Двa вампирa

Нисколько не боясь бешеного вампира, она положила руку ему на плечо. Хотя Лоренцо все еще выглядел напряженным, воздух вокруг него перестал струиться, как раньше.

Константина всегда удивляла связь между ними двумя. Когда Тереза была молода, у них с Лоренцо вспыхнули чувства друг к другу, но это ожидаемо закончилось не лучшим образом. Тереза в итоге вышла замуж за обычного мужчину и теперь нянчилась с такими же обычными внуками. Тем не менее, невзирая на минувшие десятки лет, Лоренцо успокаивало одно лишь присутствие ведьмы.

Хорошо, что она и сейчас оказалась рядом.

— Дай ему объясниться. Он все равно от нас никуда не уйдет, если виноват, — Тереза перевела тяжелый взгляд на Константина. — Нам всем очень хочется узнать, как документ, который тебя обязали охранять, оказался в руках у Дитриха, еще и без подписи Екатерины.

— Эй, эй, постойте!

Высокий голос девчонки отдался эхом под сводами храма. Должно быть, услышав свое имя, она вышла вперед, при этом умышленно или нет загородив собой Константина.

Он мысленно улыбнулся. Смелая маленькая девчонка… А затем незаметно выдвинулся так, чтобы закрыть ее от Лоренцо, и сделал глазами знак Марко точно так же встать с другой стороны от Катерины. Девчонка вздрогнула, когда справа от нее появился оскалившийся вампир, но ее голос оставался твердым.

— Я понимаю, у вас тут свои традиции, но давайте перейдем на русский. В крайнем случае — на английский, — она скосилась на лепрекона, сердито сложившего руки на груди и не понимавшего ни слова из того, что происходит. — Я в курсе, что вы все владеете этими языками. И тоже предпочла бы поучаствовать в беседе, раз уж она идет обо мне.

Катерина была права. До сих пор они, не осознавая этого, общались на итальянском.

— Girl [англ.: девочка], ты не хозяйка здесь, чтобы диктовать свои правила, — процедил Лоренцо, перейдя на английский. — По бумагам у мирского нотариуса, может быть, ты и владелица. Но, если у тебя нет контроля над замком, который сейчас у Джеронимо, ты никто.

— А по-моему, это справедливо, — от высших неожиданно отделилась Беатриче, заговорившая по-русски и с интересом смотревшая на Катерину. Ореада не всегда правильно ставила ударения, и в ее речи ярко выделялась итальянская «р», однако она говорила достаточно чисто для человека, который никогда не жил в России. — Из уважения к князю мы всегда проводили собрания на русском языке. Если его наследница из той же страны, почему бы не следовать традиции?

— Согласна, — Тереза тоже перешла на русский. — Лоренцо, пусть они оба объяснятся.

— Мы тоже хотим их выслушать! — подала голос Сибилла, бросившая выразительный взгляд на Константина. — Я не верю, что Константин мог нас предать. Он десятки лет защищает общину от чужаков.

Он улыбнулся ей, благодаря за поддержку, но внутри себя вздохнул.

Сибилла всегда слишком много хотела за помощь. Причем того, что он ей дать не мог.

Один за другим собравшиеся в церкви высшие выступали вперед и выражали согласие с тем, чтобы Катерина с Константином объяснились. Цыкнув, Лоренцо отступил. Демонстрации силы не получилось, и было очевидно, что он еще отомстит за свою неудачу.

Главное, что не сейчас.

— Многие из вас уже слышали, что мы были вынуждены прервать подписание договора, — объявил Константин, обводя присутствующих взглядом. — Поскольку в замок кто-то вторгся, а связь, означавшая полное вступление Катерины в хозяйствование, уже появилась, мы отложили то, что нам казалось чистой формальностью — написание имени. Это не прецедент. Лоренцо, как старейший член общины, должен помнить, что некоторые владельцы замка не умели писать, поэтому ставили подпись крестом или отпечатком собственного пальца. Вернувшись, чтобы убрать документ, я не заметил подмены. Если вы сами на него посмотрите, — он кивнул на скомканную и отброшенную Лоренцо бумагу, — то увидите, что это точная копия. Даже бумага использована такая же, с одной лишь разницей — она не зачарована, а печати не имеют силы. Катерину здесь не в чем винить — это моя вина, что я расслабился и оставил договор без присмотра.

— Катя, — блеклые от старости глаза Терезы уставились на девчонку. — Вы все еще чувствуете связь с замком?

— Конечно! Она все время шумит в моей голове. Вы думаете, Джеронимо испытывает то же самое?

— Если он подписал документ своей кровью — да.

— Не понимаю, — Катерина пожала плечами. — Почему Дитрих не мог сам там расписаться? Зачем для этого Джеронимо?

— Господин Долгоруков зачаровал Серениту так, чтобы она подчинялась лишь его крови, — пояснил Константин. — В том числе той, что течет в венах его потомков. Дитрих мог написать свою фамилию, но остался бы ни с чем. К тому же подписание договора — всего лишь половина ритуала.

— Тот укол в первый день, когда я схватилась за дверную ручку? — догадалась она.

Константин кивнул. Девчонка быстро соображала.

— Если бы замок не испробовал твою кровь и не узнал в тебе потомка Долгорукова, той ночью тебе пришлось бы плохо. Увы, Джеронимо был здесь ребенком, и Серенита знакома с его кровью тоже.

— Ну отлично, — буркнула она, косо глянув на него.

Злилась на то, что ее обманывали. Но что он должен был сделать? Как мог объяснить существование вампиров, гномов и колдунов до того, как она убедится в этом сама? Катерина просто сочла бы новых знакомых сумасшедшими.

— Значит, у Серениты действительно два хозяина, — Тереза сокрушенно покачала головой, как будто не верила в это до последнего момента. — Нонсенс. Такого не было еще никогда.

— И не будет, — резко произнес Лоренцо. — Мы вырвем Джеронимо из рук инквизиторов и подпишем новый договор. Но для начала я хочу знать, каким образом договор вообще оказался у них. После смерти Долгорукова щиты вокруг деревни слабели с каждым днем. Уверен, это все чувствовали.

Кивком, фразой или вздохом согласия это подтвердил каждый из высших в церкви. Князь был невероятно одаренным магом, раз смог защитить деревню даже после того, как отбыл в мир иной. Его гениальность сложно было оспорить даже несмотря на то, что именно по его вине создалась нынешняя ситуация. Если бы он не потребовал, чтобы ему наследовал кто-то из его же рода, все было бы гораздо проще. Тщеславие слишком часто соседствует с одаренностью.

— Щиты снова сильны, — продолжил Лоренцо, внимательно глядя на Константина. — Со вчерашнего вечера. Все здесь понимают, что это значит, так ведь? Колесничие, даже если бы проникли внутрь Серениты, не смогли бы выйти. Барьер князя их бы не выпустил.

Лица высших начали изменяться. Теперь и до них начала доходить та причина, по которой Константин не торопился обвинять во всем инквизиторов и отправился к Сибилле.

— Да, я тоже предположил, что в замок вломился кто-то из наших, — согласился он, спокойно глядя Лоренцо в глаза. — Но тогда я еще не знал, что украден договор, а это многое меняет. Мы считали, что домашнего демона убили по случайности, когда охотились за ценностями. Теперь я уверен, что это сделали, чтобы отвлечь нас и забрать документ, заменив его на копию.

— Нонсенс, — повторила Тереза. — Вор должен был угадать точный момент установления связи, чтобы подстроить нападение и забрать незащищенный документ, пока вас нет. Это почти невозможно. Если только…

Она замолчала, медленно поворачиваясь к тому, кто стоял позади нее.

— Если только в этом не поучаствовал некто, обладающий даром предвидения и проживший в Серените достаточно долго, чтобы знать, как выглядит договор, — рыча, закончил за нее Лоренцо и резко развернулся к тому же человеку, на которого пораженно смотрела Тереза. — Так, Сибилла?

От привычной холодности предсказательницы не осталось и следа. Она замерла с широко раскрытыми глазами, краска в лицо бросилась так, что не спасали и белила. Густо запахло страхом. Благодаря вампирским способностям Константин слышал, как забилось ее сердце.

— Ч… что? Вы все с ума посходили? Да я же десять лет тут живу, спасаюсь от колесничих точно так же, как вы! Зачем мне так подставляться? Костя, скажи им!

Он засунул руки в карманы брюк и пожал плечами.

— Инквизиторы изменились со Средних веков. Теперь они закрывают глаза на ведьм, если те им помогают. Ты продалась колесничим, чтобы тебя не тронули, поэтому и лгала нам сегодня, что ничего не видишь. У тебя не было видений, потому что ты и без них знала, кто виновен. Так ведь, Сибил?

— Чушь собачья! — огрызнулась она. — Я ничего не видела, потому что ничего не видела!

— Ложь, — Лоренцо обнажил клыки в зловещей улыбке. — Сибилла, за десять лет жизни рядом с вампирами ты должна была понять, что нам врать бессмысленно. Я чувствую, в каком бешеном аллегро твое сердце перегоняет кровь. Алекс, Григорий! Уведите ее отсюда и заприте. Сначала допросим, а потом, если ее вина подтвердится, выпьем досуха.

От группы высших отделились двое вампиров — помощников Лоренцо. Другие высшие отступили назад, не препятствуя совершению правосудия. Сибилла нервно оглянулась на выход из церкви, но осталась на месте. Она прекрасно знала, что человеку от вампиров не убежать.

Когда на ее плечах оковами сомкнулись руки Алекса и Григория, Сибилла бросила полный страдания взгляд на Константина.

— Пожалуйста, Костя. Скажи им, что все это неправда! Я же помогала тебе столько раз до этого! Предсказать кражу могла любая ведьма, вообще любая!

Он ничего не ответил, равнодушно наблюдая за тем, как вампиры уводят ее в подвал, который уже давненько не использовался в качестве тюрьмы.

Вампир человеку не пара. Холодное вампирское сердце никогда не сможет биться в унисон с человеческим. Зато Константин хорошо знал, что такое долг. Перед общиной, перед братом.

И перед новой хозяйкой.

Глава 17

Я морщила лоб, растирая виски.

— Вы уверены, что Сибилла предательница?

Голос странно прозвучал под куполом пустой церкви. Когда увели прорицательницу, Лоренцо разогнал всех по домам, сообщив, что дальнейшее обсуждение пройдет исключительно в кругу совета. Если нашлась одна предательница, могут быть и другие. Чем меньше высших знает о планах совета, тем больше шансов на их осуществление.

Костя и Марко сидели слева и справа от меня, как будто продолжая защищать от неизвестной угрозы. Напротив, развернув спинку лавки, устроились Лоренцо, Тереза и Беатриче.

— Должна быть, — ответил вампир. Он все еще с неприязнью поглядывал на Костю, время от времени растирая желтоватой, будто высушенной рукой свою вывернутую ладонь. — Если не сознается сама, я вытяну из нее признание с помощью зова крови.

— Зов крови? Что это?

— Способность управлять чужой кровью, взывая к ней, — ответил Лоренцо. — Печально, что новая хозяйка Серениты ничего не знает о том, кто живет на ее земле.

Он и не пытался скрыть брезгливость. Я нахмурилась, уловив несправедливость в этом упреке. Разве это я виновата в том, что существование иного мира и сверхъестественных существ держали от меня втайне? Однако разум подсказывал, что Костя прав — сейчас не время ссориться с советом.

— Я быстро учусь. Просто дайте мне немного времени.

— Его нет, — отрезал старший вампир. — Джеронимо получил связь. Как только он научится ей управлять, то проведет в деревню инквизиторов. Барьеры упадут, дух замка подчинится, а ты, девочка, будешь неспособна им помешать. Если это произойдет, в Серените случится такая бойня, какой не было со Средневековья. Причем по законам высших братство будет иметь на это полное право, так как они служат законному владельцу этих земель. Мы даже не сможем вышвырнуть их обратно. Сейчас другие времена — в двадцать первом веке всем руководит буква закона. Поэтому если мы будем сопротивляться, то на нас ополчится весь иной мир от ада до рая. Лично я не хочу, чтобы меня коптили над костром в одном из царств преисподней только за то, что я осмелился защищать собственный дом.

Он наверняка сгущал краски, однако картина выходила действительно не самая красивая.

— Время всегда есть, — возразила Беатриче, с сочувствием глядя на меня. — Я…

Ее прервала хлопнувшая дверь. В церковь вбежали две черноволосые девочки в белых льняных платьицах. Первой на вид было годика три, она держала за руку старшую — пятилетку, верещавшую что-то по-итальянски. Даже без знания этого языка в ее речи легко узнавалось слово mamma — «мама».

Беатриче подскочила с обеспокоенным видом и, коротко извинившись, бросилась к детям. Я проследила за ней взглядом, отметив очевидное сходство между матерью и дочерями — гладкие волосы, темно-карие, почти черные глаза и характерный гордый профиль.

Лоренцо нетерпеливо вздохнул, когда унеслась молодая ореада. Тереза, наоборот, взволнованно наблюдала за ними и расслабилась, только когда выяснилось, что девочки просто увидели выходящих из церкви жителей деревни и решили, что собрание закончилось. Беатриче быстро выпроводила их наружу и, смущенная, вернулась обратно.

— Извините еще раз. Я хотела сказать, что усилю защиту горы. Научу дочерей, как это делается, пусть помогают.

— Спасибо, — я улыбнулась ей, но Лоренцо это не успокоило.

— Твои дочери слишком юны. Сколько младшей — три года? Нужно придумать другой способ справиться с колесничими.

— И что ты предлагаешь, Лоренцо? — поинтересовалась Тереза. — Взять наших мужчин и отправиться силой отвоевывать Джеронимо? Никто не пойдет. Мы слишком размякли за годы сытой жизни. Все будут надеяться, что инквизиторы их не тронут или что можно будет в последний момент уехать во французскую общину, куда колесничие вряд ли сунутся. Да и не стоит того этот глупый ребенок. Не думаю, что его заставили связаться с инквизиторами. Он всегда нас недолюбливал, поэтому мог прийти к ним сам.

Мне так не показалось — уж больно подавленным выглядел Джеронимо, однако я промолчала. Высшие знают этого парня гораздо лучше.

— Я тоже за то, чтобы оставить Джеронимо там, где он есть, — поддержала Беатриче. — Еще не хватало рисковать жизнями ради того, кто сам от нас отказался.

— Я бы с удовольствием согласился с вами, — сказал Лоренцо, — но у инквизиторов не должно быть либо мальчишки, либо договора, иначе мы в любом случае рискуем жизнями. Константин, ты сведущ в документах и из нас всех работал с князем больше всего. Есть ли возможность переподписать договор?

— Когда связь уже установлена? — Костя задумался. — Новый договор с духом замка можно заключить, только если по всем правилам расторгнут старый. А это нельзя сделать, если не получить согласие второго хозяина и не сжечь предыдущий договор. Проще говоря, это не вариант, если мы не хотим соваться к братству.

— Но мы же не можем оставить все, как есть, — Беатриче в волнении завертела колечко на безымянном пальце. — Если в Серените появятся инквизиторы, они поработят меня и моих дочек.

— А нас просто убьют, — добавила Тереза. — Тише, Беатриче, не беспокойся. Я хоть и пожила свое, но у меня в Серените дочь и внуки, поэтому лучше лягу костьми, чем позволю добраться до них колесничим.

— И мы потерям все наши ценности. Все наше наследие, — тихо добавил Лоренцо, глядя куда-то внутрь себя.

Похоже, вопрос наследия был для него важен. Ну а я задумалась над словом «ценности».

Мне все это категорически не нравилось. Ни то, что я вдруг-внезапно узнала о существовании потустороннего мира, ни то, что я на прицеле у инквизиции, похищающей людей, ни то, с каким высокомерием ко мне относились высшие. А вероятность кровавой резни «радовала» настолько, насколько это вообще возможно. Ценности, ради которых я сюда приехала, не стоили ничего из этого.

«К черту все это, — шепнул голос разума. — Скажи, что не подписывалась на все это и что не хочешь быть участницей чужих разборок. Откажись от замка, пусть нелюди вытаскивают Джеронимо, а тот забирает его и тащит на себе эту ношу. Он хотя бы знаком с привычками высших, а тебе такие проблемы ни к чему».

Да, так можно было бы сделать. С одной стороны. А с другой…

Воображение восстановило в памяти образ двух девочек в льняных платьицах. Не знаю, что Лоренцо имел в виду под наследием, а я была обычной женщиной, которая в первую очередь понимала под этим детей. Джеронимо же сначала отказался от них, а затем продал инквизиторам, и факт оставался фактом вне зависимости от того, заставили парня или нет. Я согласилась стать хозяйкой замка, ничего не зная об ответственности, которая на меня ляжет, — и это целиком на совести высших. Но если я сейчас умою руки и вернусь в Москву, даже не попытавшись сделать что-нибудь ради ни в чем не повинных детей, на моей совести тоже появится жирное пятно. Тогда точно придется задуматься о некоем царстве в преисподней, где меня будут коптить, как Лоренцо.

И еще меня останавливало плечо Кости, который, по-моему, не осознавал, что до сих пор закрывает меня от старшего вампира.

— Подождите, — неожиданно для себя самой выдала я. — Не может быть такого, чтобы нельзя было ничего сделать. В Италии наверняка есть другие настолько же сильные маги, как мой прадед. Почему бы не обратиться к ним?

— Те, кто живет вне общин, сами от нас отказались, — произнес Лоренцо. — Они не помогут.

Тереза печально покивала.

— В Италии и в Европе в целом нет больше ни одного свободного ковена. Ковены, принадлежащие другим общинам, либо откажутся, либо заломят за помощь цену, которую мы не сможем заплатить. Помогать просто так им неинтересно — до сих пор колесничие не угрожали ни одной общине, кроме нашей. Многие вообще считают, что угроза колесничих — нонсенс. А свободные ведьмы и колдуны либо уже работают на инквизиторов, либо побоятся обнаружить себя.

Звучало и в самом деле не очень воодушевляюще. Была б я помоложе, удивилась бы разобщенности высших, но за жизнь встретила столько примеров человеческого равнодушия, что теперь только с пониманием кивнула. Всем дороже их собственные проблемы.

Я почесала затылок.

— Эм-м… Мне неудобно спрашивать, но если я буду сопротивляться инквизиторам, не будучи официальной хозяйкой, мне по законам высших тоже положено наказание?

— Конечно, — подтвердил Костя. — Ты будешь обязана предстать перед европейским судом высших, который определит наказание при этой жизни. Возможно, оно частично перейдет на твою загробную жизнь…

Зашибись!

— А сразу мне нельзя было об этом сказать, когда заставлял подписывать договор? Черт побери, я даже не была уверена в том, что ад вообще существует!

— Незнание не освобождает от ответственности, — спокойно ответил Костя. — К слову, поминать имя черта всуе не стоит.

Когда я заскрипела зубами, Марко хмыкнул.

— А ты вообще молчи, — рявкнула я на него. — Тоже там сидел, мог бы хоть слово сказать!

Аполлон сразу подозрительно закашлялся и замолчал. Высшие из совета все это время холодно наблюдали за мной, ожидая, когда я закончу отчитывать братьев.

Если на лицах Терезы и Беатриче можно было отыскать хоть каплю сочувствия, то в глазах Лоренцо явно читалось: «Идиотка». С этим сложно было не согласиться. Кто меня заставлял подписать бумажку, не переведя ее?

Никто. Но Костя очень постарался, чтобы этого не случилось.

Я бросила на него уничтожающий взгляд. Теплые чувства, которые я только что испытывала к вампиру из-за того, что он в меня верил и защищал, резко остыли.

— Если я передам все права на замок и землю колесничим, то есть Джеронимо, никто не посмеет наложить на меня наказание, я правильно понимаю?