Кроме политики (сборник)

— Вовсе не обязательно. У начальника Агентства, кроме Арсена, есть второй француз, он художник. Мы его тоже отправили в альтернативный Париж. Я слышал, этот художник зациклился на просвещении народа в старых временах. Будто бы его срочно надо познакомить с сегодняшними комиксами, если время действия позволяет.

— Когда твой француз на Викторианской Земле, как ты с ним свяжешься? Лучше говори по делу.

— У меня есть вариант с мистером Питкином. Непонятно? Посмотрите на фамилию. Происходит от слова «пить». Мистер Пивкин.

— Не понимаю, my sweet, — опешила Эдита Робертовна. — Как ты переведёшь на английский?

— Возьму да переведу. Мистер Питкин будет Mr. Beern. Каламбур с Bean и beer. Разве что с bear, медведем, перепутают. А что касается самого героя, существует понятие «локализация». Обошлись бы мы без неё в несбыточном случае. Эх, почему пиво «ПИТ» больше не продают? Было бы актуально, не надо было бы менять мистера Питкина на Бина. Ах да, забыл. Есть похожее название. «В Питере — пить». Котов, вы не слышали эту песню?

Растерявшийся Котов молчал. Ему целая половина современных песен была до лампочки.

— Павел, говори по делу.

— Если не хотите мистера Питкина, пущай будет мистер Холмс.

— Тоже мне, оригинальность. Холмс от нынешних фильмов в гробу вертится. Павел, обоснуй выбор.

— Элементарно, Эдита. Приходит к Холмсу Лестрейд и предъявляет претензии: «Мне доложили, что вы принимаете наркотики». «Какие ваши доказательства?». «Кокаинум!».

Эдита Робертовна в ответ лишь головой покачала. Журналист красноречиво развёл руками.

— Я разве виноват, что Конан Дойл сделал его торчком? У Сергеевского среди агентов есть один сыщик. Из московской сыскной части. У него, понимаешь, не кокаин, а кофеин. Что скажу? Кофе, оно то ли вредное, то ли безвредное, не разберёшь. Разброс мнений. Сергиус назвал бы не разбросом, а «раскидыванием мозгами».

— Говори по делу.

— Другой подходящий вариант — Джеймс Бонд, водка-мартини. Наставил рога Пушкину. Не генералу КГБ, а самому Александру Сергеевичу.

— Не поняла. Бонд наставит рога в пьяном виде? Уже слишком, ты не находишь?

— Да, перегнул палку.

— Разве обязательно надо чужих персонажей? Авторские права не нужны?

— Если это пародия, тогда не нужны. На фанфики копирайт тоже не нужен.

На что авторские права не нужны? — не расслышал Котов. На фантики? Правильно говорят. Фантики кто угодно может коллекционировать, если есть деньги на конфеты. Котов ни на какие конфеты деньги не тратил, а на электронные сигареты… Бросил.

На этот раз удивила сама Эдита Робертовна.

— Есть идея. Вы императора Ниро называете Нероном?

— Да. А что ты хочешь…

— Шурик Тимофеев ударился головой, от этого Ниро Вульф попал в первый век на место Нерона, а Нерон попал в современность. Мы раскроем тему еды. Каша гречневая. Каша овсяная. Каша заморская, кукурузная.

Фу-ты, ну-ты. Эдита Робертовна излагала фабулу с самым серьёзным видом, словно головой ударился вовсе не Шурик. Павел Романович тоже был против.

— Одного не пойму. Как наш Шурик оказался в Нью-Йорке? Он эмигрировал вместе с Крамаровым?

Котов замаялся. Жомини да Жомини, а об водке ни полслова.

Словно прочитав его мысли, Павел Романович хлопнул ладонями.

— Может, лучше более самостоятельное произведение? А то всё Вульфы, Холмсы, Бонды да Швейки. Вдруг читатели заругают. Если писать пародию на реальных людей или на чужих персонажей, они вполне могут быть под изменёнными именами. Никто не придерётся. Логично? Али нет?

— Вопрос закрыт, Полли… Павлуша.

Шишкин попрощался с женой, вышел из скайпа и стал что-то искать в компьютере.

— У меня есть запись, про Менделеева поёт то ли сам Лепс, то ли пародист. Нашёл.

Дми-и-итри-и-ий рюмку водки изобрё-ёл! Ветер плачет за окно-о-ом, Пе-ечень бо-олью-ю Отзывается в нутре-е, Этой молодой страны-ы-ы кри-ики-и!

— Под «этой молодой страной» имели в виду нынешнюю Россию. Менделеева просто достали. Приходят к нему фанаты и спрашивают: «Это ведь вы изобрели водку?». Дмитрий Иванович каждый раз хватается за голову. Хоть святых выноси.

— Вы закрыли вопрос? Можно уходить?

— До скорых встреч. Увидимся в блоге Лены.

Котов сморщился. Опять та же бодяга.

Собственно рассказ

Странное дело Вольфа, или Слишком много стеклотары

Каждый раз, когда Вольф посылает меня с поручениями, в голове возникает чувство, будто для этой надобности нужны роботы. Однако! Разве роботу выдашь зарплату? Так что моему начальству без Архипа не обойтись.

Читатели наверняка помнят мои ЖЖ-хроники о детективно-следственной работе Никифора Вольфа. Если нет, вы всегда можете перечитать.

Карьера Вольфа началась с того дня, когда десять лет назад его ноги ступили на землю Москвы, покинув родную Финляндию. Нерезиновая поглотила его, но поглотила не просто очередного понаехавшего, а будущего следователя и прирождённого борца с преступностью.

Мне, подчинённому, досталась рутинная работа, побегушки, опрос свидетелей, установка жучков и прочий уголовный розыск. Никифор Вольф тем временем располагался в кабинете, восседая в кресле тучным телом, и обрабатывал могучим мозгом всё, что я приносил. Скажете, такое бывает только в классическом детективе? Я отвечал критическим комментариям, но лишь сейчас готов выложить всю правду о гениальном уме начальства.

В случае если Вольф не справлялся с мыслительным трудом, на помощь приходил компьютер. Обычно компьютер с самым современным процессором равнялся по объёму работы с мозгом моего шефа, но в последнее время мозг моего шефа от компьютера сильно отстал. Причину я вам сейчас расскажу. Вольф очень любит пиво. И орхидейную настойку.

Мне, Архипу, оба напитка были не по нутру. Но для Вольфа — настоящая радость. Соратниками в любимом деле стали его друзья. Сделал дело — гуляй смело. Крепче всех Вольф сдружился с отставным русским солдатом Осипом Швеиным. Когда на Донбассе закончилась война, выживший Швеин вернулся к родным пенатам. (Дико извиняюсь, но наш рассказ не о политике.) Он тоже любил пиво. Если Вольф предпочитал Budweiser, то Швеин присасывался к сортам Velkopopovický Kozel и Žatecký Gus, которого в шутку называл не Жатецким, а Затёкшим Гусём.

Теперь расскажу о двух других соратниках в славном деле пития. Были они генералом Михалычем и егерем Кузьмичом. Вольф родом финн, а с одним из представителей этой нации Михалыч и Кузьмич были знакомы, да ещё как.

Вся компания встретилась в баре. В моей печальной повести настал ответственный момент.

— Ты готов, Никифор? — возвестил Швеин подловатым голоском.

— Всегда готов! — пошутил Вольф. — Я, ясень пень, вырос в загранице и ни разу не был пионером. Но как бы то ни было, к нашему делу я всегда готов. Где моя орхидейная настоечка? Архип, иди покупай бутыли!

Видите? В деле поднесения бутылей я остаюсь подчинённым.

Швеин смачно икнул от предвкушения.

Не хватало лишь сантехника Афони и датского профессора. А ведь мой шеф с ними был хорошо знаком.

— Ты, Ося, обожаешь однообразие, — возразили ему Михалыч и Кузьмич. — Давайте лучше привыкнем к разнообразию.

— Где вы его возьмёте? — хихикнул Швеин.

— Я его купил, — важно ответил Михалыч, ничуть не смущаясь тем фактом, что бутыли покупал не он.

— И я! — добавил Кузьмич. — Ну, за Михалыча!

— Погоди, Кузьмич, я ещё не открыл.

Вольф покачнулся крупным телом, желая оказаться поближе к желанному предмету.

— Что в бутылях? Покажите, я тоже хочу.

— «Столичная». Сделаем из неё твою любимую настойку, а дальше будет ещё лучше. Никифор, хочешь ёрш?

Вольф покачнулся в заднюю сторону и по закону инерции едва не свалился на пол.

— Так вы, друзья мои, имели в виду это разнообразие? Увольте, я не готов.

— А кто говорил «всегда готов»? — Михалыч угрожающе наклонился вперёд.

— Ты меня не уважаешь? — нахмурился Кузьмич.

— Уважаю.

Тем временем ёрш был готов. Друзья вспомнили, что тостуемый пьёт до дна. Моему шефу налили по самый край.

— Ну, за Никифора!

— А оригинальнее ничего не нашлось?

— Придумывай сам.

— Есть идея. Я много лет назад учил русский язык и не сразу понял, почему на язык нужен типун. Думал, «тяпуном» русские называют топорик, которым они тяпают по языку. Однако главное, чтобы нас по дороге из бара посреди ночи по башке не тяпнули. Ну, за типун!

И немедленно выпил.

Дальше я рассказываю со слов шефа.

Незадолго до того он отмахивался руками и ногами, требуя, чтобы собутыльники не мешали ему беседовать. С кем, интересно? С инопланетянами? С ангелами? А в следующий раз Михалыч вернулся из бара в три часа ночи с синяками (где был всё это время, сам не понял) и гадал: то ли упал и потерял сознание, то ли хулиганы врезали, то ли инопланетяне похитили. Вольф презрительно хохотал и советовал Михалычу брать хороший пример с него.

Вольф давным-давно храпел на кровати в майке и трусах. Друзья подготовили его к бодуну.

Шеф поворочался и потянулся. Наступило утро. Пели птахи. Впрочем, Вольфу не было никакого дела до птах. Разве что до соловья, да и то только в плане «из полей доносится „налей“».

У него возникло чувство, будто птахи поют прямо сквозь стены. Словно не было никаких стен.

Сквозь полузакрытые веки виднелась незнакомая тётка. Не просто виднелась, а ещё и нагло тормошила Никифора. Откуда она взялась в квартире?

— Проснитесь немедленно!

Вольф сквозь сон промычал:

— Это моя квартира. Что вы в ней делаете?

— Ваша квартира? Обнаглели? Получайте!

Возникло чувство, словно его полили водой.

Вольф воспротивился произволу и распахнул глаза.

Стен квартиры реально не было.

Вокруг расстилались деревенские домики, луга и поляны. Чистая пастораль. Тётка в балахоне и покрытой звездочками остроконечной шляпе стояла перед Вольфом, и уходить явно не собиралась. Позади неё выстроилась толпа карликов в старорежимных одёжках голубого цвета, и все они непрерывно жевали. Они смотрели на Вольфа словно на пришельца.

Вольф с подозрением оглядел толпу.

— Безобразие. Куда я попал?

— Всё ясно. Ещё один из Канзаса.

Вольф взялся за голову. Названное географическое название кое-что напоминало.

— Вы ошибаетесь, гражданка. Я не из Канзаса, я из Москвы.

— Ты в Стране Оз.

— Я всё понял. Сказочные дела, жевуны, говорящие мыши, гномы, Урфин Джюс, подземные короли, «жёлтый туман похож на обман». Или не жёлтый.

Жевуны рассматривали Вольфа с каким-то нездоровым интересом. Один из них крикнул соседу:

— Никого не напоминает? Опять эти толстяки.

Шеф обиделся.

— Здесь только один толстяк. Он совсем не толстый, — ворчливо отвечал Вольф.

— Правильно говорит. В компании с тем толстяком время летело незаметно, а он взял да и похудел в два раза. А на этого посмотри! Выглядит хуже, чем Гомер Абрамыч Симпсон.

Вольф уже не лежал, а сидел. Ему надоело слушать разговоры. Всё-таки Страна Оз, не лавка у подъезда.

— Как я оказался в вашей стране? Кто-нибудь объяснит?

— Благодаря Гингеме. Посмотри, на ком ты сидишь.

Вольф опустил глаза и обомлел. Поскорее вскочил, но от неловкости рухнул на землю.