Эмили и волшебное отражение

Эмили чувствовала, как Рейчел вся напряглась. Они не держались за руки, не соприкасались плечами, но Эмили точно знала, что подруга разнервничалась в ожидании, что сейчас что-то произойдёт. Что-то плохое. Рейчел воспринимала нападки Кейти острее, чем сама Эмили. Хотя Рейч была очень умной, намного умнее Эмили, она совершенно терялась, когда сталкивалась с человеческой злобой. Она говорила, что в такие минуты у неё отключается мозг. Только потом, спустя пару часов, она придумывала едкие, остроумные фразы, которые могли бы сразить обидчика наповал, и злилась на себя за то, что не додумалась сразу. Эмили обычно удавалось огрызаться в ответ, пусть даже её реплики отнюдь не блистали остроумием и редко когда выходили за рамки дежурного «Кейти, заткнись».

– Вид у тебя глуповатый. Даже глупее обычного. – Кейти смотрела на Эмили, склонив голову набок, как голодная птица. Эмили сама удивилась такому сравнению. Кейти ни капельки не походила на птицу. У неё было круглое, бледное лицо и тёмно-карие, почти чёрные глаза. Она не была симпатичной, но что-то в ней привлекало взгляд.

– У вас вся семейка какая-то странная. – Кейти подошла ближе, и Эмили заметила, что Элли-Мэй и Лара пристально наблюдают за ней, как будто ждут, что сейчас всё пойдёт как задумано. Знать бы ещё, что они замышляют.

– От тебя даже пахнет странно. – Кейти отступила на пару шагов и замахала рукой перед носом, как будто случайно унюхала что-то противное. – Фу!

– Пахнет, пахнет, – поддакнула Лара. – Воняет… протухшей едой.

Ничего нового, подумала Эмили. Лара такая тупая, что даже не может придумать какое-нибудь оригинальное обзывательство. Эмили знала, что нельзя просто молчать. Надо хоть что-то ответить. Кейти была не из тех хулиганов, которых можно отвадить, если не обращать на них внимания, потому что им станет скучно и они сами отвяжутся. Кейти никогда не отстанет, пока её жертва не разразится слезами, или не попытается убежать, или и то и другое вместе. Единственный способ избавиться от неё: сказать в ответ что-то резкое и сделать вид, что тебе на неё начхать.

Но сегодня у Эмили не было сил. Ей вдруг подумалось: может быть, от неё и вправду странно пахнет? Раз уж она сама странная.

«Ты была не нужна даже собственной маме», – промелькнула кошмарная мысль. Вот что самое странное. И они это чуют.

Рейчел легонько подтолкнула её локтем. Она ждала, что сейчас Эмили, как всегда, выскажет Кейти всё, что она о ней думает, но у Эмили вдруг пропал голос. Она поняла, что ей нечем защищаться. Та бойкая Эмили, которая должна была сказать Кейти, чтобы та отправлялась куда подальше и не лезла к людям, которым до лампочки её приставания, съёжилась где-то внутри и крепко зажмурилась. Без уверенности в своей семье, без этой брони, всегда придававшей ей сил, Эмили не могла выйти на бой.

– Она плачет! – воскликнула Элли-Мэй злорадно, слегка удивлённо и даже немного испуганно. Раньше им не удавалось довести Эмили Пероу до слёз.

– Ох ты, бедненькая вонючка Эмили, – промурлыкала Кейти. Её чёрные глаза засверкали, пальцы скрючились наподобие хищных когтей. Теперь она напоминала тех древних фей из волшебной страны, когда они поняли, что Эмили, их добыча, от них ускользает.

Эмили пошатнулась. Рейчел схватила её за руку и попыталась увести.

– Пойдём, – прошептала она. – Пойдём, Эмили.

Кейти, Лара и Элли-Мэй хохотали им вслед.

– Что с тобой? – спросила Рейчел, но тут, к счастью, прозвенел звонок, и девочки поспешили в класс. Рейчел по-прежнему держала Эмили за руку, и у той было чувство, что Рейч – её единственная опора. Она не сказала ни слова, но когда они вошли в класс, Рейчел чуть ли не толкнула её на стул и сердито уставилась на неё:

– Что с тобой? Ты никогда раньше не плакала из-за Кейти. А она обзывала тебя и похуже.

Эмили только беспомощно пожала плечами. Она не могла ничего объяснить.

– Это из-за того, что она назвала тебя вонючкой? Ну и что тут такого? Стриж всегда так обзывается, и ничего.

Эмили снова расплакалась. Рейчел не знала, что Стриж не её брат, и Эмили страшно мучилась оттого, что не могла сказать правду. Ей очень хотелось рассказать всё подруге. Ей хотелось с кем-нибудь поговорить. С кем-то, кто был человеком.

Непонимающий, обиженный взгляд Рейчел ранил больнее, чем все издевательства Кейти. Рейчел знала, что Эмили что-то от неё скрывает. Это было нечестно, потому что в прошлом году, когда разводились родители Рейчел, та рассказывала Эмили обо всём, что происходило у них в семье. Как ссорились её мама с папой. Как они не разговаривали друг с другом. Как она спряталась под кроватью, чтобы родители её не нашли, потому что знала: они собираются ей сказать, что разводятся. Когда ты рассказываешь своей лучше подруге такие вещи, ты вправе ожидать, что она тоже поделится с тобой своими секретами.

Эмили уронила голову на сложенные на парте руки.

– Извини… – прошептала она.

Глава 3

Утром Эмили проснулась совершенно разбитая. Как будто вообще не спала. У неё болела голова, в глаза словно насыпали песок. Она приподнялась и потянулась за одеялом, которое сбилось к изножью кровати. В комнате было тепло, но Эмили знобило и даже немного трясло, как это бывает, когда начинается грипп.

Может быть, она заболела и можно не ходить в школу? Эмили вздохнула. Было бы здорово остаться дома и целый день проваляться в постели с кучей книжек. Мама принесёт ей тосты и чай… Эмили было страшно представить, как она пойдёт в школу, где её поджидает Кейти. После вчерашнего Кейти точно от неё не отстанет, а у Эмили просто нет сил с ней пререкаться.

И ещё ей придётся встретиться с Рейчел. От одной только мысли об этом Эмили сделалось совсем плохо. Вчера по дороге из школы Рейч была непривычно тихой и молчаливой. Даже Стриж, который всегда убегал вперёд, делая вид, что он сам по себе и Эмили вовсе за ним не присматривает, заметил, что Эмили с Рейчел ведут себя странно.

– Вы что, поссорились? – спросил он шёпотом, когда они вышли из школы в полном молчании.

Эмили пожала плечами:

– Типа того.

Стриж посмотрел на Рейчел, но та уже ушла вперёд, сосредоточенно глядя себе под ноги и не обращая внимания на то, что происходит у неё за спиной.

– Это я виновата, – быстро добавила Эмили. На Стрижа иногда находило, и он бросался защищать Эмили от всех и вся, и ей не хотелось, чтобы он сделал что-то плохое с Рейчел, решив, что она обидела его сестру. Да, ему запрещали использовать магию, но особенной магии и не нужно, чтобы заставить Рейчел наступить на какую-нибудь гадость – на этой улице многие выгуливают собак. Эмили хмуро взглянула на брата. – Не надо. Я сама виновата, правда.

Она решительно зашагала вперёд, торопясь побыстрее закончить эту ужасную прогулку.

Когда они подошли к дому Эмили, Рейчел остановилась.

– Ну пока, – пробормотала она.

Эмили вздохнула и попыталась улыбнуться:

– Пока. Завтра увидимся.

Она замешкалась у калитки, и Стриж, потерявший терпение, буквально втащил её в сад. Рейчел ушла.

– Лучше бы вам помириться, – заметил Стриж. – Я так долго не выдержу. Идёшь рядом с вами, и кажется, будто попал прямо в облако безысходной тоски.

Эмили удивлённо уставилась на него. Хотя, наверное, в её семье все умели улавливать настроения других. Сейчас она поплотнее закуталась в одеяло и попыталась представить, на что это похоже. Ей бы тоже хотелось уметь ощущать настроения. Вместо того чтобы переживать, не понимая, что происходит, ты просто знаешь, что, например, кто-то грустит, потому что над ним маячит серое облачко уныния или лежит у него на плечах, обернув шею, как шарф.

А ещё лучше, чтобы это были не облачка, а… какие-нибудь штуковины, подумала Эмили, сползая с кровати. Одеяло тянулось за ней мягким шлейфом. Или животные. Маленькие грустные зверюшки, которых можно развеселить, угостив блюдечком молока, и ты сразу же перестанешь грустить или тревожиться.

Эмили уселась у окна со странными стёклами, зеленоватыми и неровными. Папа ей говорил, что это старые стёкла – им столько же лет, сколько самому дому, – и они были сделаны вручную. Если смотреть очень долго и пристально, то в стеклянных потёках и крошечных пузырьках возникали картинки, каждый раз разные. Эмили никогда не знала, что это будет и понравится оно ей или нет.

Пару недель назад, когда Эмили начала чувствовать себя странно, она решила, что эти картинки в оконных стёклах – ещё одно подтверждение того, что с ней что-то не так. Она старалась их не замечать, даже переставила стул, чтобы садиться за письменный стол спиной к окну. Но она очень скучала по этим волшебным видениям.

Они всегда нравились Эмили. С тех самых пор, как она поселилась в комнате с башенкой – лет с пяти, когда она стала уже большой девочкой и научилась самостоятельно подниматься по крутой узенькой лесенке на чердак. Эмили очень любила свою комнату. Она часами просиживала у окна и рисовала сказочные пейзажи, которые видела за стеклом: города, сложенные из облаков, реки света, в которых плясали удивительные существа. Сейчас она знала, что эти пейзажи действительно существуют, в других мирах. И что всё это время феи из волшебной страны пытались заманить её к себе.

Эмили прижалась щекой к прохладному зеленоватому стеклу и краешком глаза глянула за окно, надеясь, что там появится что-то волшебное.

Мутноватый бледный завиток в толще стекла вдруг сгустился, потемнел и стал медленно приближаться. Он вырастал, обретая плотность, и вот уже к Эмили идет маленький медвежонок с взъерошенной, тёмно-серой шёрсткой. Идет, понуро опустив голову, весь несчастный и грустный. Эмили проглотила комок, вставший в горле. Именно так она себя чувствовала сейчас.

Медвежонок уселся на подоконнике с той стороны стекла, прямо напротив Эмили, и потянулся к ней, как будто хотел уткнуться носом ей в плечо. Эмили почти почувствовала прикосновение его холодного мокрого носа и чуть не вскрикнула от восторга. Раньше ей не удавалось прикасаться к картинкам в стекле. Наверное, папа был прав: теперь, когда Эмили прошла через волшебную дверь, в ней самой поселилась частичка магии…

Медвежонок горестно вздохнул, и Эмили рассмеялась. Потому что ей стало щекотно. Жёсткие усы медвежонка щекотали ей ухо.

– Не знаю, как ты это сделал… может, ты и не собирался меня веселить… но мне уже не так грустно.

* * *

– Что тебе положить с собой в школу? – спросила Ева, мама Эмили, размахивая ножом для масла. – Давай положу два пакетика сока. Сегодня опять обещают жару, как бы вы там не сварились в автобусе.

Эмили уставилась на неё, открыв рот. Сейчас ей было уже не так грустно, как когда она только проснулась: когда твоя грусть превращается в маленького серого медвежонка, это действительно помогает. Но она почему-то не сомневалась, что стоит ей только увидеть Кейти, её снова окутает этот ужасный туман молчания.

Лори закатила глаза:

– Эмили, ты похожа на рыбу.

Эмили закрыла рот. Мама встревоженно посмотрела на неё:

– Ты хорошо себя чувствуешь? – Она нахмурилась. – Эмили, я надеюсь, ты… не ходила куда не надо?

Эмили поняла, что Ева имела в виду её путешествия в волшебную страну через двери сна. Однажды она уже переносилась в мир фей в сновидении, сама того не желая и не понимая, что это не просто сон. Тогда она оказалась на берегу реки и разговаривала с водяной феей из зеркала.

– Нет. – Эмили покачала головой. – Я и не пыталась, – честно добавила она. – В прошлый раз это получилось само собой, я не знаю, как это делается. И не знаю, как этому помешать.

Ева задумчиво слизнула масло с ножа, её язык был ярко-розовым, с заострённым кончиком, как у кошки.

– Кстати, да. Ты права. Мы об этом как-то не подумали. Напомни мне, солнышко, когда вернёшься из школы, и мы поставим защиту у тебя в комнате. – Ева тряхнула головой. – Я что говорила, Эми: сегодня у вас экскурсия, вот я и подумала, может быть, ты захочешь взять с собой на обед что-нибудь необычное. Не как всегда. – Она улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами, и даже в своём человеческом облике стала очень похожа на фею. – Ты что, забыла, что у вас сегодня экскурсия?

– Забыла, – призналась Эмили. Наверное, миссис Донт говорила об этом вчера на уроке, но Эмили пропустила всё мимо ушей.

Она уныло уставилась в свою тарелку с хлопьями. Сейчас она встретится с Рейчел, и надо будет хоть что-нибудь ей сказать. Нельзя сидеть целый час – или сколько там едет автобус – рядом с лучшей подругой и молчать всю дорогу. Эмили вздохнула. Она понимала, что не сможет рассказать Рейч всю правду… но если самую капельку? Самую-самую капельку?

– Мам…

– Да?

– А можно что-нибудь рассказать Рейчел о… ну, ты понимаешь.

Мама пристально посмотрела на Эмили:

– Нет. Нельзя. Извини, Эми, но ты должна понимать…

Эмили заметила, что мама приподняла руку, словно хотела к ней прикоснуться. Словно подумывала, не наложить ли чары молчания. Она так делала со Стрижом, он сам рассказывал Эмили.

– Хорошо, я не буду ничего рассказывать, – быстро проговорила она, и мамины напряженные пальцы расслабились.

– Извини, Эми. Но нам нельзя рисовать. Надеюсь, ты понимаешь?

Эмили кивнула. Она всё понимала. Просто ей очень хотелось поговорить о волшебстве с кем-нибудь, у кого не отрастают крылья.

– А можно хотя бы сказать, что меня удочерили? – спросила она. – Я не скажу ничего, что… ну, ты понимаешь… чего нельзя говорить…

Ева вздохнула:

– Думаю, да.

– Ты идёшь? – нетерпеливо спросил Стриж у Эмили. Он любил приходить в школу пораньше, чтобы успеть поиграть в футбол до начала уроков. В футбол он играл лучше всех в своём классе. Он бегал нечеловечески быстро и обладал отменной реакцией. Неудивительно, что его команда почти всегда выигрывала.

– Мы пойдём вместе с Рейчел? – спросил он, когда они вышли из дома.

– Да! – резко ответила Эмили. – Нам что-то мешает пойти вместе с ней?

– Если вы с ней поссорились, то не надо орать на меня! – рассердился Стриж.

Эмили закусила губу, чтобы не сорваться.

– Мы не то чтобы поссорились… – пробормотала она и подумала про себя, что было бы здорово сказать Рейчел правду о Стриже, и пусть сам выкручивается как хочет.

Она улыбнулась своим мыслям и помахала Рейчел, которая как раз вышла из-за угла с несколько неуверенным видом. Может быть, Эмили и не стала бы встречать подругу с таким преувеличенным пылом, если бы Стриж её не взбесил, но Рейчел, похоже, обрадовалась. Эмили заметила, как она улыбнулась.

Стриж, как обычно, умчался вперёд, а Эмили с Рейчел неторопливо пошли по улице плечом к плечу, то и дело поглядывая друг на друга.

– Прости меня, – пробормотала Эмили, когда они дошли до перекрёстка.

– За что? – спросила Рейчел немного нервно.

– За то, что не сказала тебе сразу… – Эмили оглянулась, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Ей не хотелось, чтобы кто-то услышал, что она собиралась сказать. – Ты была права, когда говорила, что я никогда не расстраивалась из-за Кейти так, как вчера. Раньше она меня не задевала. Да, она злая и говорит всякие гадости, но она ничего нам не сделает, правда?

«Раньше я знала, кто я, – поняла Эмили. – Я знала, что я не одна. У меня есть семья. Что бы ни говорила Кейти, она не могла отобрать у меня это знание. А теперь у меня словно выбили почву из-под ног. Мне больше не на что опереться». Она проглотила комок, вставший в горле, и засунула руки в карманы.

– Я узнала, что меня удочерили.

Рейчел резко остановилась и уставилась на Эмили, открыв рот:

– В смысле… то есть ты… Твои родители – не настоящие родители?

Эмили тряхнула головой так, чтобы волосы упали ей на лицо:

– Они меня удочерили, когда я была совсем маленькой.

– Когда? В смысле когда тебе это сказали? – прошептала Рейчел.

– На прошлой неделе.

– И раньше ты ничего не знала? Они только теперь рассказали?

Эмили вздохнула и пожала плечами:

– Да, только теперь. Но у меня давно было странное чувство… Я знала: что-то у нас происходит. У нас дома. – Она виновато взглянула на Рейчел. – Я даже подумала, что, может быть, мама с папой разводятся.

Рейчел фыркнула.

– Ну нет. Кто угодно, но только не твои родители. То есть, конечно, ни в чём нельзя быть уверенной, но твои мама с папой – они очень хорошо друг к другу относятся. И это не просто из вежливости. Сразу видно, что они любят друг друга по-настоящему.

– Да. Но ничего другого мне в голову не пришло. Все эти неловкие моменты… когда кто-то вроде бы собирается что-то сказать, но молчит. – Эмили зябко поёжилась, вспомнив все странности этих последних недель, все удивительные события, о которых она не могла рассказать Рейчел. – А в субботу вечером мама устроила праздничный семейный ужин. – Она судорожно сглотнула, вспомнив тот вечер, и сухость во рту, и как она не смогла проглотить ни кусочка своей любимой жареной курицы. – Вот тогда они мне и сказали. – Эмили вдруг поняла, что у неё дрожит голос. Она и не думала, что ей будет так трудно об этом рассказывать.

– Извини, что я вчера на тебя нарычала. – Рейчел с беспокойством взглянула на Эмили. – Да ещё и обиделась. Ты не обязана ничего мне рассказывать. В смысле… это очень серьёзная вещь. Теперь мне понятно, почему ты не хотела об этом говорить. Я просто не знала… – Она умолкла, не договорив. – Прости меня.

– Ты ни в чём не виновата! – Эмили обняла подругу.