Записки раздолбая или мир для его сиятельства

Потому, слушая этого белобрысого чела, местного короля, я хоть и старался улыбаться, но медленно-медленно закипал. Я НЕ ХОЧУ эпилога! Я хочу ещё квестов! Боги, которые местные, включая эльфских, дайте мне ещё приключений! Не поверю, что меня сюда перенесли только для того, чтоб я навёл движуху в своих владениях и спас задницу местечкового короля. Я могу ещё, я способный! Да, раздолбай. Да, работа развозчика пиццы, распространителя листовок и тестировщика пожарных сигнализаций — это мой потолок в прошлой жизни, но я честно доказал, что могу, если захочу, ломать систему. Дайте мне ещё хоть чуть-чуть пожить по-настоящему, а не этой спокойной и тихой сытой жизнью диппредставителя в дурацком сказочном королевстве. Я справлюсь, честно!..

— И в награду за свой поступок этот человек… — Голос королька, изменивший тональность, и его прямой взгляд в упор мне в лицо, вывели из состояния нирваны, в котором я общался с богами. — И в награду этот человек, несомненно, заслужил звание и титул… «Друга Леса»!

Сказано это было с таким пафосом, что я — прежний, наверное, скривился бы от омерзения. Но мне-графу не пристало, и я лишь дружелюбно поклонился. Под дружное рукоплескание всего собравшегося во дворце эльфийского бомонда.

— Тронут такой честью, ваше величество!..

После мероприятия надо срочно поймать и выпытать у Диего, что это за хрень, титул «Друг Леса». Какие даёт права и накладывает обязанности. Не верю я во всякие неформальные титулы, что они приносят одни ништяки. Скорее наоборот, проблемы они приносят. И чтобы оные проблемы замаскировать, их таким красивым образом и называют: «Друг Леса»! «Слуга Народа»! «Лучший по профессии»! «Королева красоты»!

«Королева красоты» — шлюха, которую будут продавать очень богатым людям за очень большие деньги. Есть, точнее были в земной жизни знакомые в этой сфере, даже расценки называли.

«Лучший по профессии» — это лох, которого назначили (после видимости некого конкурса) отдуваться за коллектив на каких-нибудь турнирах без выгоды лично для себя, с той же самой нагрузкой на основную профессию. Знаем, плавали, мама раза три так встревала, по разным конкурсам моталась, практически за свой счёт, пока фишку не просекла. «Лучший учитель школы», блин! Тфу!

А «Слуга Народа» — вообще трэш. Для народа, конечно, слуговладельца. Ироничнее названия придумать трудно.

Вот и «Друг Леса» у меня хороших ассоциаций не вызывает.

— В таком случае, дорогой граф Рикардо Пуэбло, могу ли я назвать вас другом? Своим личным другом? — Чел подошёл ко мне, протягивая руку, улыбка до ушей. Не фальшивая, нет — я ему симпатизировал, но политическая, «дежурная».

— Конечно, ваше величество, — снова поклонился я и пожал его ладонь.

Король взмахнул рукой, и зал ожил: запели трубы, заволновался и зашептался народ. Дальние двери распахнулись, и в помещение вошли несколько чело… Простите, эльфов, никак не привыкну, что они не люди.

Процессия стоила того, чтоб на ней заострить внимание. Впереди шёл мальчик, что-то вроде местного пажа, в одежде всех цветов радуги — какое-то церемониальное одеяние. Впереди себя он держал подушку, оббитую зелёным бархатом, на которой лежало нечто… Скажем так, ювелирное, описать подробно у меня не хватает словарного запаса. Для медальона — большой, для ордена… О, точно! Помните орден шведского посла в «Иване Васильевиче»? Вот что-то типа этого, только без больших камней, но по размеру такой же, на полгруди. Сбоку от мальчишки вышагивали, словно солдаты в Александровском Саду, тяня носок, вооружённые церемониальными алебардами два стража. Доспехи на них тоже были церемониальными — в доспехах я уже разбираюсь. Тонкое красивое серебро, ножичком ткнёшь — и порежешь, как фольгу, но краси-ивое! А сзади них шагали три фигуры в красивых длиннополых платьях, идеально подчёркивающих фигуру. Платья простые, без кринолина — эльфы не любят кринолин, но реально шикарные! И фигурки этой троицы в них… Кажется, я засмотрелся и даже был готов простить чела за занудство — фигурки стоили того, чтоб ради их лицезрения вытерпеть предшествующие муки ада. Грудью эльфийский бог девушек тоже не обделил, ну, по крайней мере ту, что слева. У центральной и правой вид в декольте был поскромнее, но вырез левой заставил сердце подпрыгнуть и даже на миг забыть о стоящей рядом Катюше.

— Слюни утри! — прошептала та, как змея, словно прочитав мои мысли.

— Это эльфийки. Всего лишь эльфийки, моя прелесть… — прошептал в ответ я.

Лиц женщин видно не было; их головы покрывали шляпки с местной разновидностью вуали. Причём эльфийской — как узнал позже, эльфы далеко продвинулись в физике и использовали какой-то оптический поляризационный эффект, под такой вуалью со стороны ничего не видно, хотя изнутри тебе всё видно прекрасно. Такие в нашем доме в посольстве висят в ванных комнатах — уже столкнулся. Но никогда не догадаетесь, в какую сторону они там смотрят! Нет, неправильно, ВНУТРЬ ванной. Чтоб можно было наслаждаться зрелищем обнажённых купающихся тел, не отвлекая хозяев этих тел, не беспокоя их своих вниманием. Говорю же, эльфы — чокнутые!

Процессия, медленно и чинно вышагивая, подошла тем временем к нам, то есть к королю. Король взял у пажа орден, повернулся ко мне… И торжественно его надел, под новые рукоплескания. Орден был прекрасен, висел на толстой тяжёлой золотой цепи, хотя и сам отнюдь пушинкой не был.

— Дорогой друг Рикардо! — пошёл на очередной виток занудства король. Надеюсь, последний. — Я выражаю тебе сердечную благодарность за спасение своих подданных, особенно — за спасение женщин и детей. Отныне ты всегда желанный гость в моём доме, и доме любого уважающего себя эльфа. Прими этот символ как знак почёта и уважения. И, надеюсь, отношения между нашими государствами будут развиваться так же успешно, на основе миролюбия и взаимопомощи, как и наши с тобой и Эльфийским Лесом.

— Я тоже надеюсь на это, ваше величество, — снова кивнул я. — Я сделаю всё возможное для мира и процветания между нашими народами. Наверняка у каждого из нас есть, что стоит друг у друга перенять, хотя соглашусь, что проблем на этом пути будет немало.

Вроде нормально сказал, не сглупил. А какого ещё красноречия вы хотите от раздолбая? Я говорил Карлу, что не оратор, чтоб другого послал — хрен этот сукин сын послушался.

— Да, конечно, проблемы будут. Далеко не все гости нашей земли становятся Друзьями Леса, — едко ухмыльнулся король. — И на это есть масса причин. Но мы ведь не боимся трудностей, друг?

— Конечно, ваше величество. Мы смелые люди. Потому и стоим здесь, выполняя возложенные на нас задачи. Мы, а не те, кто снаружи этого здания.

Это была попытка подхалимажа. Дескать, он мудрый правитель, единственно достойный править местным тупым сбродом. Мой новоиспечённый друг попытку понял, оценил, улыбнулся. Его забавляла моя неопытность, и не будь я «Другом Леса», утопил бы, нахрен, в дерьме. Люди для эльфов — отбросы, третий сорт. Только что не животные, разговаривать умеем. Но я спас несколько тысяч его сородичей, среди которых было много детей и особенно женщин. Как сказал Диего, ожидавший меня здесь эксперт, выполнявший функцию и.о. посла, и заодно торгового представителя купеческой гильдии нашего королевства (эльфы всё же торгуют с внешним миром, несмотря на заверения), у них проблемы с рождаемость. Проблемы вообще, в принципе. Эльфийка может залететь раз в несколько лет, и это будет очень счастливое событие. Но самое трагичное для них то, что три из каждых четырёх детей по статистике оказываются мальчиками. То есть, кроме редкой рождаемости как таковой, ещё и жуткий перекос полов. А если кто забыл, именно женщины играют главную роль в воспроизводстве; мало женщин — будет мало фактов беременности, мало новых женщин… И так до полного вымирания народа. Об этом позже, пока просто для ознакомления, почему он так сильно радуется и возносит меня. Если погибнет рота эльфийских солдат, это будет обидно, но поправимо. Ибо погибнут мужчины, которых и так много. Но если погибнет даже одна женщина… Лучше б уж погибла сотня мужчин! Эльфы огорчатся этому куда меньше.

Я спасал не мужчин — те как раз были мне до факела. Воины — они и эльфы воины, защитят себя, и от вулкана если что организованно убегут (если не дураки). А вот собрать это вечно недовольное и ругающееся по мелочам бабьё, да ещё со спиногрызами, да убедить убираться из города куда подальше… Вот это — самый квест! И я смог. А значит, «Друг Леса», мать его.

В общем, для чела я был неприкосновенен, он не мог надо мной стебаться (а я уж очень открыто напрашивался), и это его печалило. Но взяв себя в руки, он продолжил:

— И в доказательство уважения эльфийского народа, в качестве благодарности, мы, Совет Леса, приняли решение подарить тебе подарок, которого ещё не был удостоен ни один представитель твоего народа. Никто из человеков не получал подобного от эльфов, и, надеюсь, это отринет последние твои сомнения в искренности моих слов и нашего отношения.

Он протянул руку в сторону процессии, и девушки подошли ближе, встав впереди пажа и охранников. Круговое движение ладони, и все трое открыли лица.

Боже, я в раю? Или это ад такой? Все три — писаные красавицы! Первая, которая с грудью, более… Плотная, но ни в коем случае не толстая — просто конституция тела такая. Лицо круглое, массивное, волевое, с волевым взглядом сильной личности и леди. «Аристократка» — промелькнуло в голове. Вторая… Я бы назвал такую конституцию «идеальными параметрами». Не тощая, но и не массивная. И даже сказал бы, слегка атлетическая. Что для эльфов с их тотальным милитаризмом, наверное, норма. Первая — вон, тоже та ещё лошадка, наверняка неслабее нашего человеческого мужика. И без доспеха в тёмном переулке подходить к ней не стоит. Вторая была… Жизнерадостной, активной, начисто лишённой аристократической холодности и чопорности. Третья… Маленькая, невысокого росточка и щуплая, то есть не атлетическая, но очень миленькая. И судя по выражению лица, скромная — так и норовила опустить глаза в пол. Если первые две казались пусть разными, но хозяйками жизни, то эта была готова подчиниться судьбе, что бы та ни выкинула. Волосы её были темнее, чем у остальных, и даже чем у большинства эльфов, и этим она тоже выделялась.

— Рикардо, прими в жёны в подарок от народа эльфов лучших его представителей. Альфу, бэту и гамму.

На тарабарском это звучало иначе, но мозг тактично не стал меня насиловать и привёл сразу понятные аналогии.

— Зная ваши варварские порядки, мы не стали дарить тебе дельту, но не думаю, что ты огорчишься такой нашей в твой адрес бестактности.

Я поклонился… И только тут до меня дошло. «В ЖЁНЫ!!!»

— Ваше сиятельство, прежде, чем вы войдёте в этот зал и к вам выйдет король! — глаза Диего, моего теперь уже официального советника и помощника, проведшего здесь долгих четыре года — вечность по меркам истории сотрудничества с длинноухими — горели. Он… Боялся. Сильно боялся. И было видно, страх этот не на пустом месте. — Прежде чем начнёте что-то говорить, помните! Для эльфов самое главное — их традиции! Их долбанные традиции, мать их так и разэдак — Скривился, прижал к груди руку с отрубленными фалангами пальцев. И я понял, что в Лес он приехал невредимым. — У них нет понятия дипломатической неприкосновенности, если речь заходит о нарушении их традиций. Дипломат неприкосновенен в рядовом общении с их соплеменниками. Дипломата, например, нельзя вызвать на дуэль или объявить ему вендетту. Но если он нарушит их традицию, хоть какую-нибудь, понесёт наказание. Дескать, пусть человечки присылают того, кто будет уважать приютившую их землю. Понятно, ваша светлость?

Я бегло кивнул. Ну, Карл! Ну, шурин, с-сука, родственничек! Не ждал такой подлянки!

— Как понимаю, я не первый посол на вашей памяти?

— Первый, — покачал мой помощник и атташе головой. — Но последний был лет десять назад, ещё до меня. А до него было ещё трое. И все кончили плохо.

— На плахе?

— Если бы! Эльфы такие мастера в орудиях мучительной казни!..

— Ваша светлость! — снова сверкнул он испуганными глазами. — Заклинаю! Не говорите лишнего! Старайтесь вообще как можно меньше говорить! Мы — люди, никто, и вас могут выпотрошить прямо в зале приёма, если скажете что-то им не нравящееся! И не вздумайте нести отсебятину. Внимательно следите за каждым словом. И вообще говорите как можно меньше.

— Но-но! — шикнул я, но не на того напал. — Забываешься, Диего!

— Да, вы — граф, и мой начальник, — согласно кивнул он, — но поверьте, я знаю, что говорю. И так будет лучше для ВСЕХ нас, — окинул он взглядом вокруг. — Ибо никто из нас, вашего окружения, без дипломатического статуса до границы не доедет. Включая вашу жену.

А вот это он метко ударил. Я обернулся к благоверной, заведшей разговор со стайкой каких-то высокомерных индеек… То есть эльфиек. Не на ту напали, сучки! Она кого хочешь изведёт, несмотря на ваши показные понты.

— Понял, — выдохнул я. — Но, блин, Диего, я не знаю их традиций! Вот в чём штука!

— Вот это-то и плохо… — ещё больше побледнел мой атташе.

Я думал. Напряжённо. Склонился в поклоне и не спешил разгибаться. Ибо не понимал. Если откажусь, меня убьют? Ведь это не просто подарок, это… Политический брак! Таким не принято разбрасываться, и мой отказ… Смертельно оскорбит их? Или нет? Если да, спасёт ли в этом случае титул «Друга Леса», или он слишком фуфловое прикрытие для таких вещей?

ХЗ. Но решать что-то срочно надо.

Сзади запыхтела Катарина. Да, родная, знаю. Но нам придётся это выдержать. Это политика.

Эльфы, несмотря на проблемы с рождаемостью и количеством женщин, тем не менее, очень… Свободолюбивы в отношении семейных ценностей. В смысле, браки не регистрируют у священника, как мы, а просто объявляют окружающим, что стали семьёй. И членов этой семьи может быть несколько. Да-да, гаремники эти длинноухие. Гаремы, конечно, могут позволить себе только самые богатые и знатные, бедные так и остаются до конца дней холостыми… Но с другой стороны, это делает их устоявшуюся клановую систему невероятно прочной. Бесправные холостые клановые воины и гаремы глав. Круто, да? То есть, король ОБЪЯВИЛ, что даёт мне их в жёны, и после моего согласия, они ими становятся юридически. Отмотать назад, сбежать из под алтаря, не вариант. Что же делать?

«Так, спокойно! Думай, Рома! Думай! Ты у нас кто по жизни? Раздолбай? Ну, так и включи дурака! Тебе поверят».

И я включил, невзирая на совет Диего не пороть лишнего.

— Ваше величество, — разогнулся я и посмотрел королю прямо в глаза. — Прежде, чем принять такой щедрый дар, могу я поинтересоваться кое чем? Как человек, только-только приехавший и не знающий ваших обычаев? Поверьте, за моим интересом стоит не желание вас оскорбить, ни дай бог, а лишь понять, как я могу обидеть вас, и что сделать, чтобы этого не случилось.

Король снова меня понял. Я его позабавил ещё больше. Растянул рот в улыбке.

— Конечно. Я всегда отвечу на вопрос друга…

— Вот представьте… Скажем… Ехал в вашу страну посол одной из человеческих держав. И совершил по дороге подвиг. Сам он оценивает его не как подвиг, он сделал то, что должен был сделать любой мужчина, тем более наделённый магией. Но его посчитали героем и… Скажем… Подарили в жёны эльфийскую девушку.

— И в чём проблема, друг? — ощерился король, показывая зубы.

— Может этот человек отказаться? Ибо у него уже есть жена, человеческая девушка.

Король степенно покачал головой. Зал вокруг нас возмущённо взорвался, но ему было плевать. Вскидывание руки в сторону, и снова воцарилась тишина.

— Я понимаю твои опасения, друг Рикардо. Но могу ответить честно. Этому послу не о чем волноваться. Мы, эльфы, либерально смотрим на вопрос брака. Каждый мужчина имеет столько жён, сколько хочет и сможет потянуть. И нам нет дела до законов человечков.

То есть, не вариант. Перевод его слов: «Не рыпайся, паря, а то эти уроды заклюют и тебя, и меня! Я король, но не всемогущ!» Бли-и-и-и-ин!!!

Ладно, жребий брошен. В момент, когда я уступил Карлу и взял верительные грамоты. Катюш, прости, но тебе придётся потеснится — это выше нас.

— В таком случае, я с удовольствием принимаю ваш подарок, ваше величество! — снова склонился я.

— Мне нравится твоя непосредственность, друг Рикардо! — хохотнул король и двинул меня в плечо. Просто хлопнул. Но я чуть не отлетел. — Если что, будут какие-то вопросы относительно традиций, приходи прямо ко мне. Обсудим.

— А теперь объявляю торжественный приём в честь нашего дорогого гостя открытым! — обернулся он к залу и крикнул так, что слышно его было в самых дальних концах помещения.

* * *

— Почему! Почему ты мне этого не сказал! — давил я горло Диего, прижав его тушку к столешнице. Стол огромный, невероятный, и очень тяжёлый — выдержит роту таких, как Диего.

— Да…к-к-к-кх-да б… я ус… пел?.. — прохрипел в ответ мой атташе. Ещё чуть сильнее надавлю, и мужик копыта отбросит. Спокойно, Рома, спокойно! Уймись!

Подействовало, злость медленно начала спадать. Я продышался, отпустил его и заходил по комнате взад-вперёд.

— Почему, почему ты говоришь мне об этом только сейчас?!

— А что-то изменилось, если бы сказал сразу после приёма? — парировал паршивец.

Тоже логично. Блин! Так я хоть не знал, и довёл дело… Впрочем, лучше б не доводил.

— Тебя как зовут, красавица? — ухмыльнулся я, чувствуя себя товарищем Суховым, идущим вдоль выстроенных в ряд женщин. Женщин, в отличие от фильма, было три, и все мои, а не какого-то разбойника Абдулы. Четвёртая, тоже моя, смоляная брюнетка, стояла сбоку у стены, сложив руки на груди в отрицающей позе. Примеряла на себя роль хозяйки — «коменданта общежития». Сцен ПОКА не закатывала, но я чувствовал, всё самое интересное впереди. Понимание — пониманием, но чисто по-женски она всё равно отомстит.

— Кузиманириэль, — мой господин! — по-военному гаркнула альфа. Которая солидная, с сиськами. «Гаркнула» сказано громко, с её тоненьким голоском это смотрелось иначе, но военной выправкой несло за милю.

— Ку-зи-ма-ни… Блин! — «блин» я сказал по-русски. — А попроще тебя можно называть? Хотя бы дома?

— Конечно, мой господин.

— И как?

Намёк на раболепный кивок (что в исполнении аристократки с въевшимися в кровь традициями, смотрелось довольно смешно).

— Теперь вы мой господин. Как назовёте, так и будет.

Мне не понравилось это «теперь». Ой не понравилось.

Девушка старалась не смотреть мне в глаза. И перебросившись с ней парой слов, я понял, что она… Меня презирает. Причём не меня, как представителя низшей расы, шовинизмом от неё не пахло, а меня, как своего супруга. Побуравив её взглядом, я не выдержал:

— Родная, да как будто я в восторге от того, что ты моя жена! Тебя мне так же навязали, как и мне тебя! Так что будь добра, веди себя учтивее! И поласковее. Нам ещё эту кашу разгребать, и лучше найти для этого общий язык, а не глупо дуться.

Не, ну-а-чо, мне теперь всё можно. Даже избить их могу, и не пикнут. Говорил, что у людей в этом мире мужчина в семье — бог? У эльфов то же самое. Женщин мало, да, семью создать может не каждый, но кто создал… Тот дома в своём праве творить, что захочет. Нет, ну, жена тут мужа тоже имеет полное право прирезать, если ей покажется, что он перешёл черту, и её даже не подумают осуждать, и это осаждает всяческих извращенцев, но в остальном она в доме — говорящая вещь. Сложно всё, правда?

Альфе стало стыдно. Опустила глаза в пол. Катя же тихонько рассмеялась. Альфа глянула на неё исподлобья… Но посчитала ниже своего достоинства связываться с человечкой.

— Простите, господин.

— Называй меня Ричи. Мы дома, а не на приёме.

— Поняла. Дома называть вас Ричи, гос… Ричи.

— Вот, уже лучше. Ладно, разберёмся. Тебя как звать, красавица?

Вторая эльфийка, гамма, смотрела на всё вокруг весёлыми глазами. Сделала реверанс, присев.

— Милириэль, господин… Ричи. Мне тоже называть вас Ричи?

— Да. Дома — да. И можно на «ты».

— У нас не принято называть мужа на «ты»,… Ричи, — вставила словцо Альфа.

— А мы не у вас. Мы у меня. А в своём доме я устанавливаю правила. Или хочешь уйти?

Девушка вспыхнула, хотела прочесть отповедь, но опала. Глаза её увлажнились.

— Не унижайте её, господин… Ричи. Не унижай, — вступилась Милириэль — это имя я запомнил сразу.

— Почему я её унижаю?

— Если она уйдёт, покроет себя позором. Её семья убьёт её. Как ослушавшуюся воли Леса.

— А если я отпущу её? — нахмурился я. Какие эльфийские страсти!

— Тогда не убьёт. Но она не выйдет больше замуж за равного. Только за того, кто ниже. Как… Некачественная жена, — нашла Мила слово. Кстати, хорошее сокращение, как та божья коровка в «Лунтике»! И улыбка у неё такая же мягкая, только рожек на башке нету. — Но прежде чем отпустить, вы должны сделать её своей супругой, провести вместе ночь на брачном ложе, — «добила» Мила.