Творцы

Пролог

Дорога была вымощена зеленым мшистым камнем и, несмотря на прочность и хорошо подогнанные куски, казалась невероятно древней, как и весь этот мир. Даже в Шамбале, самом знаменитом месте Силы Земли, поселение творцов выглядело куда современнее.

«Я иду сквозь вечность, — подумал Виктор и на мгновение прикрыл глаза. — Сквозь вечность к неминуемой смерти».

Он не притворялся и не переигрывал: то, что они задумали с Артуром и Сецуну, погубит если не всех троих, то Виктора точно. Повернуть назад он не мог, и потому шел за проводником, стараясь запоминать дорогу. Обратно без использования магии или чужой крови он вряд ли доберется, и потому надеялся, что убегать не придется.

Мир назывался Авекша, а местное население — векшами. Давным-давно векши и люди вели кровопролитные войны друг с другом, пока Агни, бог Огня, не воздвиг между мирами барьер, преодолеть который могли лишь немногие из векш. Выжить в чужом мире — и того меньше. Людям совсем не повезло. Виктор, к примеру, без проводника не смог бы ни того, ни другого. Еще в начале пути до храма, где должна была состояться встреча, он чувствовал себя превосходно и даже пытался расспрашивать своего спутника, который не особенно торопился отвечать. Сейчас же мечтал, чтобы они поскорее пришли. Только дорога, как назло, кончаться не собиралась, а ветви деревьев спускались все ниже, время от времени задевая Виктора по лицу. Ветки и листья были мягкими, но равно раздражали. Да и любителем природы он никогда не был, скорее урбанистом.

«Артуру бы тут понравилось», — начиная злиться на друга, подумал Виктор.

Но Артур, как и Сецуну, не был виноват в его нынешних страданиях — Виктор сам вызвался, высмеяв их намерение тянуть жребий. Артуру уже за сорок, он частый клиент целителей, с Сецуну там вот и познакомился. Сецуну — монах. Да, конечно, синтоист, но чтобы представить его с женщиной, фантазия должна быть чересчур буйной. А Виктор… Виктор был самым молодым из них, самым сильным как творец, да и генетически лучше подходил для задуманного. К тому же, друзья обещали позаботиться о его семье в случае чего…

— Пришли, — проводник отошел в сторону и указал на лестницу, ведущую к храму.

«Они издеваются!» — Виктор не сдержал протяжный вздох, сожалея, что не может просто телепортироваться наверх — сразу же засекут.

Векши, в отличие от людей, пошли по пути развития магии и изрядно в ней преуспели, потому любое чужеродное заклинание, особенно здесь, у храма, обрекало нарушителя на верную смерть. И это Виктор был еще оптимистом.

Жрица сидела на разноцветном коврике, спиной к храму. Глаза закрыты, лицо расслаблено, словно у спящей. В таком состоянии клыков почти не было видно, и она вполне сошла бы за миловидную земную женщину примерно за сорок, если бы не светло-синяя кожа и густые зеленые волосы, забранные в хвост на затылке.

Стоило Виктору подойти ближе, как он услышал ее голос у себя в голове:

— Присаживайтесь. Плохо выглядите, поэтому давайте начнем с испития крови. Нет, не волнуйтесь, разговор все равно не займет много времени.

Их лингво-сфера отличалась от земной: для людей незнакомая речь звучала как произнесенная на родном языке. Векши были скорее телепатами. Потому Виктор ограничился кивком — он и сам хотел испить ее крови.

Векши тысячелетиями учились проникать на Землю, отчего в итоге сформировался клан Охотников, способных без ущерба для себя пребывать в чужом мире. Виктору требовалась подзарядка, чтобы поговорить с жрицей и одолеть обратный путь до разрыва. И для таких целей кровь была лучшим энергетиком.

Жрица улыбнулась, обнажив клыки. Жестом фокусника она вынула зеленую чашу буквально из воздуха и поставила перед собой. Затем чиркнула себя по запястью ногтем другой руки. Густая лиловая кровь заструилась по коже, и вскоре первые тяжелые капли упали на дно.

— Вы слишком щедры, — когда чаша наполнилась примерно на палец, Виктор попытался остановить жрицу, но та лишь покачала головой.

— Ребенка надо будет сделать по выходе из разлома, а значит и крови должно быть больше.

Вот и все. Слова прозвучали. Еще по дороге сюда можно было представлять, что он идет за оружием — зачарованным мечом, никогда не промахивающимся самострелом, магическим аналогом атомной бомбы — то сейчас прозвучали слова, сделавшие его самым мерзким человеком на свете. Не Виктору предстоит уничтожить чудовище, сведшее с ума его жену Елену и убившее семью Артура. Все это ляжет на плечи еще не зачатого младенца. Сто лет назад произошло последнее столкновение векш и творцов в одном из мест силы Земли. Никто не знал, что же там действительно случилось, а единственный выживший — ныне Верховный творец Лин Вей — молчал, охраняя в подземельях Шамбалы чудовище, сумевшее и из своего заточения натворить немало злых дел. В той битве оно прокляло векша, который нес в себе Искру Огня, и теперь его сила не могла переродиться среди векш, а душа затерялась между миром мертвых и живых. Но для творцов это был скорее плюс, иначе бы жрица никогда не пошла против своего народа и клана Охотников и не передала бы рунный камень с заключенной в него силой Виктору. Впрочем, еще и не отдала.

— Пей! — она протянула ему наполненную до краев чашу.

— Слишком много… Как вы потом?..

— Лишь бы достаточно. Мне все равно умирать сегодня, тебе же силы еще понадобятся.

Куда ни плюнь — всюду висельники-добровольцы. Хотя векши вроде бы своим головы рубили. Виктор плохо разбирался в чужой истории, знал лишь то, что успел запомнить из болтовни Сецуну. Этот был помешан на векшах и их магии, да и договаривался со жрицей изначально он. Еще и сухим из воды может выйти — его клан был одним из самых влиятельных среди творцов, и своих выгораживали до последнего.

— Мой народ скормит меня теням, — Виктор, решив, что это отличный тост, зло усмехнулся и залпом осушил чашу.

Затем с минуту уговаривал желудок не вывернуть все обратно. Еще через две магия впиталась, и Виктор, согнувшись пополам из-за сотрясающих его спазмов, выблевывал выпитое.

Жрица даже не поморщилась, лишь протянула ему платок.

— Мне приходилось пить человеческую кровь, и она показалась довольно вкусной.

«Ага, а у нас после первых войн Двух Рек до сих пор в вампиров верят».

— Простите, против вкуса я ничего не имею, только мой желудок.

— Пустяки, главное магия. И потому давайте о деле, чтобы не тратить ее зря. Вы говорили, что у вас уже есть подходящая женщина? Уверены, что она выдержит все девять месяцев?

Виктор кивнул. Будущую мать он искал не в баре, а на аллее для пробежек, подбирая самую здоровую. Потом еще и усыплял кандидатку, чтобы Сецуну мог ее осмотреть и выдать окончательный вердикт. Саша подходила идеально: здоровая, умная, красивая, еще и сирота на попечении дряхлой бабки. Не переживет роды — на ребенка претендовать никто не будет.

— Хорошо. Да, это определенно хорошо.

— Вы отдадите мне силу?

— Не тебе, ребенку.

Она резко выкинула руку вперед, и Виктор инстинктивно отпрянул: чего жрица и добивалась, тут же схватив его за мошонку. От боли потемнело в глазах, перехватило дыхание.

«Только не тем ногтем!» — подумал он, теряя сознание.

Очнулся от пощечины. Над ним склонился хмурый проводник, заслонив собой заходящее солнце. Его тень накрыла Виктора полностью, сделав и без того высокого векша просто громадным.

— Вставай. Я принес тебя к разлому — дальше сам.

Виктор кивнул, но вот встать у него не получилось, и потому пришлось просить о помощи проводника. Понадобился всего один шаг, чтобы оказаться в комнате Сашиной квартиры, и чтобы почувствовать себя человеком, а не беспомощным куском дерьма. В спину что-то ударилось. Виктор обернулся и увидел оскаленное в неприятной усмешке лицо векша — разлом почти закрылся.

— Иллеа-хи сказала спрятать ее получше. Охотники будут искать и не остановятся, пока не найдут. А когда найдут…

Последние слова заглушил треск схлопнувшегося разлома, но он хорошо представлял, что же охотники сделают с ним, когда найдут. Хотя проводник сказал «ее». Силу? Или беременную Сашу? Надо будет снять для нее другую квартиру: разрешение на щит для жилого помещения у него оставалось, даже на два щита. Вторым обновит домашний, может, и Лене лучше станет…

— Вик? А ты давно пришел?

Саша, завернутая в банное полотенце, стояла в дверях и удивленно его рассматривала. Виктор улыбнулся, надеясь, что улыбка выглядит не слишком вымученной, затем наклонился и подобрал сверток, на котором догорало слово «женщине».

— Кажется, это тебе.

— А… эм… спасибо, наверное, — Саша неуверенно посмотрела на переливающийся лазурный квадрат, перевязанный ярко-алой лентой. — Если это потому, что тебя долго не было и ты не отвечал на мои звонки, то не стоило…

Долго не было и не отвечал на звонки? Виктор машинально хлопнул себя по карману, проверяя на месте ли мобильник, и снова улыбнулся, в этот раз виновато. Иное течение времени! Стоило ее предупредить.

— Нет, это просто подарок. А звонки… Я как-то выпал из этой реальности, но решил вернуться обратно исключительно ради тебя. — Он подошел к Саше и, сунув сверток в руки, покровительственно поцеловал в лоб и сорвал с нее полотенце: — Как же я соскучился, — поцеловал в губы, пытаясь изобразить страсть. — Не одевайся. Я быстро в душ и обратно к тебе.

На душ и впрямь ушло мало времени — дольше стоял перед раковиной и пытался смыть все еще ощутимый медный привкус чужой крови во рту. Не получалось, и он сдался, решив, что нельзя заставлять Сашу ждать. И потом, кто знает, что там действительно в том свертке.

Когда Виктор поднял глаза, ему показалось, что он видит в зеркале огненного пузырящегося монстра. Монстр улыбнулся, показав ряд острых белых зубов, и растворился, словно никогда его и не было, как и привкуса меди во рту. Только тихий булькающий смех эхом отдавался в сознании, пока Виктор шел по коридору до комнаты, где его ждала определенная в жертву женщина: ничего не подозревающая, наивная, нелюбимая.

Глава 1. Спонтанные решения

Ян стоял в погруженной во тьму комнате и пытался понять, как здесь оказался. Еще секунду назад он перебирал книги в домашней библиотеке в поисках той самой, что им с сестрой в детстве читал отец, а теперь перед глазами лишь плохо различимая в темноте черная мебель, высокие стены в датчиках, мигающих рыжими лампочками, да окна в пол, за которыми внизу сиял огнями город, совсем не похожий на родной Питер город…

Он закрыл глаза, мысленно досчитал до десяти, открыл, но город, как и комната, никуда исчезать не собирались. Ян Ущипнул себя за запястье и скривился из-за бессмысленности своего поступка. Нет, он точно сейчас не спал, только легче от этого не стало, скорее наоборот. И раз так, надо бы придумать, как вернуться обратно, желательно, без приключений.

Нашарив в кармане телефон, Ян поднес его к глазам и, разблокировав экран, уставился на перечеркнутый индикатор сети — на помощь со стороны рассчитывать не стоило. Геолокация ожидаемо сообщила, что не может определить местонахождение. Хорошо хоть заряд батареи показывал восемьдесят шесть процентов, значит, можно было воспользоваться фонариком, что Ян и сделал. Луч света выхватил из темноты широкий офисный стол с несколькими мониторами, солидное кожаное кресло рядом, позади то ли тумбочка, то ли еще один стол, уже поменьше, с стоящим на нем принтером… Получалось, что он просто попал в чей-то офис. Вывод несколько обнадежил, пока свет фонарика не уперся в сияющий оранжевый круг на стене, в центре которого пульсировал сложный иероглиф, показавшийся Яну смутно знакомым.

«Охранная руна» — подсказал насмешливый голос в голове, и на мгновение перед глазами возникла ухмыляющаяся зубастая пасть безглазого огненного монстра.

От неожиданности Ян едва не выронил из рук телефон и выругался. Тьма на стоящем неподалеку диване заворочалась, пробурчав что-то нечленораздельное. Кажется, это был хозяин кабинета, решивший переночевать на работе. Но вот стоило ли его разбудить, чтобы выяснить, где он находится? Ведь тогда придется объяснять, как сюда попал, а Ян не имел об этом ни малейшего понятия. Хорошо, если после такого его просто сдадут полиции.

Решив, что лучше выбраться из кабинета самостоятельно, он снова навел фонарик на сияющую рыжим руну. Может, просто украшение? Но рядом на стене обнаружились похожие круги, только с другими иероглифами.

«Охранные руны» — повторил про себя Ян и задумался.

На него руны точно не среагировали, иначе разбудили бы хозяина кабинета. От кого тогда они охраняют? Снова вспомнились сказки, которые им с сестрой читал в детстве отец — про синекожих векш, похожих на демонов, крылатых людей и рунную магию. Со сказок-то и началось сегодняшнее приключение Яна: рассказал одну из тех, которую помнил, друзьям в писательском чате, чем впечатлил их не в меру. Нет, ни к чему было поддаваться азарту и обещать найти сочинения отца. Что ему стоило выдумать продолжение самому? Судя по тому, что Гугл про эти сказки, как и друзья, знать не знал, отец их выдумал. Но Яну приспичило покопаться в старой домашней библиотеке, дабы найти заветный томик в переливающейся синей обложке.

Он, совершенно забыв о часовых поясах, не поленился позвонить матери, вот уже семь лет живущей с новым мужем в Японии.

Она долго не брала трубку, и Ян уже отчаялся, когда услышал веселое:

— Алло?

— Привет, мам. Не разбудил?

— Ну что ты, Ян. Время еще детское. Что-то хотел или просто поговорить?

Извиняясь, что так поздно и, видимо, мешает веселиться, он вкратце рассказал о своей проблеме с поисками нужной книги, на что получил странный ответ:

— Сейчас узнаю и перезвоню.

— Узнаешь? Спиритическую доску что ли купила?

Неудачная шутка. На той стороне послышался тяжкий вздох.

— Лана иногда берет книги из библиотеки отца. Кстати, Ян, ты к ней заезжал на этой неделе?

— Черт… Извини, мам, совершенно вылетело из головы. Заеду сразу после старой квартиры или, в крайнем случае, завтра.

— Завтра она вроде как на выставку к Людочке собиралась. Ладно, — вздохнула мама, — я перезвоню.

Лана, его младшая сестра, была их общей тяжелой ношей, которую, если руки устали, в зубах понесешь, но не бросишь. Два с половиной года назад у нее умер парень, и Лана никак не могла смириться с его смертью. В итоге извела себя так, что дело дошло до реанимации, но, к счастью, все обошлось. Теперь Ян с матерью не переставали беспокоиться о ее жизни, хотя сестра с разрешения врача уже год не принимала антидепрессанты. Лана все равно продолжала вести себя так, словно собственная жизнь для нее ничего не значит. Не так давно вот руку сломала, правда, та уже успела срастись.

Пока Ян ждал ответного звонка матери и почти решился сначала поехать к сестре, на телефоне зазвучала песенка мамонтенка.

— Лана не берет трубку, но я поколдовала над спиритической доской, и вроде бы такая книга действительно у нас была. Записная. Я ничего не выбрасывала из его вещей, может, где и пылится на полке.

— Да ты профессиональный медиум, — восхитился Ян и не удержавшись добавил: — И как там дела в аду?

— По его словам, пасмурно, сыро и очень похоже на Питер.

— У нас жара! — наигранно возмутился Ян и рассмеялся.

Они поболтали еще минут десять, он пообещал заехать к сестре и как-нибудь потом познакомить маму с Лизой, его девушкой, раз уж у них «все серьезно». И Ян поехал на их старую квартиру, где не был около пятнадцати лет, где прошло девять счастливых лет его детства и еще три хуже некуда.

Первым, на что он обратил внимание, были чужие мужские ботинки на подставке для обуви. Новые мужские ботинки, из дорогой кожи. Вот как можно было не обратить на них внимание, когда в квартире никто не жил вот уже пятнадцать лет? Почему он спокойно оставил ключи в двери и, пройдя в кабинет отца, принялся перебирать переплеты книг в поисках той самой, оказавшейся записной? Да, он ее нашел! Но в то же время кто-то похлопал его по плечу, и обернувшись, Ян обнаружил себя в чужом кабинете в городе, который не определялся геолокацией телефона. А злосчастная записная книжка осталась на полке домашней библиотеки.

Он шумно выдохнул и решил, что стоит все-таки разбудить хозяина кабинета, даже если тот окажется синекожим демоном из сказки. Не успел — дверь распахнулась, и тут же вспыхнул свет, на несколько секунд ослепив Яна. А потому он сначала услышал, а не увидел вошедшего. Тот ругался на чем свет стоит, и время от времени в голосе проскальзывали визгливые нотки. И желание спрашивать что-либо резко пропало.

«Пусть для начала проорется, — подумал Ян, — а потом можно будет узнать, где я и как вернуться домой».

Радовало, что несмотря на панораму за окном, говорили на русском, вернее Ян слышал родную речь, а вот за произнесенные слова утверждать не стал бы. Губы говорившего двигались неправильно — не попадая в услышанное. Но Ян был не против и внимательно вслушивался в чужую брань, а после и всматривался в лицо черноволосого бородатого мужчины, лет тридцати пяти-сорока, показавшееся смутно знакомым.

— А если бы я стоял не так удачно?! Умер бы от глупой шутки дурака, которого ты притащил с улицы?

Кричали не на Яна, и он расслабился, с интересом рассматривая спящего на диване хозяина кабинета. Этот тоже был брюнетом и тоже в черном, как и ругающийся. Начать переживать за свою блондинистую шевелюру? Или подождать, пока всех местных не посмотрит?

— Броню пробило, — нахмурился парень и сел, давясь зевотой.

— А я о чем?! — не унимался мужчина.

И Ян увидел, что тот одну руку прижимает к боку, и сквозь его пальцы сочится кровь. Хорошо, что пробило видно, но где сама броня, если эти двое в черных костюмах двойках? Духовную что ли?

— Ладно, — парень снова зевнул и отложил свой пиджак в сторону, — давай для начала уберем это. Эй, ты, — он вдруг обернулся в сторону Яна и махнул рукой, указывая на стол, — там справа в верхнем ящике перекись и салфетки, подай сюда. А ты снимай пиджак и рубашку.

Мужчина не стал ругаться, и Ян решил, что тоже не стоит заострять внимание на пренебрежительном тоне и просьбе, больше похожей на приказ. Он достал из ящика необходимое и подал парню. Тот кивнул и, смочив салфетку перекисью, стал протирать края длинной глубокой царапины с обожженными краями на боку у потерпевшего.

— Дерек, не дергайся. Ты мужик или дама нежного пубертатного возраста?

Названный Дереком разразился новой тирадой, повествующей присутствующим о том где и при каких обстоятельствах он видел Дэна — так, оказывается, звали парня. В итоге Дереку все равно пришлось стиснуть зубы и терпеть жжение от перекиси. Дэн, в свою очередь, обработал рану, начертил в воздухе золотистый сияющий символ и направил на нее. И когда края стянулись сами собой, не оставив шрама, Ян понял, что удивляться, наверное, бестолку.

Вспомнилось небезызвестное: «Все чудесатее и чудесатее». Только вот он точно ничего не пил, за кроликами не гонялся и с котами не разговаривал.

— Конфликт исчерпан? — спросил Дэн одевающегося Дерека.

— Что? Я должен оставить это как есть?

— Ну а от меня-то ты чего хочешь?

— Поговори со своим подопечным! Сколько можно терпеть его бесконечные шутки, особенно такие?

— Арсений Миронов не мой подопечный и никогда им не был. Более того, он — признанный Конклавом Огня творец. Вот и направь им жалобу, пусть проведут расследование и выяснят, кто тебя ранил и почему. Там как раз Грем сегодня дежурит.

— Ну уж нет! — еще больше разозлился Дерек. — Ты всякий сброд в сообщество тащишь, ты и разбирайся!

— Да никого я не тащил…

— А это кто?! — указательный палец Дерека уперся в Яна.

Дэн посмотрел в его сторону и пожал плечами: