Фулл Хаус

Разумовский стоял, прислонившись к стене возле двери, и сложив руки на груди. Взгляд его изучал мою персону, выискивая что-то, известное только ему одному.

– Ну, я смотрю, кавалер у тебя не особо пылкий. Одежда ещё на месте и помада не размазана. Ждал до комфортных условий?

– Тебе какое дело?

Я демонстрировала холодное презрение. По-крайней, мере очень старалась. Выходило, честно говоря, так себе.

– Мне-то? Никакого. Только я бы трахнул такую горячую девочку прямо в машине. Уж очень ты сегодня, милая, возбуждающе хороша. Мысли рождаются исключительно похабные и порнографические.

Каждое его слово отзывалось внизу живота горячей волной, накатывающей, словно море во время шторма. Это нормально вообще? Он даже не дотронулся, а я уже готова раскорячиться, словно сучка во время течки.

– Как жаль, что наши желания не совпадают.

– Ты уверена, милая?

Разумовский отлип от стены и двинулся в мою сторону. Я попятилась назад, совершенно не собираясь позволять своему расшалившемуся либидо взять верх над здравым смыслом. Иначе эта эпопея с сердечными страданиями не закончится никогда. А резать надо, по живому, чтоб начать, наконец, существовать в ладу с собой, нормально. Сомнительное определение для моей персоны, но Сашу из жизни вычеркнуть пора однозначно.

Однако у Разумовского, похоже, на этот счёт были совсем другие планы. Я отскочила в сторону, стараясь, чтоб между нами оказался большой кожаный диван, стоявший посредине гостиной, а он, рванул с места, перепрыгнув через мешающую добраться до меня мебель, словно элитный скаковой рысак. Я метнулась к спальне, собираясь закрыться в комнате, пока этот волнующий мой организм индивид не свалит восвояси, он бросился наперерез, ухватил меня за шею, а затем прижал к стене, вставив между ног колено и фиксируя мои запястья над головой своими сильными руками. Накачался, гад, мне на беду. Не вырвешься. Я пыталась освободить хоть одну конечность, чтоб либо вцепиться в его красивую рожу, либо засадить со всей дури в самое нежное место любого мужика. В итоге получалось, что мои подергивания приводили к активному трению между нашими телами.

– Мммм, милая, это крайне сексуальная игра. Она возбуждает меня ещё больше.

Я застыла, чувствуя весьма даже заметный результат своих действий, который теперь откровенно упирался мне между ног. Боже мой, я хотела его с неменьшей силой, о чем доподлинно сообщали мои безобразно намокшие трусики.

Разумовский оставил на запястья одну руку, а второй нырнул под платье, пробираясь пальцами к очевидному факту моего безумного желания.

– Ого, милая, твоя влажность так же горяча, как воздух субтропиков.

Скотина, ещё издевается. Я снова дернулась, по глупости не соображая, что тем самым лишь позволила его пальцам скользнуть внутрь.

Саша тяжело дышал, не сводя глаз с моего лица. Ещё одно движение руки и я, не выдержав, застонала, зажмурившись, словно блудливая кошка, от удовольствия.

Ну, собственно говоря, все беседы в этот момент закончились, как и моё настойчивое желание забыть Разумовского, которое приказало долго жить, уступив место сумасшедшей, сметающей  жалкие остатки  сопротивления, страсти. Он подхватил меня на руки и понёс в спальню, стараясь не врезаться по дороге в стену или какой-нибудь предмет обстановки, потому что я с таким безумием терзала его родные любимые губы, что двигаться Саша мог только в одном направлении – конкретно в меня.

Моё, истосковавшееся по его рукам, тело дрожало от восторга и ожидания того самого момента, когда он, распластав меня на кровати, раздвинет бедра, чтоб войти, двигаясь в такт ударам счастливого девичьего сердца. Как же это хорошо, как же правильно, ощущать себя частью любимого человека.

Когда мы, наконец, смогли оторваться друг от друга, а дыхание перестало сбиваться от его низких стонов и моих, надо признать, чрезвычайно громких криков, Саша поднялся с кровати, чтоб принести холодный сок, заботливо приготовленный персоналом гостиницы и стоявший в небольшом мини-баре в ожидании подходящего момента.

Разумовский протянул мне полный стакан, а сам уселся на край постели, слава богу, прикрыв выдающиеся части тела простыней, потому что мой взгляд то и дело к ним возвращался.

– Ну, что, по старой традиции устроим нашу игру "угадай, кто и зачем появился"?

Я напряглась, потому что в данный момент говорить о работе хотела меньше всего.

– Да ладно, – Усмехнулся этот соблазнительный дьявол, являющийся моим личным криптонитом. – Жутко интересно, правильно ли я расставил все составляющие по местам. Давай-ка сам и начну. Значит так, милая. Бриллиант Берга, подозреваю, привлёк твоё внимание давно. Трудно азартной малышке жить с мыслью, что такое сокровище ей не принадлежит. Дело за малым. Нужна была соответствующая история, чтоб попасть в этот очаровательный город по уважительной и не привлекающей внимание причине. Ты изучила биографию еврея и узнала, что на определённом этапе своего жизненного пути он был знаком с твоим опекуном. Вот так удача. Вот так фарт. Ты начала осторожно вкладывать в голову Сыча мысль о спокойной пенсионной жизни. Пару раз сказала, как здорово жить у моря, пару раз посетовал на ваши бесконечные метания на просторах Родины, и Сыч призадумался, вспомнив старого знакомого, который, ну, надо же, обосновался в чудесном приморском городке.

Затем умная девочка изучила тех, кто находился подле старого еврея. Дочка отпала сразу. Баба с бабой общего языка никогда не найдёт. Оставался сынок. Ты вышла на Фимку, думаю, исключительно в виде таинственного коллекционера, который за очень большие деньги купил бы бриллиант. Бергу-младшему только надо было заполучить камешек с свои загребущие ручонки. Уж, как потом кинуть лоха, ты  в любом случае придумала бы.

Фимка оказался дураком, тырящим втихую мелкие вещички из под носа у папаши. Ты сама придумала всю схему и объяснила идиоту, что от него требуется. А схема выглядела следующим образом. Нужно было подменить настоящий камень поддельным. Вот только, как? Берг сидел на своих сокровища, словно дракон. Секретная комната в его доме закрывалась на специальный кодовый замок, который никогда в жизни не вскрыл бы ни один спец. Тогда ты связалась с самим Лазарем. Сообщила, что сынок тащит все нажитое непосильным трудом, а теперь ещё положил глаз на дорогой сердцу еврея камень. Предложила наказать и проучить подлеца-иуду, представившись тем самым покупателем, которому Фимка обещал продать вот-вот добытый бриллиант. Напела, что человек неопытный, только обозначившийся в сфере коллекционирования, и начинать карьеру с ссоры с таким большим человеком не хочешь. Да и потом, нужные связи иной раз дороже денег. Берг повёлся. Ты убедила его подменить камень фальшивкой, спрятав настоящий у всех на виду, там, где никто и никогда не стал бы его искать. Вот куда именно, сказать не могу. Ты – девочка с богатой фантазией. Но точно знаю одно, бриллиант где-то в доме Берга, лежит, как бельмо на глазу, а никто его не замечает. Кроме тебя, конечно. Двое, ты и Лазарь, знаете его местонахождение, потому что, это тоже была сто процентов твоя идея. Затем еврей отпер Камешек, вернее его подделку в банк и положил Большому в хранилище. Вы с Лазарем планировали потом отправить нерадивого сынка на ограбление, поймать за руку и наказать. Вернее так планировал Берг, не зная, что его мысли с твоими в результате значительно расходятся.

Но, вот незадача, Фимка оказался психом, на досуге режущим баб. Забрать, покоящийся где-то среди мебели, бриллиант теперь некому, потому что для этого тебе нужен новый лох, а таких подле еврея уже не осталось. На счёт дочери я сказал ранее. Все верно, милая?

Пока Разумовский рассказывал крайне занимательную историю, я сидела, прислонившись к спинке кровати и прикрыв глаза, потому что мысленно проклинала свою глупость и никчемную любовь, грозящую, как и предупреждал Сыч, большой, дурно пахнущей кучей проблем. Встала, нашла белье и платье, оделась. Красоваться перед ним обнажённой больше не было ни малейшего желания. Потом села в кресло, стоящее недалеко от кровати, изучая довольное лицо человека, которого, как оказывается, любила больше, чем себя.

– Почти, милый. Только ты рассказываешь, упуская крайне важные моменты. Для начала, Фимкин маниакальный синдром. Мачеху и секретаршу на самом деле убил он.

Но, давай поговорим о причинах, спровоцировавщих твоё появление. Два заказа. Два клиента. Первый – Ник. Тебе нужно было сработать его как можно красивее, потому что уровень слишком серьёзный. Детально рассмотрел образ  жизни авторитета и понял, лучшее место-это бои, на которых Никита Сергеевич бывает регулярно. Вот только необходимо создать суету, шумиху, чтоб отвлечь внимание. Ты решил организовать бой, от которого Ник никогда и ни за что не откажется. Появилась крайне интересная задумка о дуэли, назовём это так, двух самых сильных бойцов. Ты оценил обоих и узнал, что слабое место есть у Здоровяка Тома. Один вопрос, как ты ухитрился добиться, чтоб его сестра заболела в нужный день?

Разумовский усмехнулся, козырнув мне двумя пальцами, словно солдат американской армии.

– Молодец. Верно мыслишь. Обычная ветрянка, которую идиот врач определил как вирусную инфекцию. Малышка, судя по медицинской карте, пропустила эту болезнь в нежном возрасте. Посещал сестрицу объекта несколько дней подряд, когда брат уходил по делам, вытирая ей лицо детским платочком, взятым по тихому в больничке у маленькой девочки, усыпанной оспой, что конопушками. Сестра Здоровяка ведь была не в себе. Угрозы никакой, даже начни она рассказывать о своём госте. Мало ли что дурочке мерещится. Ведь Здоровяк хорошо закрывал её в квартире и посторонний попасть не мог.

– Только не ты, правда Саша? Теперь ясно. Ты знал Ника и предполагал методы его работы, когда он узнает об отказе бойца. И в то же время, представлял, что устроит Здоровяк в отместку за сестру. Все что произошло во время боев было уже делом техники.

Ладно. Здесь все ясно. Второе дело – месть. Сестре Фимки было около пяти лет, когда умерла мать. Она видела, что именно произошло. Я уверена в этом. Поэтому Эллочка заказала тебе своего брата. Смерти ему она не хотела. Слишком просто. А вот срок за убийство– достойное наказание. Только кто ж его посадит за погибшую много лет назад мачеху? Нужен был свежачок. Поздравляю, ты очень чисто все сделал. Твоего присутствия в доме не заметил никто, даже мы с Сычом.

– Да уж. Пришлось попариться, особенно в ожидании, пока эта бабенка натрахается с Фимкой. Оголодавшая, ей-богу.

– Ты выполнил и этот заказ. Очень удачно. Фиме грозит  большой срок. Вот только остался один нерешенный момент. Ограбление.

Разумовский, пожав плечами, потянул свои вещи и тоже принял божеский вид. Ну, наконец-то. А то не очень удобно вести подобные разговоры с голым мужиком.

– Видишь ли, милая, бриллиант манил не только тебя. Я тоже не чужд прекрасного. Элла должна была расплатиться со мной не деньгами, а услугой. Я рассказал, как именно она и её очередной хахаль должны совершить ограбление. Еврейские наряды – это небольшая шутка, развлечения ради. Вот только камень оказался не настоящим. Это мы с тобой уже выяснили в той части истории, которая касается умненькой девочки Лизы.

– Понятно. Ответь мне на один, крайне волнующий вопрос. Зачем нужно было упоминать имя Lucky? Для чего? Тоже шутки ради?

Саша подошёл к окну и уставился в темноту.

– Всё просто, милая, чтоб ты обозначилось и стала разбираться в этом деле.

– Зачем?

– Может быть, я соскучился.

Здесь можно было бы рассмеяться, но безумно хотелось плакать.

– Прекрати, Саша. Зачем тебе было нужно, чтоб я появилась?

Я с мазохистким упорством хотела, чтоб он сам это сказал.

– Видишь ли, милая, ты стала настолько популярна, вернее твоё второе имя. Слишком многим серьезным людям успела насолить. А пять миллионов, заметь, долларов, очень хорошая сумма, чтоб от неё отказаться.

В этот момент в номер постучали и Разумовский, держа меня в поле зрения, открыл дверь, выпуская троих. Первого, который шёл впереди, я излишне хорошо знала. Дмитрий Ланской. Моё второе дело. Картина стоимостью полсотни миллионов зелёных. Хотя, для него дело было даже не в деньгах. Репутация. Кинули, как лоха. Да, этот вполне мог предложить озвученную Сашей сумму за мою голову.

– Ну, здравствуй, Lucky. Или Лиза? Как удобнее?

Я молчала, прикидывая в уме, смогу ли убежать. По всему выходило, что нет. Двое бугаев за его спиной скрутят меня, даже глазом не успею моргнуть.

– Ужасно, конечно, что ты оказалась бабой. От этого ещё противне ощущать себя лохом. Но теперь уже и неважно.

Ланской остановился напротив Сашеньки, который, наконец перестал улыбаться и вид теперь имел крайне серьёзный.

– Деньги пять минут назад поступили на Ваш счёт. Девчонку мы забираем.

Разумовский промолчал. Меня подняли с кресла и, подтолкнув в спину, отправили на выход. Уже в дверях я оглянулась. Он смотрел мне вслед тяжёлым злым взглядом.

"Он продаст тебя", – сказал  какой-то Сыч. Вот и продал. Хотя бы не за дёшево.

Одиннадцатая глава

Это было два года назад. Мне исполнилось девятнадцать и я горела жаждой подвигов на ниве изощренных краж, выбирая между образом Робин Гуда и небезызвестного гражданина Деточкина, искренне веря, что обязательно обворую богатых, чтоб потом подарить бедным. Придёт же такая блажь в голову по юности.

Сыч уже много лет категорически отказывался брать меня с собой, отправляясь по рабочим вопросам, но в этот раз я настояла на своём. Хотелось куража.

Мы остановились в далёком сибирском городе, который, однако, не был ни скромным, ни бедным, являясь чуть ли не третьей столицей России. Деньги тут крутились приличные.

Особо заинтересовал меня некий господин Ланской, миллионер и почти меценат, потому что помогал местным певичкам пробиваться в люди, а точнее к подмосткам столичных залов. Маленьким нюансом и, так сказать, дополнительным бонусом к тернистому пути возможной звезды было обязательное посещение постели доброго щедрого дяденьки. Многие, конечно, подобную перспективу принимали за счастье, но мне случилось услышать иную точку зрения.

Я сидела в парке возле гостиницы, когда моё внимание привлекла девушка, симпатичная и достаточно молоденькая. Она занимала соседнюю лавочку. Незнакомка плакала так сильно, что я поначалу даже приняла её за душевно больную. Ну, не может нормальный человек рыдать так, что зубы стучат.

Моё природное любопытство и подозрение, что с ней все же произошло нечто ужасное, заставили пересесть к девчонке ближе и протянуть носовой платок. История оказалось с одной стороны банальной, с другой чрезвычайно мерзкой . Страдалицу звали Леной и она училась в местном институте искусств на хоровом отделении, мечтая вскоре стать знаменитой певицей. По мне, так дурь, но у каждого свое видение прекрасного далека. Ей посоветовали обратиться за поддержкой к Дмитрию Ланскому, оказывающему посильную помощь новеньким свежеиспеченным звёздочкам. Когда Лена оказалась в его кабинете, этот импозантный и весьма приятный молодой мужчина вдруг перегнул её через стол, стараясь, по непонятной для Лены причине, сунуть свой член туда, где вроде бы его никто не ждал. Девчонка говорила об этом с таким возмущение, что я невольно вновь заподозрила её в скудоумия. Это же яснее ясного. Никто, ничего не делает просто так. А с тёлочки что возьмёшь, кроме молоденького крепкого привлекательного тела. Леночка оказалась девственницей, хранящей себя для того самого, единственного, о чем она и сообщила ошалевшему меценату, потирающему горящую от удара щеку. Наивная. Таких, как этот чувак подобные вещи не отрезвляют, а наоборот заводят. Он извинился, сообщил, что факт недопонимания им осознан полностью и, конечно же, девичьи принципы он уважает. Вот только, если хочет Лена стать звездой, надлежит ей для начала, поучаствовать в мероприятиях местного уровня. Например, сегодня вечером. Будет большая компания приличных людей. Девчонка, обрадовалась и побежала готовиться к концерту. Теперь, оказывается, это так называется, потому что не понять, что могут сделать с ней во время подобного "выступления" может либо абсолютная дура, либо вот такая домашняя невинная ромашка.

К назначенному времени заботливо отписанный меценатом водитель привёз Лену к большому, поражающему своим шиком дому.

Дальше все было, как я и предполагала. Сначала несколько песен, а потом несколько мужчин, держащих её за руки и за ноги, пока Ланской демонстрировал будущей звезде всю глубину своих возможностей и способностей. После него прошлись остальные. Не побрезговали. Что ж, за хорошим человеком и подобрать не жалко.

Лена с трудом помнила ту ночь, потому что мозг, желая защитить свою хозяйку, будто включил режим автомата, воспринимая все происходящее кусками и провалами. Правда потом, спустя несколько часов, уже оказавшись дома, с остервенением оттирая невидимую грязь с тела, Лена на полном серьёзе думала покончить жизнь самоубийством. Не смогла. Прошло два месяца и ей сообщили новость. Она беременна. Дома – строгие родители, запретившие думать о личной жизни до конца учёбы. Короче, жизнь дала конкретную течь.

Мне девчонку было очень жаль, даже не смотря на её глупость. Нельзя быть такой наивной в восемнадцать лет. Не по нашей жизни. Я взяла её координаты и отправилась в номер гостиницы обдумывать заслуженную кату подлецу в виде какой-нибудь весьма ощутимо потери.

Пошерстила интернет, особенно местные сайты на предмет  наличия у Ланского чего-нибудь этакого. И ведь нашлось. Буквально на днях богатенький насильник молодых девочек приобрел картину Энди Уорхола  за пятьдесят два миллиона долларов. По мне, круче только яйца, а глупее только овца, животное стадное и к разумному поведению не способная. Для чего умному человеку в Сибири Уорхол? Тогда-то я и поняла, все это – понты. Вот смысл жизни Ланского – быть на голову выше всех, даже если это пустая никчемная  показуха.

Мной в одностороннем порядке было принято решение, что известный современный художник для мецената – вещь, совершенно не нужная.

План разрабатывался около пары  дней, потому что, чем более склонен человек к ярким эпатажным выходкам, тем легче его развести. На тот момент я являлась серенькой неприметной блондинкой. Так уж вышло. Вживалась в образ, который понадобился мне только  через два года. Значит прелестями Ланского не заинтересовать. А вот кич, соответствующий его запросам – дело очень нам подходящее.

Быстренько в магазине были приобретены соответствующие шмотки, сделан необходимый образ в салоне и буквально через пару часов перед Дмитрием Ланским в его вызывающе роскошном кабинете сидела известная  на Западе дама, занимающаяся оценкой картин известных художников. Все необходимые рекомендации, естественно имелись.

Боже мой, меценат чуть слюну не пускал, слыша имена маститых  экспертов этой области искусства. Самое интересное, мне даже не приходилось особо играть, просто вставляла нужные слова в нужном месте и курила, как паровоз,  размахивая черной сигареткой в длинном мундштуке у него под носом.  Идиот. Ну, как есть, идиот. А ведь человек заработал непонятным  образом миллионы. Видимо, в определенные момент, подобные экземпляры теряют связь с реальностью, представляя себя где-то на уровне бога.

Наше общение закончилось тем, что меня пригласили в гости, дабы оценить бесподобную, неповторимую (это все цитаты) коллекцию сибирского миллионера.  Таким образом, я попала в дом. Половина плана реализовалась весьма успешно.

Оставалась самая сложная часть – вынести картину. Однако и здесь все прошло, как по маслу. Ланской настолько впечатлился  высоким статусом  своей похожей на классическую стерву из порнофильмов гостьи, а я очень постаралась, начиная от кожаного платья, заканчивая туфлями на острой шпильке и чулками с ровной полоской шва по задней стороне, что даже возжелал ее, пусть и немного страшненькую. Похлопывая длинной тонкой тростью, специально купленной под образ, по бедру я пообещала наказать плохого мальчика, но после того, как он разденется и будет привязан к кровати с кляпом во рту.

Когда в таком положении голый Ланской понял, что я ухожу, он по началу даже не поверил, мыча что-то нечленораздельное сквозь собственные боксеры запиханные ему в рот. Не очень, если честно интересовало, что хотел сказать мне этот урод. Но про Лену, все же напомнила. Чтоб знал, нельзя насиловать женщин, которые не хотят интимной близости, не смотря на все миллионы и власть.

Уходя из дома, я благополучно забрала полотно Уорхола, заменив его постером, распечатанным намедни в соседнем фотоателье. Самое интересное, Ланской так близко к сердцу принял то, что поутру его нашли голеньким, аки младенца, распятого на собственной кровати с трусишками во рту, что картины хватился через несколько дней, полагая целью моей выходки – исключительно месть за девчонку. Эти два события между собой он не связал, не зная, что мне для того, чтоб вырезать и упаковать картину нужно две минуты. Кроме того, на постере, в углу вместе с веселым смайликом было написано Lucky. А этот тип, по мнению многих,  молодой затейник мужского рода.

И вот сейчас обиженный Ланской сидел напротив меня в каком-то старом заброшенном доме. Меценат, видимо, рассудил, что кончать меня надо на месте, потому что везти для этих целей в Сибирь крайне накладно и бессмысленно.

   – Ну? – спросил, наконец, он после длительного молчания.

Я, улыбаясь, рассматривала своего оппонента. Удивительно глупо будет умереть от руки вот такого ничтожества. Серьезно. То, что меня запланировано собираются отправить на тот свет, и дураку ясно. Вряд ли мы поплачемся друг другу на несправедливость этого мира и разойдемся в разные стороны.

  – Что, ну? – закономерно поинтересовалась у Ланского. – Я тебе что, лошадь?

  – Не "тебе", а "Вам". – отрезал меценат, сверкая грозным взглядом.

  – К чему же такие сложности. Думаю, вполне можно допустить панибратство с тем, кто меня вскоре убьет.

  – Умная девочка. Знаешь, меня это больше всего удивляет. То, что ты – баба. Неужели спокойно не сиделось? Зачем тебе все это?

Я бы, конечно, могла рассказать ему о том, что память о погибших родителях не дает мне покоя, что  почти каждую ночь, до сих пор сниться брат, что десять лет я смотрела на человека, который спокойно забирает жизни у посторонних и неизвестных ему людей, просто за бабки.   Уж кому-кому, а мне доподлинно известно, жить нужно здесь и сейчас, потому что судьба такая сучка, в один момент перевернет все с ног на голову и выкинет тебя на обочину жизни. Это  в лучшем случае.  А так-то, если что, и земелька родная примет раньше срока. Сегодня ты есть, а завтра – горка под травой на кладбище. Вот только разводить душевные разговоры с такой падалью желания не было.

  – Ты, наверное, рассчитываешь на своего воспитателя? – Вдруг спросил Ланской, противно улыбаясь.

Я напряглась, всей душой надеясь, что мне послышалось.

  – Да, да, красотка. Этот Разумовский сдал мне вас обоих с потрохами. Еще пару недель назад. У нас была договоренность, что я выжду тот срок, который он назовет. Видимо, прилично ты парню насолила. На данный момент, думаю, твой опекун, скорее всего, уже мертв. Тоже мне, суперпрофессионал. И я очень просил исполнителя убивать медленно, растягивая мучения. Для начала, его должны ранить достаточно сильно, чтоб не мог оказать сопротивления. Потом, по моему желанию, старику вырвут зубы, ногти, язык. Видишь ли, я хочу, чтоб ты подыхала, зная,  по твоей вине мучался и погиб тот, кто воспитал такую красотку. Ну, ведь трахалась поди с ним? Признайся. У тебя же на лицо написано, какая ты развратная шлюшка.

Второй раз в жизни я бросилась на того, кто заведомо сильнее. Тогда, десять лет назад не смогла, к счастью, достать зубами до шеи врага, а вот теперь получилось. Ланской взвыл не своим голосом, а стоявшие рядом двухметровые верзилы с опозданием кинулись ко мне, оттаскивая от шефа, но не в силах разжать мою челюсть, которая рвала его противную намасленную духами кожу.

Последнее, что я помню, это сильный удар по голове, заставивший меня все же выпустить мецената и  погрузивший мое сознание в темноту.

Двенадцатая глава

Он помнил ее маленькой девочкой. Это странно, но, да, на самом деле помнил. В тот день родители нарядили ее в нежно-голубое платье, которое невообразимо шло к черным волосам и зеленым глазам одиннадцатилетней девчонки. Этот ее взгляд… Она на самом деле смотрела на него словно на рыцаря из старых легенд, заливаясь краской каждый раз, когда они соприкасались руками во время игры в "догонялки", потому что его, пятнадцатилетнего подростка отправили развлекать детишек друзей отца. Взрослые праздновали, веселились, а он, как дурак, носился с малышней по большому холлу их дома, потому что это единственная игра, которую  хоть как-то можно воспринимать без желания удавиться. Подростки, они такие. Им кажется, что уже вот-вот станут взрослыми, попивая коньячок и покуривая сигаретку, на большее фантазии не хватает, как правило. А тут, на тебе – куча сопливых детей. Ну, не сопливых, конечно… Это, уж слегка утрируя. Но девчонка, которая тихо сказала: «Привет, я Лиза» запомнилась ему очень хорошо. Уже тогда, в ранней юности она походила на фею. Серьезно. Это сравнение первым пришло ему в голову, когда он увидел дочку лучшего друга отца. А ведь не за горами были долгожданные шестнадцать. Во снах, уже во всю манили женские груди, так волнительно ощущаемые ладонью в темной раздевалке спортзала во время дискотеки. И тут она… Со своими зелеными глазищами… Со своими одиннадцатью годами. Она даже посмеялся над собой вечером,  перед сном вдруг подумав о какой-то малолетке, а не о Настьке Куприяновой, которая обещалась на днях позвать в гости, когда родителей не будет дома. Он знал, тогда-то и состоится его первый сексуальный опыт. А сиськи у Куприяновой… Мечта, короче. Но снова почему то всплывали эти красивые, смотрящие на него, словно на сказочного принца глаза.

Потом он узнал о гибели ее родителей и об ее смерти. Это было очень странно, но в момент, когда спустя несколько дней после возвращения из лагеря, где ему было не до чего, потому что женское тело познавалось еженощно и в полной мере, отец произнес по телефону : «Это жопа. Лизку тоже покромсали в лесу,  прямо возле лагеря. Да, представляешь и мой там был. Теперь боюсь вообще его куда-то оправлять» земля вдруг начала вращаться быстрее, уплывая из-под ног. Что это? Ну, да, жалко девчонку, но ЧТО ЭТО? Почему так больно где-то внутри? Будто с голодухи съел зеленых яблок, и теперь под ложечкой сосет так, что сил нет терпеть…

Потом это странное чувство пропало. Только иногда, выбирая женщин, он почему-то испытывал непонятное желание, заняться любовью с зеленоглазой брюнеткой, списывая такую фантазию на запавшее в душу воспоминание далекого детства.

Многое изменилось за эти годы. Он бросил семью, потому что узнал, какие махинации творил отец, будучи мэром. И это еще при том, что родитель делал это на благо горожан. Служил во Французском Легионе, научился убивать. Так вышло, что в какой-то момент за очень большую сумму денег один человек попросил его помочь отомстить  врагу, разорившему отца, который из-за долгов повесился. И он смог. Причем смог так чисто и красиво, что тот же самый человек, отдавая назначенную сумму сказал: «Каждый должен заниматься своим делом. Задумайся, может вот оно, твое дело».  Он задумался. После чего превратился в Александра Разумовского, забыв прежнее имя и фамилию.

Работал настолько хорошо, выполняя самые сложные заказы, что достаточно быстро приобрел соответствующую репутацию. А потом новость. Отца подставили, посадили. Сердце не выдержало. Старик умер, не дождавшись суда. Злость засела намертво, сжигая нутро желанием мести. Прошло время, и такая возможность, наконец, представилась.

Он попал в дом Фомы, выжидая удобного случая. Дождался, твою мать.

По началу даже не поверил своим глазам. Да, волосы мышиные, блеклые. Взгляд серенький. Но это была она, девочка из воспоминаний. Дураком Саша на тот момент уже никак не являлся. Если человек, которого все считают мертвым, вдруг воскресает в совершенно диком образе, под другой фамилией, значит, в этом заложен определенный смысл. Те несколько дней, что они бегали по городу, играя, он в глуповатого ловеласа, а она в законченную идиотку, Разумовский провел расследование, подключив все свои связи, совершив практически невозможное.

Елизавета Петрова всплыла вместе со своим отцом в то же время, что и погибла та, зеленоглазая Лиза. При этом родитель вел несколько странный образ жизни, пропадая периодически подолгу в каких-то таинственных командировках.  А поначалу вообще таскал с собой дочку из одного конца страны в другой.

Напрячься пришлось очень сильно, но Саша обалдел, когда узнал настоящее имя папочки. Тот самый убийца, которому заказали девчонку. На тот момент Разумовский настолько изучил все подробности жизни Фомы и Борова, что о смерти семьи предпринимателя, в том числе и дочери, знал то, о чем не догадывались ни обычные горожане, ни правоохранительные органы. Вернее, последние-то как раз весьма даже были в курсе кто, кого и за что, но получили четкое указание сверху, не лезть в это гнилое дело. Значит, прожженный киллер не грохнул девчонку, а увез ее тайком, изобразив для заказчиков смерть малолетки. Однако.

Копаясь в  десяти годах жизни зеленоглазой феи из детства, Саша вдруг обнаружил странное совпадение. Громкие кражи известного вора Lucky, сотрясающие криминальный мир последнее время, а Разумовский всегда следил за новыми именами, изучая потенциальных конкурентов или союзников, случались там, где по какой-либо причине объявлялась эта милая семейка.

Он все понял. В том числе и то, для чего Лиза объявилась в родном городе в виде левой девицы.

Нет, говорил он себе, нельзя. Не трогай. Потому что сны в эти дни приобрели определенный характер, намекая на дикое желание организма реализовать давнюю мечту – оказаться в постели с зеленоглазой брюнеткой, которых он параноидально из-за такой навязчивой фантазии, всегда избегал. Ну и бог с ним, что на тот момент она была невзрачной блондинкой. Сам-то он знал правду.