Миры Уильяма Моррисона. Том 1

И Ньювелл заснул.

Довольно странно, но проснулся он бодрым и свежим. Постгипнотическое действие доктора Гипно, подумал ученый, и шевельнулся, чтобы проверить, не держат ли его по-прежнему. Он свободен. Медленно, опасаясь, что стражи вновь его схватят, Ньювелл потянулся и переключил телевизор.

Космосканеры, насколько он знал, устанавливались вдоль главных пассажирских и грузовых трасс. Они походили на древние бакены в океанах богатых водой планет, сообщая морским судам их местонахождение. Но, в отличие от бакенов, у космосканеров имелись автоматические телекамеры. На случай, если в поле их действия появится терпящий бедствие корабль. Космосканеры передадут изображение, и к пострадавшим будут направлены спасательные службы.

На экране появилась крошечное серебристое пятнышко. Оно медленно росло и, наконец, стало гигантским, закрыв собой звезды. Это грузовой корабль, идущий по траектории, проходящей в двух миллионах миль от планеты, на которой торчал Ньювелл.

Откуда-то из черноты космоса появился крошечный комарик и ринулся следом за судном. Постепенно он вырос и принял определенную форму. Это оказалась маломощная реактивная ракета самого примитивного дизайна, напоминающая одноместные самолетики докосмической эпохи. Скорость ее была высока, но из-за маленьких размеров кислорода на ней должно хватить лишь на несколько миллионов миль. Теперь Ньювелл рассмотрел сидящего внутри человека. Это Балкли, полный решимости догнать грузовое судно. А лицо… Лицо убийцы, готового на очередное убийство.

Из носа самолетика вырвалась ослепительная вспышка света, и борт грузового судна лопнул, как яичная скорлупа. В космическом вакууме не передается никаких звуков, но беззвучная вспышка ужаснее любого рева. Затем весь экран озарился бешеным светом и резко погас. Балкли уничтожил космосканер.

НЬЮВЕЛЛ выключил телевизор. От волнения его сердце колотилось в груди. Через несколько часов грузовое судно рухнет на поверхность планеты. До этого момента есть время подумать. У него еще есть возможность найти выход из ужасного положения, в которое его поставила собственная промашка.

Ньювелл еще раз осмотрел охраняющих его существ. Странно, подумал он, что они не совершено одинаковые. Расположение белых полос на коричневой поверхности различается. Выходит, они все же обладают индивидуальностью. Тот, что справа, выглядит крутым и жестким, а у левого, кажется, более добродушный вид. Они заслуживают имен. Я окрещу их Крутосваренным и Мягкосердечным.

Ньювелл рассмеялся над собой. Я пытаюсь читать выражение их лиц, словно это человеческие лица, сказал он себе. Но у них не лица, они же растения. У них нет никаких чувств.

Нет никаких чувств вообще. Балкли может использовать их для любых целей. Например, для убийства.

Так или иначе, я должен остановить его. Они натасканы слушаться Балкли, значит, мне нужно их изменить. Дрессировка прежде всего производит в них химические изменения. Они получают голосовые приказы посредством механического колебания воздуха, но сперва эти приказы инициируются облучением светом с определенными длинами волн. Если бы у меня остался фонарик…

Вся беда в том, что у него больше нет фонарика. И в комнате нет никаких источников света или тепла, интенсивность которых можно изменить. Балкли оказался достаточно внимателен, чтобы убрать все подобное. Но не может же Балкли предусмотреть все. Возможно, он тоже совершил ошибку, как и я. Возможно… да, телевизор!

Он двигался медленно, осторожно, чтобы не поощрять этих существ к нападению. Включив телевизор, повернул его, открыл заднюю крышку и заглянул внутрь. Никаких световых трубок там не нашлось. Но, поднося руку поближе, можно почувствовать исходящее изнутри тепло. А растения — термотрофики, они откликаются на температурные изменения.

Ньювелл повернул телевизор так, чтобы исходящее тепло направлялось на Крутосваренного. Существо шевельнулось, поколебалось и шагнуло вперед. Оно отвечает на стимул, подумал Ньювелл, но стимул слишком слаб, поэтому и отклик незначителен. Таким образом невозможно изменить его условные рефлексы. Но это лишь начало. Возможно, Мягкосердечный отреагирует активней.

Мягкосердечный не среагировал вообще. Ньювелл разочарованно проворчал себе под нос. Нужно попробовать что-нибудь другое, понял он. Нужно пытаться. Возможно, к тому времени, как вернется Балкли, я придумаю что-то подходящее.

Несколько часов прошло в бесполезных экспериментах. К тому времени, как он услышал гул ракет совершающего посадку грузовому судна, он мало что выяснил. Но эти два существа, которых Балкли оставил для охраны, стали для него почти что старыми приятелями. Без сомнения, у них присутствует индивидуальность. Но нет никаких чувств. Не больше чувств, чем у двух табуреток.

Открылась дверь, Балкли вошел в хижину и усмехнулся.

— Я вижу, ты все еще здесь, Ньювелл.

— Я видел, что ты сотворил с грузовым кораблем.

— Неплохая работа, верно? Мне потребовались кое-какие устройства, которых не нашлось на старом, разбитом корабле. Я настроился на рабочую частоту и узнал, что в том грузовике будут именно те предметы, которые мне необходимы.

— Балкли, ты же не сможешь долго выходить сухим из воды. Тебе повезло, потому что никто не ожидал появления пиратов в этой части космоса. Но к настоящему моменту патрули уже получили сообщения о твоей выходке. Возможно завтра они направят хорошо вооруженный патрульный корабль. Ты беспомощен против него.

— Ну уж нет, Ньювелл, не беспомощен. Я точно знаю, как справлюсь с любым патрульным кораблем, который прилетит за мной.

Фактически, я с нетерпением этого жду. Чем больше кораблей они пошлют, тем лучше я вооружусь.

Ненависть искривила его лицо ужасной усмешкой. Ньювелл почувствовал, как в нем самом закипает злость при мысли о том, что этот подонок собирается натворить.

По выражению лица Балкли догадался, что чувствует пленник.

— Что, не понравилась идея, Ньювелл? Ты не хочешь, чтобы патрульных прихлопнули, как бесполезных космических вшей? Очень жаль, потому что тебе придется мне помогать. Именно поэтому я и оставил тебя в живых, Ньювелл. Ты будешь очень полезным для меня. Можешь начинать работать. Мне понадобится много этих зубов дракона.

Ньювелл стиснул зубы и покачал головой.

— Ты скоро передумаешь, Ньювелл, — мрачно усмехнулся Балкли. — Это для меня слишком важно, чтобы позволить тебе упрямиться. Да ты понимаешь, что я могу сделать с помощью подобных существ?

— Понимаю. Именно поэтому и не стану помогать.

Но Балкли, казалось, не слышал.

— Прекрасные роботы, — заговорил он, словно обращаясь к самому себе. — Их можно научить чему угодно. И ни малейшего страха, вообще никаких чувств. А еще они дешевле, чем любые другие роботы. С ними не сравнятся никакие дорогостоящие аппараты. Человечество давно уже ищет себе таких рабов. Но они не только прекрасные слуги, Ньювелл. Они — солдаты. Знаешь, существует древнее выражение, очень подходяще для них — пушечное мясо. Это они и есть. Не осознают, что живут, так что не возражают против того, чтобы умереть. И не нужно никакой идеологической обработки, никакой чепухи о том, какие ужасные враги нам противостоят. Научите их повиноваться, и они станут убивать ради вас, и ради вас пойдут на смерть.

ДА У НЕГО просто мания величия, подумал Ньювелл. Нет, он не сумасшедший. До какой-то степени он даже слишком нормален. Но его сжигает ненависть, ненависть, которая на безлюдной планете не смогла найти никакого выхода. Теперь же у нее появился выход. И он неотвратимо повлечет за собой смерть и разрушение.

— Теперь ты понимаешь, друг мой, зачем мне нужно много зубов дракона.

— Их нелегко подготовить, — медленно произнес Ньювелл.

У него замерцала смутная идея, способная помочь ему остаться в живых какое-то время. Он нужен Балкли. Так почему бы не притвориться, что он соглашается с требованиями Балкли, притвориться, что повинуется, — и в то же время помешать этому человеку претворить свои планы в жизнь.

— Они быстро растут, когда попадут на поле, — продолжал он, — но перед тем нуждаются в длительной обработке. Это займет много времени.

— Так начинай прямо сейчас. Эта парочка будет наблюдать за тобой и одновременно служить помощниками. Возможно, процесс не очень сложный, и они сами научатся подготавливать семена. Это было бы здорово, верно, Ньювелл! Пушечное мясо, самостоятельно готовящее еще больше пушечного мяса. — Он засмеялся, но внезапно, без предупреждения, сменил тему. — Между прочим, у нас гости, Ньювелл. Не того типа, что выбрал бы я, но все же они скрасят наше одиночество.

Команда, подумал Ньювелл. Часть команды осталась жива.

Балкли подал из окна команду фонариком. Дверь открылась, и в хижину вошли мужчина и женщина, которых конвоировала парочка существ-растений.

— Мистер Хилтон, — сказал Балкли.

Мужчина пристально посмотрел сквозь тонкие, прозрачные линзы. У него было очень плохое зрение, поэтому глаза под мощными очками в прозрачной оправе казались громадными. Худое, морщинистое, взволнованное лицо. Да он глубокий старик. Ему лет сто двадцать, не меньше, подумал Ньювелл.

— А это — мисс Индра Хилтон, его дочь.

Девушка глядела на них тоже через очки. На ее лице все еще отражался ужас от того, что случилось несколько часов назад. Ее напугал взрыв, повредивший обшивку грузового корабля. Однако, ее очки и одежда… Она выглядела бы симпатичной в правильных очках и одежде, подумал Ньювелл, а может, и не очень. Но в любом случае, восьмиугольная шляпа и такие же восьмиугольные очки не совсем подходящий наряд для девушки. Она выглядела «училкой» в худшем смысле этого слова. Одежда была не по размеру, слишком просторной и скрывала любые достоинства фигуры, какими она, возможно, и обладала. Но она не стара. Ни в какой одежде молодая девушка не сможет выглядеть старухой. Ей наверняка не исполнилось и двадцати лет.

— Досточтимые гости, — сказал Балкли, — позвольте представить вам моего талантливого коллегу мистера Ньювелла. Именно мистер Ньювелл создал существ-растений, которые охраняют вас. А поскольку ему не понравились мои планы, то теперь он такой же заключенный, как и вы.

Ньювелл, наконец, обрел дар речи.

— Что произошло с командой?

— Все члены команды, к сожалению, погибли при… э-э… назовем это несчастным случаем, который вывел из строя грузовик. Мистер Хилтон посадил корабль на планету, следуя тем инструкциям, которые я передавал ему по рации. Мистер Хилтон очень хорошо следовал инструкциям.

— Я педагог, — звучным голосом сказал Хилтон. — Да, господа, я обучаю молодежь знаниям прошлого. Это благородная профессия и обучает людей мыслить.

Голос у него вовсе не старый, а сильный и хорошо поставленный, и показался Ньювеллу странно знакомым. Может, я когда-то учился у него? — подумал Ньювелл. В Университете Большого Проциона IV, например, где я проходил спецкурсы органической химии, работали тысячи учителей, и большинство из них помнится смутно.

— Мисс Хилтон тоже преподавательница, — снова усмехнулся Балкли. — Но мне кажется, есть кое-что, что я смогу и сам ей преподать.

В комнате повисла напряженная тишина. На Ньювелла внезапно нахлынуло чувство глубочайшей ненависти. Он почувствовал удушье, его мускулы напряглись, словно он собирался прыгнуть вперед и разбить ненавистную морду Балкли. Но, возможно, Балкли именно этого и добивается. Пожалуй, именно на это он и рассчитывал, уверенный, что при малейшей попытке бунта, все растительные роботы планеты немедленно встанут на его защиту.

Только старик казался безмятежно спокойным. Он снял свои металлические линзы и стал их полировать.

— Всегда хорошо приумножить знания, — звучно объявил он.

Слишком стар, подумал Ньювелл. Он не понимает, что происходит. Однако, выражение достоинства на лице старика заставило его промолчать. Возможно, только слегка тормозит, предположил Ньювелл. А может, просто разыгрывает спектакль.

Старик надел очки и посмотрел сквозь них.

И все-таки его лицо и голос кажутся знакомыми, мучительно старался вспомнить Ньювелл. Где же я его видел?

Балкли выглядел даже разочарованным, что не услышал никаких протестов и, помолчав, проворчал:

— Наверное, мисс Хилтон разочаровалась во мне. Действительно, я пренебрег ею. В открытом космосе, при отсутствии тяжести, у человека не остается ни времени, ни сил, чтобы думать о более приятных вещах. Но можете не беспокоиться, мисс Хилтон. Я ужасно рад, что вы здесь, хотя и не похожи на танцовщиц с каналов межзвездного телевидения.

Что-то щелкнуло в голове у Ньювелла. Он вспомнил, где видел старика.

— Сейчас мне нужно разобраться с оборудованием на грузовом корабле. А ты, Ньювелл, тем временем, позаботься о наших гостях. Только не пытайтесь сбежать. Эти существа все равно вам не позволят. Их нельзя убедить, подкупить или обмануть.

И он ушел, оставив пленников в комнате.

— Я видел вас раньше, мистер Хилтон. По телевизору. Вы не школьный учитель. Вы — доктор Гипно.

— Да, уважаемый мистер, я — доктор Гипно.

— Я с трудом узнал вас. Даже сейчас ваше лицо не очень похоже, но это, наверное, эффект съемок.

— Конечно, — кивнул старик. — но я на самом деле педагог. Школьный учитель, как вы невежливо выразились. Я много лет изучал гипноз, как часть нашей культуры, а когда этой компании, «Психиатрическая Ассоциация, инк.» понадобился специалист, им порекомендовали меня.

— Вы можете загипнотизировать Балкли?

— При существующих условиях, без его желания и без специального оборудования? Боюсь, что нет.

— Возможно, вы все-таки понадобитесь, — пробормотал Ньювелл и повернулся к девушке. — Ну, а какие у вас особые таланты, мисс Хилтон, которые мы могли бы использовать против Балкли?

По непонятной причине девушка вдруг вспыхнула.

— Я тоже школьный учитель, — сказала она. — Мы с отцом решили провести каникулы вместе. Цены на грузовом корабле гораздо ниже, чем на пассажирском лайнере, потому что здесь меньше удобств. Именно поэтому нам так не повезло угодить в руки вашего партнера.

— Не называйте Балкли моим партнером.

Девушка подняла брови движением, неуместным для школьной учительницы.

— Но он сам назвал себя так.

— Он просто солгал.

— Он сказал, что вы были вместе в одном дельце, когда вас поймали.

НЬЮВЕЛ мрачно усмехнулся.

— Балкли развивает у себя чувство юмора, — сказал он. — На деле он просто подставил меня, чтобы свалить всю вину. Но его план сработал лишь наполовину. Нас обоих признали виновными.

— Значит, эта планета — исправительная колония?

— Только для нас двоих. В былые времена, когда преступления совершались гораздо чаще, правительство поддерживало многочисленные исправительные колонии для осужденных преступников. Но последняя колония закрылась пятьдесят лет назад, и они не знали, как поступить, пока кто-то не предложил сослать нас сюда. Нам дали все, необходимое для жизни, но не то, что помогло бы сбежать с планеты. Недавно появилась надежда, когда мы нашли останки космического корабля, пролежавшие здесь Бог знает сколько времени, в которых отыскалось кое-что полезное.

Старик быстро оглядел пластексовую комнату.

— Примитивно, но, очевидно, удобно, — прокомментировал он. Потом его взгляд упал на бело-коричневых существ. Вон те, сэр, кажется, наши охранники. У них вроде бы другие лица.

— Да, они отличаются друг от друга, — кивнул Ньювелл. — Надеюсь, у меня получится поработать над ними.

Его взгляд снова упал на девушку. Было в ней что-то, сбивающее его с толку. Почему она покраснела, когда он спросил, есть ли у нее особые таланты? И почему же так раздражают нелепые восьмиугольные очки, глупая шляпка, уродливая одежда?

Он протянул руку и резким движением сорвал с нее очки. Преображение было поразительным. За долю секунды она превратилась в красавицу.

Сверкнули глаза, избавившись от линз, искажающих их выражение.

Она прыгнула к нему, рука обожгла ему лицо. Охранники-растения дрогнули, их рецепторы отреагировали на резкие движения, их тела заколебались, как деревья во время бури. Они были обучены реагировать на определенные виды опасности. Но в такой ситуации не знали, что делать.

Ньювелл потер рукой подбородок.

— У вас сильный удар, — сказал он. — Это ведь необычно для танцовщицы?

— Так вы знаете, кто я?

— Да. Конечно, очки и одежда эффектная маскировка, но через некоторое время ваше лицо стало казаться навязчиво знакомым. Это ведь вы — исполнительница экзотических танцев Земли? Возможно, я понял бы это быстрее, если бы сообразил, что танцы показывались в записи, как и гипнотические уловки вашего отца. Но я то думал, что вы танцевали в студии…

— Нет, тс ганцы демонстрировались в записи. Я смонтировала их, когда работала над дипломом по Галактической Антропологии.

— А из-за чего вы решили носить такую одежду?

— Меня раздражало, что люди узнают меня и пялятся, куда бы я ни пошла. Это мешало в получении новых материалов.

— Может быть, вы не знаете, но Балкли — ваш горячий поклонник. Он очень долго мечтал встретиться с вами…

— Из-за таких людей, как Балкли, я и ношу очки, — она взяла очки из его рук и вернула их на место. Он поразился, как они преобразили внешность. Она опять превратилась в убого одетую женщину, как и пару минут назад.

— Во всяком случае, — сказал он, — теперь я знаю, каковы ваши особые таланты.

Выражение ее лица осталось непроницаемым, должно быть, из-за очков.