из балтийский портов в аренду лет на тридцать, как он сам будет рад, что немцев придавят к ногтю чужими руками.

— Вот-вот, — поддержал её Тишин. — Неужели мы не подберём нужных людей в правительство республики?

— Так и другие захотят получить порты, — произнёс я и вздохнул. — И если всех задабривать уступками и своими землями, то самим ничего не останется.

В общем, эти двое смогли привлечь меня на свою сторону. Вот будто не хватает мне проблем со своей землёй, только-только полученной и требующей наведения порядка, что я решил влезть в ещё большие. С другой стороны, крайне сильно манит возможность заиметь марионеточное государство, где законами будут мои пожелания. А там и до официального поста правителя государства недалеко.

«Нужно будет слетать туда и поискать места с сильными Источниками. На каком-нибудь в следующем году поставлю новый Очаг», — пришла в голову идея. Над новой матрицей Колько Лорда я уже работаю. И через несколько месяцев, если не загадывая, то где-то после Нового года заклинание будет готово.

В этот же день состоялась беседа с московским послом.

— Аристарх Ильич, у меня для вас, точнее вашего руководства есть хороший подарок, — сказал я после взаимного приветствия. После этих слов указал на жестяные «банки» с киноплёнками. — Здесь признание Геббельса, в котором он рассказывает про ложь, озвученную на весь мир. И ещё кое-что интересное. Мне это не нужно, поэтому пользуйтесь.

— Так это вы с ним расправились?

Я молча кивнул.

— Вы совершили хорошее дело, товарищ Киррлис, — искренне поблагодарил он меня. На это указывал не столько его тон, сколько аура. В ней я увидел ещё кое-что.

— Что-то от меня нужно? — поинтересовался я у него.

— Да, — подтвердил он. — Командование хочет попросить вас об одной услуге. Нашей армии очень нужны такие сильные бойцы, как оборотни. Все помнят о вашем отношении к данному вопросу, но они очень нужны. В самом крайнем случае меня уполномочили попросить помощи от ваших бойцов-оборотней.

— Что нужно делать?

— Требуется захватить плацдарм рядом с Ленинградом…

*****

Младший сержант НКВД Сергей Инфазов взлетел с правого берега Невы и стремительно набрал высоту. Неподалёку от него летела пара его товарищей. Благодаря амулетам, как назывались странные устройства в виде металлических кругляшей, они видели ночью, как днём. Спустя минуту после взлёта он увидел под собой трубы и здания ГРЭС номер восемь. Дубровская ГРЭС год назад была оставлена персоналом, а чуть позже попала в руки врага. Почему её не подорвали, хотя собирались, сейчас уже никто не расскажет. Вместе со станцией немцы захватили посёлок Невдубстрой. Большая часть его жителей ушла ещё в августе сорок первого. Но кто-то остался и живёт там до сих пор. Среди этих людей нашлись те, кто был готов пожертвовать жизнью, но помочь советским бойцам всем, чем только можно. Благодаря им Инфазов с товарищами знал расположение постов и примерное число врагов на ГРЭС и в 1-ом и 2-ом городках.

В прошлом году отсюда, с крыш ГРЭС немцы вели убийственно-точный огонь и корректировали свои миномётные и артиллерийские батареи по десанту, который должен был захватить плацдарм для основных частей. Первое удалось, плацдарм красноармейцы создали, положив множество жизней за него. А вот с дальнейшими планами всё вышло хуже некуда. В апреле этого года плацдарм был оставлен, все живые были спешно и при этом незаметно переправлены на правый берег. Для немцев это осталось в тайне, так что они ещё два дня ожесточённо обстреливали пустые траншеи, пока их разведка не сообщила, что советских солдат там нет.

И вот сейчас в сентябре сорок второго командование решило повторить операцию. На этот раз переправе должны были предшествовать несколько диверсий и нападений на важные вражеские позиции. Две группы должны вывести из строя миномётные батареи, расположенные за ГРЭС, ещё одна, в состав которой входил Инфазов, захватить станцию или хотя бы сковать боем немцев на ней, чтобы те даже краем глаза не смотрели в сторону реки. И ещё одному отряду вменялось навести шороху южнее старого плацдарма, где немцы очень хорошо закрепились и установили несколько артбатарей сравнительно недалеко от берега реки.

Те, кто этой ночью первым ударит по оккупантам, не только полагались на невиданные ранее амулеты, но и на новые способности. Десять дней назад взвод бойцов отдельного полка НКВД был переправлен в Белоруссию в район Витебска. Из города пешком их отправили в леса, где их удивило наличие среди болот и озёр небольшого городка, где рядом с капитальными каменными и кирпичными зданиями соседствовали свежесрубленные бараки, избы и даже землянки. Но и это было меньшим из того, что вызвало удивление молодых мужчин. Летающие девушки размером в ладонь — вот что было чудом из чудес. А потом они прошли перерождение — как назвал данный процесс здоровяк с монгольскими чертами — в людей-птиц. После этого энкавэдэшники сильно изменились внешне и внутренне. Несколько здоровяков, почти былинных богатырей, заметно убавили в росте и весе, превратившись в поджарых молодцов. В тот же день взвод вернулся в Витебск, проделав путь всё также пешком. А потом на литерном эшелоне оказались в Подмосковье, где в течение нескольких дней демонстрировали новые возможности, проходили всестороннее медицинское освидетельствование, анкетирование, беседы с представителями особого отдела и Ставки. После этого им дали всего три дня на то, чтобы прибыть к месту проведения операции и ознакомиться с разведданными. Подчинялись они только одному человеку, некоему военнаблюдателю Чиркову. Это был немолодой мужчина с узким лицом и внимательным взглядом тёмно-карих глаз, носивший ботинки, галифе и тёмно-серый френч авто-бронетанковых войск без знаков различия с фуражкой со старой звёздочкой с плугом и молотом. Имеющиеся у него документы позволяли ему всё! Также бойцам взвода строго настрого запрещалось демонстрировать кому бы то ни было свои новые способности и рассказывать про них и про командировку в Белоруссию.

«Пора», — принял решение Сергей, рассмотрев сверху достаточно, чтобы начать действовать. Он сложил крылья и камнем рухнул вниз. Вслед за ним устремились его товарищи, рядовой Курочкин и младший сержант Хохлов.

Он бесшумно опустился на огромный кусок бетонной стены, отвалившейся от здания станции во время одного из обстрелов с советской стороны. В каких-то десяти метрах впереди него располагался немецкий сторожевой пост со станковым пулемётом, контролирующий подходы к ГРЭС с восточной стороны.

Один из трёх человек на посту резко обернулся и стал всматриваться в темноту, потом не удержался и щёлкнул кнопкой фонарика, что висел у него на груди. Узкая спица синего света пробежалась по округе, прошлась совсем рядом с неподвижным соколом и потухла.

Излишне внимательного и осторожного фрица окликнул его товарищ у пулемёта.

— Schien, — буркнул тот.

«Да нет, не показалось тебе, гнида фашистская», — со злостью подумал про себя Сергей. Дождавшись, когда его товарищи опустятся недалеко от него, он бесшумно спрыгнул с бетонного обломка и принял человеческий вид. Медленно достав «наган» с БРАМИТом, он прицелился в спины врагам и дважды нажал на спусковой крючок. Последнего противника прикончил кто-то из парней, опередив на долю секунды.

«Проверю», — показал жестом Хохлов.

Инфазов кивнул в ответ и сосредоточился на контроле окрестностей. Его товарищ бесшумной тенью подскочил к уничтоженному посту, и выстрелил каждому немцу в голову, чтобы уж наверняка никто не подал сигнал или не выстрелил в спину диверсантам. Перезарядив своё бесшумное оружие, бойцы двинулись к следующей цели. Таких у каждой группы оборотней было больше десятка.

Новая кровь пролилась уже через каких-то две минуты. Курочкин столкнулся нос к носу с офицером, вышедшим из-за угла. Враг светил себе очень тусклым фонарём с синим стеклом под ноги и даже не успел увидеть советского диверсанта, как тот молниеносно выбросил вперёд левую руку с ножом и вонзил клинок под козырёк фуражки, точно в глаз.

— Вот же сучонок, и откуда только выбрался, — шёпотом выругался парень, опуская убитого на землю.

— Проверим, — приказал Инфазов и первым шагнул за угол, откуда появился гитлеровец. Там в нескольких шагах чернел большой пролом в бетонной стене, который сверху и с трёх сторон закрывала маскировочная сеть, установленная на толстые жерди. Когда он к нему приблизился вплотную, то ощутил, что из пролома слабо тянет дымом. Он обернулся к товарищам и махнул рукой сначала Хохлову, а потом Курочкину. — Ты остаёшься здесь, а ты со мной.

Вдвоём они осторожно шагнули в пролом. К счастью, все обломки немцы убрали, завалили и засыпали все ямки на пути, что самим не переломать ноги. Натоптанная дорожка привела диверсантов к железной двери, в данный момент настежь распахнутой. Возле неё перетаптывался на одном месте и то и дело отчаянно зевал рядовой с карабином на плече.

Щёлк!

Револьвер негромко выстрелил, отправив пулю в лоб врагу. Тот в этот миг вновь зевнул, изменив положение головы, закрытой пехотным штальхельмом. Удар кусочка свинца в биметаллической рубашке о шлем прозвучал даже громче, чем сам выстрел. Отчего Инфазов сильно вздрогнул и напрягся в ожидании неприятных последствий. Между тем мёртвое тело тихо ударилось о стену и плавно сползло по ней на землю вместе с винтовкой. Шума при этом вышло меньше, чем от выстрела и пробития пули немецкого шлема.

Выждав с десяток секунд, Сергей переместился к двери. Рядом с ней запах дыма был сильнее. К нему прибавилась вонь нестиранной пропотевшей одежды и немытых тел, ружейной смазки.

За дверью находилось длинное помещение со следами демонтированного оборудования. Там же стоял ряд двухъярусных кроватей и дощатых нар. Почти все они были заняты спящими немецкими солдатами. У дальней от входа стены стояла печка из железной бочки и самодельной трубы из листового железа, уходящей в вентиляционное отверстие под высоким потолком. Сентябрьские ночи уже холодные, плюс, рядом река, вот и греются оккупанты ночами. Дрова, по всей видимости, подкидывает… подкидывал часовой у входа, чьё тело уже остывает. Шум от его убийства никого не потревожил, солдаты спали, как убитые. И вскоре им предстояло ими стать без «как».

Оценив картину беглым взглядом, Сергей отпрянул от входа и вернулся к напарнику. Там он прошептал ему в ухо:

— Зови Хохлова, втроем возьмём в ножи спящих. И офицера с тропинки уберите, чтобы никто не споткнулся о него.

— Угу, — угукнул тот и быстро ушёл. Вернулся он с младшим сержантом буквально через минуту. Сразу же доложил. — Коля уже сам сныкал фрица. Никого не было, тихо.

— Вот и давай, чтобы и дальше тишина стояла.

От того, что им предстояло зарезать несколько десятков живых людей, Инфазов не думал. Его это ничуть не смущало. Он боялся только одного, что кто-то из врагов проснётся и поднимет тревогу раньше времени.

— Командир, петли смазаны, дверь должна тихо закрыться. А с ней у нас меньше шума выйдет. И никто удрать не успеет, если что пойдёт не так, — прошептал Хохлов, успевший осмотреть дверь за те несколько секунд, пока не прозвучала команда «в ножи».

— Когда зайдём, то закрывай. И встань вот там, смотри за фрицами, чтобы проснувшиеся не дали нам жару, — сказал Инфазов, одновременно доставая финку из ножен. Потом посмотрел на Курочкина. — Ну что, Саня, поработаем?

— Поработаем, командир, — откликнулся тот.

*****

— Лейтенант, ко мне! — кто-то из-за спины окликнул лейтенанта Симохина. Обернувшись, он увидел в двадцати шагах от себя незнакомого старшего лейтенанта НКВД.

— Лейтенант Симохин, — козырнул миномётчик, быстрым шагом подойдя к энкавэдэшнику.

— Бери шестерых своих и ступай за мной.

— А вы кто, можно посмотреть ваши документы? — нахмурился парень. Всего час назад особист части устроил очередной разнос на тему соблюдения секретности и маскировки, пообещав за любую провинность не просто отправить в недавно созданные приказом Ставки штрафную роту, а расстрелять на месте.

Старлей чуть скривился, потом быстро достал из кармана удостоверение, раскрыл и поднял то на уровне глаз, давая собеседнику ознакомиться с его содержимым. Для этого на пару секунд он включил фонарик с маскировочной шторкой на стекле, чтобы издалека не выдавать светом своё местоположение.

«Трофейный, вот свезло же», — с лёгкой завистью подумал миномётчик, одновременно внимательно читая строчки и сверяя по памяти печати в чужом удостоверении.

— Всё? — поинтересовался у него незнакомец, оказавшийся Ильиным, командиром взвода отдельного охранного батальона НКВД.

— Да, товарищ старший лейтенант!

— Бери людей и за мной. И живее, лейтенант, живее.

Спустя несколько минут Симохин с шестёркой бойцов своей батареи стоял перед «полуторкой». Кузов был накрыт брезентом, под которым проглядывались угловатые очертания снарядных ящиков.

— Берёте три ящика и относите на свою позицию. Ящики с меткой в виде косой красной полосы на крышке. Мины из них использовать только после пристрелки и только после команды «Верба-Четыре», — принялся инструктировать миномётчика энкавэдэшник. — Стрелять по координатам, по которым пристреляетесь перед этим. Их вашей батареи передаст радист. Он будет один работать для вас и батарее Антюхина. Никакие другие приказы вас не касаются. Ясно? — старлей холодно посмотрел на собеседника.

— Да, товарищ старший лейтенант.

— Вот приказ, — энкавэдэшник достал из командирской сумки лист бумаги и передал его Симохину, затем достал ещё один и карандаш. — Здесь поставь подпись.

Проконтролировав получение боеприпасов миномётчиками, старший лейтенант забрался в кабину «полуторки» и укатил по своим делам.

— Что-то мало нам мин дали. Всего парочка на трубу выходит, — заметил рядовой Шухов, когда лейтенант с бойцами вернулся на позицию батареи, где стояли в ровиках три стодвадцатимиллиметровых миномёта. — И секретность такую развели, — Шухов понизил голос, боязливо огляделся и очень тихо добавил. — Неужто с особенной начинкой мины-то, а?

— Язык придержи, Шухов, — одёрнул его лейтенант. — Услышит тебя наш особист и всё — закопают тебя утром в воронке с дыркой в голове от его «нагана».

— Да я так, просто, — смешался тот.

Поздний вечер сменился ночью, потом часы показали полночь, ещё немного погодя стрелки показали четверть третьего.

Расчёты миномётов, стоявшие менее чем в километре от берега Невы, успели несколько раз перенервничать и перегореть в ожидании команды открыть огонь по вражеским целям на другом берегу.

«А каково пехоте, которая с лодками наперевес сидит недалеко от воды в оврагах, чтобы их немцы не заметили? — подумал Симохин. Тут ещё ему захотелось курить. Да так, что показалось, будто уши резко опухли. Но стоило ему потянуться за кисетом с табаком, как вдалеке в стороне ГРЭС и посёлка у неё, затрещали выстрелы из пулемёта. — Началось».

Курить ему мгновенно перехотелось.

Не прошло и пяти минут, как от радиста пришло сообщение с координатами, по которым следовало отстреляться как можно быстрее и точнее. Но раньше Симохина и его соседа лейтенанта Антюхина, командира второй миномётной батареи на этом рубеже, по немцам ударил кто-то южнее в паре километрах. Там почти одновременно подала голос батарея гаубиц калибром сто двадцать два миллиметра. А потом ещё одна и ещё. Всего Симохин насчитал около пяти гаубичных батарей и три или четыре миномётных, не считая его и артюхинскую.

Следующий промежуток времени Симохин пропустил, как в угаре. Пришёл в себя, когда его дёрнули за рукав. Оглянувшись, он увидел посыльного, который носился от радиста, засевшего в щели недалеко, до миномётчиков, передавая данные.

— Передали сигнал «Верба-четыре»! — крикнул он. Слова Симохин, давно оглохший от выстрелов, скорее прочитал по губам, чем услышал. И тут же повторил. — Верба-четыре, товарищ лейтенант! По тем же координатам!

Миномётчик кивнул и отвернулся к своим бойцам:

— Увалов! Увалов!

До заместителя сержанта Увалова лейтенанту получилось докричаться с четвёртой попытки.

— Что, Андрей Иваныч? — крикнул тот в ответ, подбежав к командиру.

— Раздай мины из ящиков с красной полосой, ну, тех самых! Стрелять по тем же целям!

— Ясно!

В этот момент на другом, немецком берегу что-то оглушительно взорвалось, залив небо ярчайшей огненной вспышкой. И тут же прогремел ещё один такой же взрыв.

«Ого, что это там рвануло? В склад боеприпасов кто-то влепил так удачно? Или лётчики сбросили пару мощных бомб?», — подумал лейтенант.

Увалов с ещё одним бойцом сноровисто вскрыли ящики и вручили заряжающим по две мины. Кажется, рядом на позициях Артюхина тоже стали вскрывать «особистские» ящики, которые лежали в стороне, чтобы не перепутать их в запарке боя с обычными.

Вскоре лейтенант узнал причину недавних взрывов, которые вызвали его удивление и радость, что под них попали враги. В том месте, куда улетели первые особые мины, по небу расплескалось знакомое зарево, и донеслись гулкие разрывы.

Через несколько минут похожая картина случилась на вражеском берегу за станцией, там, где у немцев стояли несколько батарей, огонь которых корректировался с труб и высоких крыш восьмой ГРЭС. Неизвестно, что за начинка была в минах, переданных ему старшим лейтенантом Ильиным, но точно не газ, про который подумал Шухов. И это очень хорошо, так как не хочется попадать под ответный удар немецкой ядовитой дряни.

«Эх, побольше бы таких мин и снарядов, — вздохнул Симохин, когда из миномётов улетели последние мины с крайне мощным зарядом, а вдалеке на немецкой территории всё пылало так сильно, что зарево поднималось до неба. — За час бы весь фронт снесли и освободили Ленинград».

*****

— Как показали мины и снаряды с рунами товарища Баранкина? — поинтересовался Сталин у Берии на очередном совещании, срочно собранном по результатам прорыва

— Отлично показали, — быстро ответил нарком. — По рассказам корректировщиков, разрыв стодвадцатимиллиметровой мины сравним с воздействием стокилограммовой авиабомбы, но даёт куда больше воздействия пламенем. Укреплённые огневые точки уничтожались в основном от такого огня, который выжигал воздух через амбразуры. Не попавшие под ударную волну или осколки вражеские солдаты получали ожоги, в том числе и дыхательных путей, глаз. В наших медсанбатах находится примерно тысяча сто пленных с такими ранениями. Красноармейцы воодушевлены результатами обстрела и молниеносным ударом. А вот пленные немцы сильно подавлены, есть такие, кто сошёл с ума при артобстреле.

Неожиданный удар зачарованными мощными боеприпасами, которому предшествовалаатака нескольких диверсионных групп, состоящих их оборотней-соколов, оснащённых амулетами, оказался по степени результативности сравним с наступлением полнокровной отдохнувшей и стрелковой дивизии опытных бойцов. Красноармейцы и морские пехотинцы не только заняли плацдарм, который пришлось оставить весной. Дополнительно под их контролем оказалась восьмая ГРЭС с посёлком, а так же деревня южнее плацдарма, которую немцы за более чем полгода превратили в мощный укреплённый пункт. Частью были уничтожены, а частью захвачены немецкие гаубицы в старом карьере к востоку от плацдарма. Ещё две гаубичных батареи попали под обстрел советских орудий севернее Московской Дубровки, за той самой деревенькой, из которой немцы создали неприступный опорный пункт с миномётами, танками, противотанковыми орудиями и пулемётными гнёздами. И которая пала под страшным обстрелом стодвадцатимиллиметровых миномётов, чьи мины уничтожали всё живое в радиусе десятков метров и калечили на сотни вокруг.

К сожалению, соединиться с Волховским фронтом не вышло. Удачное наступление со стороны Ленинграда и… разгром наступающих с востока им навстречу. В районе Синявино красноармейцы понесли страшные потери. Севернее триста шестьдесят второй стрелковой полк и сороковой кавалерийский полк смогли выбить немцев из Мишкино, но были отрезаны от своих контрударом гитлеровцев.

Сейчас советские войска спешно перебрасывали подкрепления на плацдарм, который протянулся по фронту на девять километров и почти на четыре вглубь. Выжившие оборотни-соколы продолжали наносить точечные диверсии, мешая немцам собрать силы для контрудара. Их целями становились штабы, склады с топливом и боеприпасами, колонны техники и живой силы, которые диверсанты блокировали подрывом головного транспорта или убийственно точечного обстрела командирских машин. Короткий удар длительностью в несколько минут, несколько десятков убитых и раненых врагов, смена облика на птичий и стремительный полёт дальше в поисках новой цели. К вечеру в строю из трёх десятков бойцов НКВД стояли всего четырнадцать человек. Остальные или погибли, или пропали, что было равносильно смерти. Да, командование понимало, что таких подчинённых стоит использовать сильно иначе и опыт иномирянина-шамана, засевшего в Белоруссии, тому доказательство. Киррлис уже давно использует соколов против вражеской авиации, в основном на земле, где личный состав и техника беззащитны против трёх-четырёх пернатых оборотней с взрывчаткой. Но по-другому поступить в Ставке не могли при захвате плацдарма и попытке снятия блокады. Диверсанты требовались на земле против живой силы, танковых и артиллерийских целей.

— В Севастополе немцы нанесли несколько ударов и серьёзно оттеснили наши части, — произнёс Шапошников, сместив акцент беседы на очень далёкую тему относительно той, ради которой было собрано совещание в кабинете Сталина. — Считаю, что нужно вновь повторить наступление с использованием амулетов и дополнительно усилить севастопольцев оборотнями, — последнюю фразу он произнёс легко, буквально на одном дыхании. А ведь ещё несколько месяцев назад большая часть высшего командования и советников Сталина запинались и сбивались с выбранного тона, когда начинали говорить про волшебные вещи и создания.

— Лаврэнтий, что скажешь на это прэдложэние Бориса Михайловича? — Сталин с ответом не стал торопиться и перевёл взгляд с маршала на наркома, который сегодня отдувался по многим вопросам.

— Амулеты мы купить можем и передать две сотни защитных и для ночного зрения в Севастополь. А вот оборотней пока не предвидится. Наш союзник Киррлис высказался категорично в ответ на просьбу создать ещё взвод таких бойцов. Отговаривается нехваткой маны и редких веществ, которые нельзя купить за золото и алмазы, только создать в Очаге.

— Слышите, Борис Михайлович? Нэ можем ми помочь во всём, только амулетами.

— И то хлеб, — кивнул он. — А если попросить помощи у шамана, чтобы он лично помог в наступлении со своей дружиной?

Тут взял слово Жуков.

— Разрешите, я отвечу, — он быстро посмотрел на хозяина кабинета, после чего повернулся к Шапошникову. — Он откажет, говорю за него. Вся его дружина или почти вся сражается с гитлеровцами на Витебщине. Без этой помощи мы бы не смогли удержать тот плацдарм и угрожать окружением немецкой группировке под Смоленском. И я хочу настоять, чтобы то направление было самым важным. Благодаря тому, что Киррлис уничтожил вражескую авиацию и не даёт ей резвиться в небе, у наших войск все шансы не только прочно закрепиться на новых рубежах, но и пойти в наступление.

— Нэ рано ли, товарищ Жуков? — Сталин, прищурившись, посмотрел на него.

— Я подразумеваю удар по Смоленску. Там мы зажмём несколько дивизий и за зиму либо заставим их сдаться, либо перемелем, как в жерновах. А если Киррлис поможет сражаться против них, как помог с наступлением, то справимся с немцами в смоленском «котле» до Нового год.