- Никто ничего не делает за твоей спиной. И никто тебя не обвиняет. С твоей стороны была вполне понятная попытка как-то сэкономить, которая вызвала кое-какие проблемы, вот и все. Могли бы мы на будущей неделе вернуться к старой системе?

- Конечно.

- Значит, так и сделаем. Экономия не должна приводить к проблемам с персоналом.

Прежде чем Лоусон успел повесить трубку, Поль продолжил:

- Ты видел отчет Эстер Мэйлиндин? О повышении эффективности?

- Он у меня на столе. Но ещё не смотрел.

- Я уже понял, для чего Хартфорд ей поручил это дело. Без моего ведома. Чтобы ты знал, это её личная точка зрения. В отчете слишком мало такого, с чем я как руководитель кадровой службы могу согласиться. И я обижен тем, что она проделала это за моей спиной.

- Я рад, что ты мне это сказал, - ответил Боб Лоусон. Но думал он совсем наоборот. Все эти мелочи, касавшиеся Поля Вэйна, сами по себе, конечно, чушь, в результате складывались в тревожную картину.

Придвинув отчет, он углубился в него.

За обедом Поль Вэйн принял лишний стаканчик и, встретив на обратном пути Джой Линдли, заговорил с ней. Вечером они вместе зашли в бар, куда, как он знал, сотрудники "Тимбэлс" не ходили.

- Вы все хорошеете, Джой, - такой комплимент он говаривал дамам лет двадцать. В действительности лучшим в ней были ноги, да ещё обаяние молодости, которым последние десять лет Поль упивался все больше и больше.

- А я уже думала, что вы про меня забыли.

- Это невозможно. - Поль положил руку ей на колено. - Как ваши дела? Довольны работой?

- Мисс Попкин уже вернулась, мы с ней не ладим, то одно, то другое. Мистер Хартфорд, мне кажется, человек неплохой, только никогда слова не скажет, если все в порядке, только если напутаешь. Думаю, он предпочел бы вместо нас работать. - Взяв руку Поля, она переложила её на стойку. - Но я не робот.

- Очень интересно. - Поль понимал, что не должен вести такие разговоры с девицей, работающей у Брайана Хартфорда, но не мог остановиться. - Вы знаете моего заместителя, Эстер Мейлиндин?

- В таких потешных очках? Она редко к нам заходит, но все время звонит мистеру Хартфорду. Она жутко умная, да? Ведь её ужасно занимают всякие новые идеи... Я из них и половины не понимаю, но мамочка всегда говорила, что я глуповата...

- Я вам кое-что скажу, Джой. Я их тоже не понимаю.

Поля охватила горячая волна наслаждения, его волновало, как Джой говорит, как называет мать "мамочкой"; казалось, ей могло быть лет четырнадцать-пятнадцать, и на миг он вдруг ощутил себя не старше...

- Так что, может быть, и я глуповат.

За полчаса они выпили ещё по стаканчику. Поль все рассказывал, с какими проблемами сталкивается руководитель кадровой службы в такой фирме, как "Тимбэлс пластик".

- Очень важно не забывать, что коллектив состоит из людей, подходить к которым надо индивидуально. Нет смысла твердить им об учебно-производственных методиках, они этого не понимают.

Джой кивала, потупив глаза. Руку на её колено Поль больше не клал.

Элис провела вечер за партией в бридж. Собственно, так она теперь проводила все вечера. Когда они с Полем поженились, то иногда играли вместе, называя это "бриджем медового месяца", но теперь в игре Элис появилось мастерство и расчет, о которых она раньше и не подозревала. Она брала в библиотеке книги о бридже, разыгрывала дома партии, решала задачи, печатавшиеся в газетах. Даже начала курить, причем не сигареты, а тонкие сигары, которые не выпускала изо рта, пока не догорали до конца.

Вначале её партнершей была Пенелопа, которая не утруждала себя запомнить, какие карты вышли, делала ошибки, заходя и назначая ставки, и вообще не в состоянии была сосредоточиться на игре. Так что теперь Элис обычно играла с миссис Кленси Торнболл, остроносой женщиной с голубой сединой, муж которой был управляющим страховой компании. Миссис Кленси Торнболл была завзятым игроком и дымила, как паровоз. Наблюдать за их сосредоточенной игрой Пенелопа уже просто не могла, чувствуя себя наседкой, высидевшей орленка.

Как-то вечером она рассказала об этом Дику. Уходя из клуба около пяти (они взяли новую служанку, так что можно было не спешить), она простилась, но Элис даже не отреагировала.

- Лабильный тип, - Дик раскурил трубку. - Это какой-то стресс. Вероятно, преждевременный климакс.

- Что, в её возрасте?

- Это может произойти в любом возрасте. И вызвать любую реакцию. Например, внушить, что твой муж - свиная отбивная, а ты свинину терпеть не можешь. Экстремальная концентрация на какой-то мысли, действии или предмете - обычное дело.

- Элис меня беспокоит, Дик. Мне все это кажется... ну, ненормальным. Ведь раньше бридж её не интересовал...

Дик, как и большинство психиатров, полагал нормальность таким иллюзорным понятием, что отклонения от неё его вовсе не волновали.

- Ничего не поделаешь. Может, это и к лучшему, ей хоть есть чем себя занять. Если уж женщины начинают чудить, это надолго.

Придя домой, Поль нашел в кухне Дженнифер, яростно грохотавшую посудой. Элис накрывала на стол. Предупредила, что Дженнифер не в настроении, что тут же и подтвердилось.

- Приезжаю домой в этом мерзком поезде, всю дорогу приходится стоять, а посуда после завтрака так и не мыта. Знаешь, чем она занималась весь день? Играла в бридж. Должна тебе сказать, что сыта всем этим по горло.

- Ну, Джен, - Поль обнял её за плечи. Он относился к числу мужчин, которых телесный контакт успокаивает. - Что-то тут так аппетитно пахнет.

- Свиные отбивные. Может, ты и должен жить в Роули, но я - нет. Сниму квартиру в Лондоне.

Вошла Элис. Казалось, она не ходит, а плывет по воздуху.

- Буду жить с двумя девушками с моей работы. Мы уже кое-что нашли. Двадцать фунтов в неделю, с каждой - треть. Не бойся, содержать меня не придется. В конце недели съезжаю.

Элис, несомненно, слышала, но не подала виду и молча уплыла назад в кухню.

Дженнифер перевернула котлеты на сковороде.

- Ничего не поделаешь, я должна уехать.

- Я ничего не говорю. - Вся сцена так неприятно контрастировала с роскошной беседой в баре. - Надеюсь, мы будем тебя видеть. Нельзя же нам стать совсем чужими.

- Возможно, я буду приезжать на уик-энды. - Девушка потянулась за согревшимися в духовке тарелками. - Ты о ней позаботишься? Мне кажется, ей здесь не нравится.

С Элис он заговорил об этом после ужина, когда Дженнифер ушла к себе. Элис казалась совершенно спокойной. Даже уход Дженнифер её не тронул.

- Пусть поступает как хочет. А обо мне не беспокойся, у меня есть бридж-клуб. И я там всех знаю.

Поль недовольно следил, как она закуривает.

- Раньше ты не курила.

- Теперь курю. И играю в бридж. Ты против?

- Да нет...

- Пора бы тебе понять, что мы не можем быть во всем одинаковы.

На это ему нечего было ответить. Сказал, что фирма на следующей неделе организует в Лондоне выставку, и Элис кивнула, но ему опять показалось, что она не слушает. Потом он уставился в телевизор. Элис достала книгу "100 проблем бриджа для практических игроков", взяла колоду карт и закурила очередную сигарету. Потом они вместе поднялись в спальню и молча легли каждый в свою постель.

Отец Джой Линдли служил в архитектурном отделе Совета Большого Лондона. Он любил слушать рассказы дочери о её работе, и она, часто приукрашивая, делилась тем, что у них происходит. На этот раз поведала, что управляющий отделом кадров периодически приглашает её пропустить по стаканчику.

- Он всегда такой милый. Конечно, старый, но одевается так, что это незаметно, и с ним беседуешь как с двадцатипятилетним. Правда, должность у него такая. Кадровик должен уметь найти подход к людям. И мистер Вэйн это умеет.

Миссис Линдли страдала артритом, приковавшим её к креслу, с которого она вставала только при помощи палки. Как у большинства инвалидов, у неё был огромный аппетит и отличная память на все несчастья и катастрофы. Тут она перестала есть и кусок свинины застыл на полпути от тарелки.

- О ком ты, Джой?

- О ком? А, о мистере Вэйне. Кажется, его зовут Поль. Да, точно.

- Эдгар, - (мистер Линдли, блаженно слушавший болтовню Джой, вздрогнул), - Принеси мне из спальни коробку с письмами.

Эдгар никогда не возражал жене и делал что велят. В коробке была собрана вся переписка, которую вела миссис Линдли, её поединок с энергетической компанией из-за тарифов, жалобы, адресованные городским властям на новое строительство слишком близко от её дома, сердитая переписка с родственниками насчет вещей, которые по завещанию одной из теток должны были достаться ей. Теперь она долго копалась в коробке, пока не нашла связку писем. Недоеденный ужин был отодвинут в сторону.

- Эдгар!

Муж наблюдал за ней с опасением. Не доела, значит, дело серьезное.

- Да, милая.

- Нужно позвонить твоей сестре Хетти. Немедленно. - Задумчиво уставившись на тарелку перед собой, она удовлетворенно заявила: - Ужинать я не буду.

ГЛАВА XI

СОВЕЩАНИЕ

Случай с Луизой Олбрайт уже давно превысил компетенцию Харли, которому за него так надрали зад, что он горько помнил ту минуту, когда вообще услышал это имя. В полицейском управлении в Маркстоне, в пятнадцати километрах от Роули, собралось на совещание руководство полиции графства. Из Роули был Хэзлтон, из управления полиции - главный суперинтендант Полинг и начальник полиции сэр Фелтон Дикси. Важнейшей проблемой, которую предстояло решить, было продолжать ли расследование своими силами или призвать на помощь Скотленд-Ярд.

Сэр Фелтон копался в бумагах и донесениях, лежавших перед ним. Нелюбовь его к бумагам была общеизвестна. Друзья называли его человеком действия, враги утверждали, что он не умеет читать.

- Кому нужна вся эта чепуха, - пробурчал он. - Главное, насколько мы сумели продвинуться. Полинг, что нам известно?

Ангус Полинг соединил кончики пальцев. Пальцы у него были длинные и тонкие, под стать длинному, худому телу и удлиненной голове с хохолком серебряных волос. Полинг всегда держался высокомерно, и Хэзлтона это раздражало, поскольку он считал, что как полицейский тот немногого стоит. В то же время должен был признать, что суперинтендант Полинг умеет подать товар лицом.

- Как кажется мне, важный след - рюкзак и сумочка. Если Луиза не оставила их в автобусе случайно, что весьма неправдоподобно и может быть исключено, то придется допустить, что с ней что-то случилось. И тут есть две возможности. Или она уехала в Лондон и с ней что-то случилось там, или кто-то умышленно оставил рюкзак в автобусе, чтобы отвлечь наше внимание от Роули.

"Без тебя мы бы не догадались", - язвительно подумал Хэзлтон. Сэр Фелтон заметил, что все, конечно, так, но речь прежде всего о том, обойдутся ли они без посторонней помощи. Полинг, подняв серебряные брови, взглянул на Хэзлтона, который прекрасно знал эту манеру суперинтенданта. Хэзлтон выскажет свое мнение, Полинг присоединится к предыдущему оратору. Если все пойдет хорошо, Полинг присвоит себе все заслуги, если нет, виноват будет Хэзлтон. Но сейчас он знал, чего хочет, и готов был добиться этого во что бы то ни стало.

- Я полагаю, мистер главный суперинтендант, что мы прекрасно справимся сами. По-моему, очевидно, что, что бы ни произошло, началось это в Роули. И её исчезновение, уехала она в Лондон или нет, на совести кого-то из местных. Для нас выгоднее, чтобы вопросы задавали наши люди. Они знают обстановку, знают, о чем спрашивать. И знают людей. Мы справимся.

Раздался звонок. Сэр Фелтон извинился. Звонок исходил из часов у него на запястье. Встав с кресла, он сделал серию упражнений, начавшуюся с наклонов и закончившуюся рывками руками и всем туловищем. Хэзлтон, слышавший об этих представлениях, но никогда целиком в них не веривший, ошеломленно следил за ним. Полинг и глазом не повел.

- Три раза в день. - Сэр Фелтон снова сел. - Так на чем мы остановились? Хотите, чтобы все осталось в наших руках. Полинг, вы?

- В том, что сказал старший инспектор Хэзлтон, что-то есть. Но в то же время не следует забывать, что до сих пор мы ничего существенного не добились. Несколько показаний, никак не совпадающих друг с другом, и, как обычно, множество людей, видевших, как она садится в машину, как её тащат в машину и тому подобное. Одна женщина видела её в окне дома, как она пытается выбраться наружу, - выяснилось, что это хозяйка дома, спьяну подравшаяся с мужем. Все впустую, не так ли?

Хэзлтон кивнул. Полинг поднял узкую руку, словно хотел предупредить вопросы, которых не последовало.

- Я уверен, вы делаете все, что в ваших силах. К примеру, очень важен тот киносеанс. Луиза, вместо того чтобы вернуться домой, ни с того ни с сего идет в кино. Почему? Мы говорили со всеми членами клуба, бывшими там по словам администратора. - Он указал на бумаги, лежавшие перед начальником полиции. - Безрезультатно. Но администратор утверждает, что Луиза все огладывалась, как будто собралась с кем-то встретиться, а он не пришел. Положим, все так и было, но что это нам дает? По-моему, пора предпринять новые шаги.

Хэзлтон упрямо насупился.

- Призвать Скотленд-Ярд, да? Я утверждаю, мы справимся сами.

Полинг не дал спровоцировать себя на однозначный ответ:

- В данный момент я не хотел бы высказывать никому недоверия.

Начальник полиции перевел взгляд с одного на другого. "Знает, о чем речь, - подумал Хэзлтон, - он не глуп".

- Ну ладно. Кажется, мы договорились. Дело остается у нас. Хорошо, Хэзлтон...

- Слушаю, сэр.

- Журналист, её знакомый... Гордон. Вы его проверили? Ничего?

- Ничего, сэр. Гордон утверждает, что пару раз пригласил её в клуб, но скорее в качестве замены другой девушки - Салли Лоусон. Видимо, он интересовался этой Лоусон больше, чем она им, и та в конце концов предложила ему переориентироваться на Луизу Олбрайт. Ничего серьезного.

- Гм... дочь Боба Лоусона. Вы с ней говорили?

- Еще нет, сэр. Ее связь с нашим случаем весьма отдаленная.

- Но она знала Олбрайт. Возможно, её стоит порасспросить. Я поговорю с Бобом Лоусоном и объясню ему.

Зазвонил телефон. Полинг, сняв трубку, передал её Хэзлтону. Старший инспектор выслушал, обронил пару слов, что-то записал. Положив трубку, перечитал свои заметки и сказал:

- Это может оказаться интересным. Некая девушка видела Луизу в тот вечер, в четверть одиннадцатого, выходящей из машины. Похоже на правду, девушка помнит её по школе.

- Почему не заявила раньше? - спросил Полинг.

- Она уезжала в отпуск и не читала газет.

- Где она её видела? В Роули?

- Нет. В Хай Эшли.

- Они переглянулись. Имение Хай Эшли лежало среди холмов между Роули и побережьем. - С ней была какая-то женщина. А Луиза казалась совершенно пьяной.

ГЛАВА XII

СТРАНИЦЫ ДНЕВНИКА

Июнь.

Пишу это в тот момент, когда моя жизнь полностью переменилась, после двух Великих Деяний. Они врезались в мою память как чудесные линии художественных шедевров. Казалось, что моя теория жизни - это теория о Поведении как Игре, но как назвать Игрой то, что произошло? Разве не перешло оно грань игр Дракулы и Бонни?

Вот в чем вопрос, который привел меня в отчаяние. Ответ на него я искал у Мэтра, Фридриха Ницше. И я его нашел. Послушайте, что Заратустра говорит "Бледному преступнику":

"Мысль - это одно, деяние - другое, и совсем иное - его результат. Колесо причинности не сцепляется с ними.