Камень Книга восьмая

— Спасибо. — Я благодарно кивнул и посмотрел на воспитателя. — Прохор, давай потом еще маму навестим? Давно у нее не были…

— С Михаилом Николаевичем переговорю, — кивнул он. — И иди уже, невежливо сестер заставлять ждать.

* * *

— Вова, чего ты молчишь? — отец Василий дергал замершего друга за рукав. — Чего Алексей Александрович от нас хотел?

Батюшка Владимир наконец «оттаял», но лицо его осталось хмурым:

— Не знаю, Вася, может, это все большая провокация со стороны Романовых, но великий князь звонил напомнить нам об установленных ранее сроках переезда в его имение. Может, Романовы нас хотят там?.. Всех вместе и сразу, чтоб не возиться?..

— Брось… — поморщился Василий. — Ты же сам сегодня ночью, как и я, не почувствовал во взгляде великого князя ненависти, там была одна безысходность. Если бы он только захотел, мы бы уже…

— Может, ты и прав. — Владимир кивнул. — В любом случае надо звонить его святейшеству и ждать от него инструкций. Согласен?

— Это будет самым лучшим вариантом. Тогда звони Святославу, а я наберу наших, пусть готовятся к срочному переезду — что-то мне совсем не хочется лишний раз злить великого князя, особенно в свете его вновь приобретенной привычки накосячившим людишкам головы в буквальном смысле отрывать. Чего опять застыл, Вова? Звони Святославу, время поджимает!

— Да звоню я…

* * *

Оказалось, что, помимо сестер, к нам, как и предполагалось, «по-соседски» заглянул князь Пожарский, рядом с которым с важным сидела видом Елизавета и прислушивалась к беседе «взрослых». При моем появлении бывшие до этого просто заплаканными лица Марии и Варвары приобрели совсем уже горестное выражение, девочки не выдержали и разрыдались. Лиза подбежала ко мне, обняла за талию и заревела тоже.

— Ну-ну, сестренка, успокойся… — я гладил Елизавету по волосам, борясь изо всех сил с желание завыть на воображаемую луну. — Успокойся…

Марию с Варварой в это время утешали хмурые Николай с Александром.

— Леша, ты как? — минут через пять, шмыгая носом, спросила меня старшая сестра.

Надо было им с Варей отдать должное — слез своих они и не подумали стесняться, даже при князе Пожарском.

— Держусь, — вздохнул я.

— Алексия как?

— Очень переживает. В приказном порядке отправили ее в студию, ей еще сегодня вечером выступать.

— Бедненькая… — Маша с Варей прижали ладошки ко рту. — Леш, а что вообще произошло? А то отец молчит, а дядька Коля с бабушкой и дедушкой нам заявили, что, если ты захочешь, сам нам расскажешь…

Прикинув про себя, что мудрые родичи правы, сначала многозначительно посмотрел на Николая с Александром, а потом перевел взгляд на продолжавшую жаться ко мне Елизавету. Дернувшихся было братьев властным жестом остановил дед Михаил:

— Лизонька, — князь с улыбкой обратился к девочке, — нам с тобой надо бы поварят проверить. Говорят, им сегодня какой-то новый топпинг для мороженного доставили.

— Правда? — сестренка «отлипла» от меня. — Деда Миша, а какой? Я много пробовала!

— Вот и проверим. — Князь взял ручку девочки в свою и, провожаемый нашими благодарными взглядами, повел ее в сторону столовой.

Когда дед с сестренкой удалились на достаточное расстояние, Николай бросил:

— И чего про Михаила Николаевича такая слава идет, мол, жесткий он до беспредела? Мировой же старикан!

— Я от родичей слышал, — пихнул брата в бок Александр, — этот старикан деда Колю не раз в сердцах по матери посылал. И всех остальных наших старших родичей тоже. А дядьки Саша и Коля его вообще за наставника почитают.

— Я же говорю, мировой старикан! — хмыкнул Николай и стушевался под взглядами Марии с Варварой.

— Отдать бы вас под начало этого старикана на месячишко, — не удержался от комментария я, — вот бы вы взвыли. И еще, братики, вам факт в копилку: единственный, кого боится отмороженный Кузьмин, — это князь Пожарский. — Николай с Александром удивленно переглянулись. — А теперь по вчерашнему…

Когда дошел до описания разбитой машины с лежащей между сиденьями Викторией, сестры опять захныкали, а у братьев сжались кулаки.

Только закончив, осознал, что рассказывал фактически по отчету, с изрядной долей холодной отстраненности, каковой и добивались от меня многоопытные Прохор с Ванюшей.

— Леха, а дальше? — осторожно попросил Александр.

Мария с Варварой тут же насторожились, но платочки от глаз не убрали:

— Было дальше?

Оглядев сестер, криво улыбнулся:

— Наверное, красавицы, пришло время вам познакомиться с тем, что собой на самом деле представляет ваш бедовый старший брат. А начнем мы, пожалуй, с памятного нападения на вас около «Русской избы», организованного теми тремя Никпаями. Припоминаете? — Они насторожено закивали. — Нет, пожалуй, начну-ка я с нападения на меня двух воевод, посланных Гагариными, без этого история становления и взросления Злобыря будет неполной. Так вот, сестренки…

Меня несло… Просто настолько хотелось рассказать о себе все, без купюр, самым близким людям, моей семье, той семье, которая фактически ничего обо мне не знала, находилась в неведенье о мотивах моих поступков, не понимала меня…

За воеводами последовали Гагарины, младшего из которых, двоюродного брата Марии и Варвары, я убил гневом. За ними Никпаи, которых и не помнил, как грохнул и сжег, потом закошмаренные ближайшие родичи патриарха Карамзины, за ними в подробностях события в училище с требованием от Пафнутьева головы Тагильцева, «дружественный» визит в особняк Юсуповых вместе с Шереметьевыми и уже конец вчерашних событий…

— Вот такая я конченая тварь, сестренки… — грустно улыбался я, глядя на побледневших сестер. — И эта тварь, как уверяют все вокруг, в конце концов залезет на престол Российской Империи. И вы все будете моими подданными. Как, впечатляет подобная перспектива? Я бы, например, уже сейчас на вашем месте начал активно готовиться к эмиграции. — Не удержавшись, ухмыльнулся, встал с дивана и поклонился. — Прошу любить и жаловать, в прошлом клятый и всем мешающий ублюдок, молодой князь Пожарский, а сейчас признанный по всем правилам великий князь Алексей Александрович Романов, второй в очереди на российский престол!

Смотрящих на меня с нескрываемым щенячьим восторгом и преданностью Николая и Александра можно было для чистоты эксперимента не брать в расчет, однако реакция сестер меня поразила — они переглянулись, одновременно заревели и кинулись мне на шею:

— Бедненький! Рос без матери и отца, вот и!.. — причитали они. — Любви не видел! И ласки тоже! Почему отец не признал тебя раньше? Он у нас получит! И дед с бабушкой тоже! И Михаил Николаевич вместе с ними! И дядьки Гриша с Костей! И Прохор!..

Успокоить разволновавшихся сестренок получилось не сразу и с большими усилиями, а уж усадить их на место так и вообще с огромным трудом. После чего я не удержался и спросил:

— С Коляшкой и Шуркой давно все понятно, проклятые гены Романовых дают о себе знать, но вы-то, красавицы, куда?

— Мы Романовы! — в один голос и с большой гордостью ответили они, а Мария продолжила: — Кровь не водица, Лешка! Не зря бабушка нас предупреждала, что ты… особенный. А ведь ей тебя не понять, она Дашкова. — Сестры переглянулись. — Лешка, не знаю как Варька, но после твоего рассказа мне кажется, что мы все это время, как пишут разные там психологи Канцелярии, доклады которых нам дают читать отец и бабушка, жили в «тепличных условиях и не выходили из зоны комфорта».

— Грудак пробить врагу у вас с Варей и сейчас сил хватит с запасом, — вздохнул я. — А надо ли вам это для пресловутого выхода из зоны комфорта? А кончить злодея, а потом ему голову оторвать? Сестренки, поймите, чем меньше в вашей жизни случается подобных ситуаций, тем лучше. Давайте этим будут заниматься мужчины?

— А если это случится, мы должны быть готовы! — влезла со своим «веским» мнением Варвара. — Леша, извини, конечно, но ты просто обязан заняться нашими тренировками! Я не хочу оказаться на месте… — она осеклась и опустила глаза.

— Варька! — зашипела на нее Маша. — Поимей совесть!

— Варюша! — не отставали от Марии Николай с Александром. — Как ты можешь?

— Хватит! — не выдержал я. — Так-то Варя права, мне действительно стоит заняться вашей подготовкой, еще кого-нибудь из близких я потерять не готов. Но об этом всем мы подумаем уже после Нового года, а сейчас пойдемте в столовую, глянем, что за «новый» топпинг для мороженного для Лизы привезли…

* * *

Мария, Варвара и Елизавета уехали в Кремль около шести часов вечера. Сразу же после них засобирались по каким-то своим делам Николай с Александром, ушел к себе домой и дед Михаил. Ближе к ужину на полчаса за одеждой заехал Сашка Петров, передал соболезнования от своих родителей и брата и попросил сообщить о времени похорон Вики.

После ужина, во время которого я кое-как засунул в себя пару вилок картофельного пюре и половину котлеты, позвонил отец и сообщил, что похороны Виктории состоятся завтра в полдень на Новодевичьем кладбище, том самом, где была похоронена и моя мама. Название ресторана, в котором пройдут поминки, мне ничего не говорило, но родитель заверил, что беспокоиться по этому поводу не надо, все равно поедем туда вместе. Вместе — это непосредственно Романовы, то есть он, царственная бабка, Мария с Варварой и Николай с Александром. Ну и другие члены рода Романовых: валькирии, Пафнутьев, Михеев, Прохор с Иваном и Алексия. Сашку Петрова, со слов отца, брал на себя князь Пожарский, договоренность с ним уже была достигнута.

— Сынок, — уже в конце не очень уверенно сказал родитель, — мне тут Печорский утром позвонил, говорит, они отказались от военных похорон с почетным эскортом и исполнением оружейного салюта, хотят устроить обычное погребение. Еще граф просил, — отец сделал довольно продолжительную паузу, — из уважения к памяти Виктории… тебе держаться на похоронах и поминках… более официально… Сынок?

— Я понял… — в груди все сжалось. — Печорские правы, на эмоции в их присутствии у меня нет никакого права.

— Алексей, — родитель отчетливо вздохнул, — у меня в этой ситуации для тебя нет достойных слов утешения, просто сделай так, как просят Печорские, они вправе подобное требовать.

— Сделаю, — вздохнул я в ответ… — И, отец, что с похоронами того канцелярского, которого Бирюков?..

— Соболезнования семье посланы, похороны тоже завтра, примерно в то же время, но на другом кладбище. Алексей, поверь, все будет на высшем уровне, а компенсация семье достойная — у нас с этим строго. На похоронах от Романовых будет мой брат Николай, Пафнутьев успевает только на поминки. Полегчало?

— Да.

— И запомни на будущее, у нас с тобой узкий круг лиц, похороны которых мы можем, — он интонацией выделил это слово, — посещать, иначе, сам понимаешь, наш статус обесценивается. Все, сынок, мне пора…

До приезда Алексии просидел в гостиной с Прохором и Ваней — одному оставаться было невыносимо. Поделился с ними и подробностями разговора с отцом. От тут же предложенного коньяка отказался, алкоголь в меня не лез вообще.

— Этого следовало ожидать… — пробормотал воспитатель. — Я имею ввиду… Как бы еще и истерики у женщин из рода Печорских не случилось с прямыми обвинениями…

— Не случится, — заявил колдун. — Уверен, Саша графу намекнул на последствия столь необдуманных поступков, просто царевичу ничего говорить не стал.

— Скорее всего, — согласился Прохор и посмотрел на меня. — Лешка, официоз точно выдержишь?

— Выдержу, — кивнул я.

— А Вика и так про наше к ней отношение все… знает… — он перекрестился. — Мы потом отдельно к ней приедем и еще раз нужные слова скажем. Хорошо?

— Хорошо.

— За Петрова не переживай, ему уже Михаил Николаевич должен был позвонить.

Мы молча посидели с минуту, думая каждый о своем, а потом Прохор продолжил:

— Сегодня с Катей разговаривал, волкодавы после общих поминок отдельно посидеть собираются, нас с тобой зовут…

— Сходим. Заодно Екатерину свою оттуда к нам заберешь, ее приглашение на Новый год в силе.

— Ты уверен?

— Пафнутьевы точно не придут, Петрова в любом случае отправлю с родителями отмечать, как и Михеева к семье. Коляшку с Шуркой тоже постараюсь куда-нибудь отправить, Алексия останется. Ваня, ты тоже после поминок к жене и детям езжай. Вот мы и посидим немного вчетвером.

— Может, так будет и лучше, — согласился воспитатель.

А колдун благодарно кивнул…

С Алексией, приехавшей уже в одиннадцатом часу вечера и тут же побежавшей смывать со своего лица концертный «боевой раскрас», устроились в гостиной наших покоев.

— Как ты? — спросил я.

— Тяжко, — грустно улыбнулась она. — Люди-то ни в чем не виноваты, им праздник подавай, а у меня кошки на душе скребут. Кое-как отработала. У вас тут что?

Рассказал в том числе и о разговоре с отцом и Прохором.

— Да, завтра нам всем предстоит тяжелый день, — Алексия устало откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. — Лешка, до сих пор поверить не могу, все кажется, что сейчас откроется дверь и зайдет улыбающаяся Вика…

Отвечать не стал, просто пересел поближе к Алексии и обнял ее…

* * *

На стоянке Новодевичьего кладбища были в половине двенадцатого. Помня наказ отца и на автомате отмечая грамотную суету многочисленных дворцовых, перекрывавших периметр кладбища, вместе со всеми домочадцами и дедом Михаилом я вышел на стоянку. Там мы достали из машин цветы с венками и приготовились ждать появления государыни, цесаревича и великих княжон. Вскоре к нам присоединился Пафнутьев и многочисленные свободные от несения службы валькирии, одетые сообразно печальному поводу.

Еще утром, во время завтрака, Прохор с Ваней аккуратно провели со мной очередную «профилактическую» беседу и, удовлетворившись результатом, отстали, переключившись на Алексию. «Досталось» и Николаю с Александром, которые вчера вечером поведали мне, что слухи о гибели Вяземской уже распространились в Свете, и им двоим позвонили практически все наши друзья и просили передать мне соболезнования.

— В Новый год, в три часа утра, приглашают нас на Красную площадь на елку, — рассказывал Александр, — будут практически все, в том числе и курсанты с Джузеппе и Стефанией.

— Вы обязательно должны поехать, — я заставил себя улыбнуться. — И вообще, планируйте Новый год встречать с родителями, первого числа в любом случае в Кремле увидимся.

Братья переглянулись и неуверенно заявили:

— Как-то это не по-человечески…

— По-человечески. Возражения не принимаются.

— Хорошо… Леха, там Петрова звали, но он отказывается, а с ним и Кристина не идет. Еще Машу с Варей приглашали, но…

— Переговорю, — вздохнул я. — Раз будет Джузи со Стефанией, надавлю на общий престиж Российской империи и рода Романовых. Это же будет касаться и Петрова с его Гримальди.

Братья переглянулись, но в этот раз явно с довольным видом, и кивнули:

— Идеальный вариант!

…Императрица с цесаревичем и внучками прибыли через пятнадцать минут после нас, также разобрали цветы с венками, и мы все после обмена приветствиями направились в храм.

Не знаю, как можно было классифицировать этот очередной выверт моего сознания, но приказ вести себя как можно официальнее оно восприняло буквально: легкий транс, заставляющий подмечать и отстраненно анализировать малейшие детали происходящего вокруг, вплоть до траурной одежды присутствующих, расположения и скорости движения дворцовых с валькириями и других… перемещающихся в процессии обликов. Негативный эмоциональный фон не вызывал ответной реакции со стороны моей чувственной сферы. Я реально представлял собой автомат, четко и равнодушно отслеживающий происходящее как бы со стороны…

* * *

— Петрович, наш царевич начинает ощутимо… фонить… — дернулся Иван. — Как бы беды не случилось…

— Твою же!..

Белобородов долго не думал, он ускорил шаг, догнал четырех валькирий, шедших сразу же за Алексеем, его сестрами и братьями, и зло бросил:

— В сторону, девоньки!

Валькирии, чуть помешкав, послушно выполнили команду — они прекрасно знали, кем именно при великом князе состоит Прохор Петрович и каковы его возможности, а потому понимали, что просто так Зверь дергаться не будет.