Черви-Завоеватели

- Парень, как я рад тебя видеть! Решил, что ты уже переехал. Уехал в более сухие места с теми парнями из Национальной гвардии.

- Нет, я все еще здесь. Они хотели, чтобы я уехал, но я сказал им, что остаюсь.

- Я тоже, - oн кивнул на червей. - Похоже, ты собираешься порыбачить.

- Просто ухаживаю за своим стадом. Я становлюсь слишком стар, чтобы разводить скот. Подумал, может быть, вместо этого я попробую червяков.

- Я никогда не видел ничего подобного.

- Да, - согласился я, - это довольно странно.

Он не мог оторвать глаз от извивающейся массы между нами.

- Ты думаешь, это как-то связано с погодой?

- Думаю, что да. Моя теория состоит в том, что дождь заставляет их подниматься наверх.

У Карла всегда был дар констатировать очевидное. В середине июля, когда температура поднялась до девяноста девяти градусов[8], а поля стали коричневыми, Карл приветствовал покупателей в своем комбинированном почтовом отделении и магазине кормов словами:

- Парень, там действительно жарко, не так ли?

Теперь он сказал:

- Парень, это действительно много червей.

Я прочистил горло и сменил тему на что-то более насущное.

- Думаю, что ты бы сейчас покурил, не так ли, Карл? Может быть, какой-нибудь табак, сигарету или сигару?

Его большое лунообразное лицо стало сочувственным.

- Нет, Тедди. Ты про "Скоал"?

Как я уже сказал, у Карла был талант подводить итоги.

- Да, - ответил я. - Закончился несколько недель назад. У меня появилась зависимость от никотина. Я бы убил за то, чтобы покурить прямо сейчас.

- Я это слышал. Хотел бы я помочь тебе, Тедди. Мне самому не терпелось принять немного кофеина. Несколько дней назад у меня кончился кофе.

- Ну, заходи, - я придержал сетчатую дверь открытой. - У меня еще осталось много кофе. Он сублимированный, но его можно пить.

Его лицо просияло при известии о горячем кофе. Он вылез из кабины и, шлепая по лужам, направился к навесу. Вода капала с его носа и подбородка. Затем он резко остановился, глядя на червей.

- Я не собираюсь пробираться через этот ужасный бардак. Подожди секунду.

Он подбежал к задней части грузовика и открыл заднюю дверь. У Карла был верх для кемпера, так что сам кузов был сухой. Он сунул руку внутрь и вытащил метлу, держа ее так, как торжествующий охотник на оленей держал бы свое ружье.

- Я думаю, это сработает.

- Карл Ситон, могучий истребитель червей, - съязвил я. - Видишь вон тот, очень длинный, вон там, у столика для пикника? Может быть, ты мог бы повесить его у себя на стене, прямо рядом с черным медведем и двадцатичетырехконечным оленем.

Не обращая внимания на мои насмешки, он расчистил путь к двери. Вялых червей больше зачерпывало, чем сметало. Соломенная щетина пронзила некоторых и раздавила еще больше. Черви, наполовину разорванные посередине, но все еще живые, извивались и метались в его метле. К тому времени, когда Карл добрался до моей двери, он был немного бледнее обычного. Но на его лице была широкая улыбка, когда он пожимал мне руку. Его ладони были влажными и холодными.

- Боже, как я рад тебя видеть, Тедди, - oн стряхнул воду с головы. - Я был ужасно одинок. Подумал, что, может быть, я последний, кто остался на горе.

- Я думал о том же самом, - я улыбнулся. - Я тоже рад тебя видеть.

И было приятно его видеть. Чертовски приятно. Я решил, что Карл мертв или давно ушел с Национальной гвардией и остальной частью Панкин-Центра.

Карл стряхнул с калош несколько раздавленных червей. Они уже смыкали ряды за ним, ползком возвращаясь по тропинке, которую он расчистил. Он вошел внутрь, и я повесил его пальто и дождевик, а галоши поставил сушиться у керосинового обогревателя. Затем, как я делал все чаще и чаще в последние годы, я хлопнул себя по лбу в отчаянии от того, что мои воспоминания угасают.

- Черт возьми, я бы забыл свою собственную голову, если бы она не была прикреплена. Карл, устраивайся поудобнее. Мне нужно вернуться на улицу.

- Зачем? Ты простудишься, если пробудешь там очень долго.

- Мне нужно кое-что проверить на заднем дворе. Моя поленница дров и бочки с топливом упали.

- К черту, - oн встал и надел ботинки. - Я помогу тебе с бочонками. Кроме того, это ерунда. Все мое проклятое заведение сегодня утром исчезло под землей!

- Что? Я видел твой дом по дороге домой около недели назад. Тогда мне казалось, что все в порядке.

- Клянусь, это правда. И, кстати, я видел тебя в тот день. Я сидел в доме, ел вяленую говядину и слушал дождь, когда снаружи послышался шум мотора. Я подбежал к окну и увидел, как ты проехал мимо. Вот как я узнал, что ты жив. Кстати, чем ты там занимался?

- Пытался добраться до Реника, но его там больше нет.

- Затопило?

Я кивнул.

- Да, можно и так сказать. Церковная колокольня и верх силосной башни старика Лодермилка все еще над водой, но это все.

- Ну, будь я проклят. Есть выжившие?

- Я не видел. Я полагаю, что Национальная гвардия эвакуировала всех, пока вода не поднялась слишком высоко.

Карл печально покачал головой.

- Я надеюсь на это.

- Я тоже. Так почему же ты не окликнул меня в тот день?

- Я пытался, - сказал Карл, зашнуровывая ботинки. - Но ты, должно быть, не видел меня из-за дождя и тумана. Я заорал так громко, как только мог. Думал, у меня лопнет кровеносный сосуд. Но я не хотел оставлять Мейси и ее щенков одних слишком надолго.

Мейси была биглем Карла, паршивой старой охотничьей собакой, которую, клянусь, он любил больше всех людей на земле.

- Вот почему ты до сих пор не приходил посмотреть, был ли я поблизости?

Он кивнул.

- Я думал, что ты уехал с Национальной гвардией, пока не увидел тебя в грузовике. Потом, после этого, я собирался прийти проверить, но я не хотел оставлять ее одну. Мейси и ее выводок – это все, что у меня осталось. Было бы стыдно просто бросить их вот так. Что, если бы что-то случилось, пока меня не было?

Я пожал плечами.

- Что может случиться?

Голос Карла понизился до шепота.

- Я не знаю, Тедди. Но иногда... иногда я слышал кое-что по ночам. Снаружи, под дождем. Мейси тоже их слышала, и это заставляло ее рычать и лаять.

По какой-то причине у меня в голове промелькнул стих из Библии.

То, что вырастает из праха земного и разрушает надежду человека.

- Что ты слышал? – спросил я.

- Я толком не знаю, как это описать. Может быть, хлюпающий звук.

- Это просто дождь.

Я положил руку на дверную ручку.

Карл закончил со своими ботинками.

- Нет, сэр, я не думаю, что это был дождь. Было что-то еще – что-то вроде свиста. У меня мурашки побежали по коже, когда я это услышал.

Я уставился на него. Я видел, как болезнь Альцгеймера и слабоумие забрали некоторых из моих самых близких друзей, но Карл, похоже, не страдал этим. И, похоже, он еще не сломался от напряжения. Он выглядел как обычно.

К тому же я и сам кое-что слышал в это самое утро. И видел.

Что-то, похожее на червей размером с собаку, извивающихся на моем навесе для машины.

- Все, что я могу сказать, - продолжил он, - это то, что это было неестественно.

- Ну, я думаю, ты бы понял это. Давай, помоги мне, если хочешь.

Мы снова вышли к навесу для машины. Пока мы пробирались сквозь червей и через болото, которое заменило мой задний двор, Карл рассказал мне, что произошло дальше.

Он не хотел выходить из дома, потому что Мейси только что родила, а глаза щенков еще даже не открылись. Он не хотел оставлять их одних, даже на те несколько минут, которые потребовались бы, чтобы найти меня. У Карла было большое зефирное сердце, когда дело касалось этой дворняги.

Дом Карла, почтовое отделение и продовольственный магазин были частью одного большого ветхого здания. К концу второй недели земляной подвал был затоплен, а к тридцатому дню фундамент начал скрипеть и стонать. Тем не менее, он отказался уходить, желая быть рядом со своей собакой и ее новорожденным выводком.

Он проснулся этим утром на рассвете; вероятно, примерно в то же время, что случилось с птицей.

- Что тебя разбудило? - спросил я, когда мы шли через грязный двор.

- Мейси лаяла и выла так, что могла разбудить и мертвого, - сказал Карл. - Ничто не могло ее успокоить. И щенки тоже все скулили.

- Ну, и что же их так взбудоражило?

- Дом начал трястись. Сначала я этого не заметил, но собаки заметили. На канале "Discovery" говорили, что животные знают о землетрясениях еще до того, как они случаются. Я думаю, это было что-то в этом роде.

- Землетрясение?

- Ну, я думаю, что это оно и было. Конечно, так и казалось. Выбило посуду из шкафа, и мой развлекательный центр упал. Сломался тот большой телевизор, который я купил в "Уолмарте" в прошлом году.

- Жаль это слышать, - сказал я, и это было правдой.

Карл любил этот телевизор почти так же сильно, как и свою собаку.

Он пожал плечами.

- Все равно смотреть было не на что, из-за того, что отключили электричество и все такое. Я предполагаю, что спутники там, наверху, все еще передают сигналы и тому подобное, но больше некому смотреть телевизор.

- Так что же ты сделал? - я подтолкнул его, пытаясь вернуть в нужное русло. - Ты сказал, что дом погрузился в землю?

Ботинок Карла погрузился в грязь, и он вытащил его с хлюпающим звуком.

- Все продолжало трястись и дребезжать. Я выбежал на улицу, чтобы завести грузовик. Решил, что загружу туда собак и все остальное, что смогу унести, и приду за тобой. Не знаю почему. Я был напуган, понимаешь? Я не мог четко мыслить. Не знаю, на что я надеялся, что бы ты мог сделать, чтобы помочь, но ты понимаешь?

Я кивнул.

- В любом случае, я развернулся, чтобы вернуться в дом и забрать собак, а потом...

Его голос надломился.

- Продолжай, Карл.

- Затем вся конструкция рухнула. Она просто погрузилась в землю. Мой дом, собаки, магазин, сарай, большой старый дуб на заднем дворе, с которого все еще свисали качели, даже фонарный столб. Все это исчезло в считанные секунды, поглощенное землей. Грязь была такой жидкой, что не было даже облачка пыли или чего-то еще. Все это просто ушло в землю.

- Ушло? - я был ошеломлен.

- Ушло. Грязь просто поглотила все. Я думаю, это была воронка. Может быть, ее открыло землетрясение. Должно быть, я построил свой дом прямо над одной из них, и он стоял там все эти годы. Дом Майка Рэппа полон ими, а я всего в нескольких шагах от него.

Я обдумал такую возможность. Западная Вирджиния была печально известна провалами, особенно в юго-восточной части, где мы находились. Они усеивали все холмы и пастбища в округе, а горы были изрыты известняковыми пещерами, карьерами и старыми шахтами.

- Я слышал Мейси, - прошептал Карл. - Она выла и скулила под землей. Дыра обрушилась сама на себя. Стены запечатали ее. Но я все еще мог слышать ее, очень слабо, под землей. А потом она замолчала. Я начал копать руками, но грязь продолжала падать внутрь. Больше я ничего не мог сделать, и я чувствовал себя так...

Его лицо осунулось, и он начал плакать. По его обветренному лицу катились крупные слезы. Его плечи задрожали, а дыхание перехватило в груди.

- Она мертва, и я ничем не мог ей помочь.

Я хотел утешить его, но не знал, что сказать, поэтому промолчал. Мы с Карлом были не из тех, кто обнимает друг друга. Мы не соприкасались с нашими интимными сторонами, и я осмелюсь сказать, что мы не были метросексуалами. Мужчин нашего поколения так не воспитывали.

Я сделал единственное, что мог. Я положил руку ему на плечо.

Он вытер глаза.

Этого было достаточно.