Внешняя разведка СССР – России. 1946–2020 годы. История, структура и кадры

8-й отдел (связь, нелегалы)

Управление, хоть и действовало за границей, имело в первую очередь контрразведывательный профиль, что нашло отражение в кадровом составе. Его руководители Утехин, Белкин, Карташов и Барышников были опытными чекистами, сделавшими карьеру в кконтрразведке СМЕРШ во время войны. Бызов же долгое время работал на периферии. Что же касается 4-го, 5-го и 8-го отделов, выполнявших традиционные функции разведки, они дублировали сущестующие подразделения Комитета информации и диверсионно-разведывательного отдела МГБ (во главе с Павлом Судоплатовым), не имели начальников и, по видимому, фактически не функционировали.

В июле 1951 г. министр госбезопасности В. С. Абакумова был арестован, на смену ему 9 августа был назначен заведующий отделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК ВКП(б) С. Д. Игнатьев. В МГБ началась чистка. Многие руководители, взлетевшие за последние годы были арестованы, а «для укрепления кадров» заместителями начальников практически во все подразделения МГБ были назначены партийные работники. Не миновала чаша сия и 1-е Управление. В тюрьме оказались Утехин и Белкин, а на пост заместителя начальника пришел бывший секретарь Винницкого обкома КП(б) Украины В. А. Голик.

Для выполнения поставленных перед ним задач 1-е управление имело собственные резидентуры в советских представительствах за рубежом, а при органах безопасности стран народной демократии действовали аппараты советников.22 октября 1951 г. было введено в действие «Наставление для советников министерства государственной безопасности СССР при органах государственной безопасности в странах народной демократии». С ним можно ознакомиться в приложениях.

1 ноября 1951 года во избежание ненужного параллелизма было принято решение Полибюро ЦК ВКП(б) П84/213 об объединении двух разведок. Загранаппараты КИ и 1-го управления МГБ были объединены. Оно было организационно приказом № 00796 от 2 ноября 1951 г. На базе оперативных Управлений и отделов Комитета информации создавалось 1-е Главное управление МГБ, куда приказом № 00817 от 14 ноября 1951 г. вошло также 1-е Управление. Резидентуры КИ и 1-го Управления объединялись. При этом советнические аппараты при союзных органах безопасности и представительства при разведках первое время продолжали существовать раздельно.

С. Д. Игнатьев

Оставшийся после этого так называемый «маленький» Комитет информации при МИДе СССР просуществовал до 1958 года, когда, утратив функции спецслужбы, был преобразован в Управление внешнеполитической информации (уже не «при», а в структуре МИДа). Часть функций КИ перешла в Отдел информации ЦК КПСС (существовавший до 1959 года, его заведующим был Георгий Максимович Пушкин). Впрочем, дезинформация оставалась в ведении КИ (2-я служба или служба «Д», в ПГУ отдел дезинформации был образован в январе 1959 г. во главе с И. И. Агаянцем).

1 ноября 1951 года в связи с окончательной передачей разведывательных функций из Комитета информации при МИДе СССР в Министерство государственной безопасности СССР приказом МГБ в МГБ было вновь образовано Первое главное управление. Возглавил его Сергей Романович Савченко, который стал также заместителем министра госбезопасности.1-м заместителем начальника был назначен бывший руководящий работник аппарата ЦК ВКП(б) В. П. Доброхотов, заместителями — А. М. Коротков, А. В. Тишков, А. И. Раина и С. М. Федосеев.15 января 1952 г. были назначены начальники Управлений и отделов. Структура и расстановка штатов выглядели следующим образом:

Секретариат — Ф. Я. Губаренко

1-е Управление (нелегальной разведки) — А. М. Коротков

• 1-й отдел (англо-американский) — В. Г. Павлов

• 2-й отдел (европейский) — И. Ф. Ширяев

• 3-й отдел (восточный) — В. Г. Чернявский

• 4-й отдел (подготовка нелегалов) — П. Н. Игнатов

• 5-й отдел (обеспечение нелегалов документами) — П. П. Коврыженко

• 6-й отдел (связь) — А. Н. Прудников

2-е Управление (англо-американское) — А. В. Горский

• 1-й отдел (США и Канада) — П. Ф. Мазур

• 2-й отдел (Англия и доминионы) — А. С. Феклисов

• 3-й отдел (Латинская Америка) — М. М. Сумской, с октября 1952 г. — М. Ф. Шишкин

3-е Управление (западноевропейское) — И. И. Агаянц

• 1-й отдел (Франция, Бенилюкс, Швейцария, Италия, Испания, Португалия) — А. И. Шитов

• 2-й отдел (страны Скандинавии, Исландия) — А. Г. Ильичев

• 3-й отдел (балканский) — П. Н. Елисеев

4-е Управление (восточное) — А. М. Отрощенко

• 1-й отдел (Япония) — П. Г. Цветков

• 2-й отдел (Юго-Восточная Азия) — С. С. Гамрекели

• 3-й отдел (Средний Восток) — В. Г. Соснин

• 4-й отдел (Ближний Восток) — В. И. Старцев

5-е Управление (информационное) — С. П. Новоселов

• 1-й отдел (англо-американский) — вакансия

• 2-й отдел (европейский) — А. Е. Ковалев

• 3-й отдел (восточный) — Ф. А. Скрягин

• 4-й отдел (по международным организациям) — В. П. Покровский

Бюро переводов — О. Н. Басова-Левашова

Оперативная библиотека — неизв.

1-й отдел (Германия, Австрия) — Е. И. Кравцов

2-й отдел (сотрудничество с органами безопасности стран народной демократии) — С. Н. Карташов

3-й отдел (эмиграция) — вакансия

4-й отдел (научно-техническая разведка) — Л. Р. Квасников

5-й отдел (разведка с территории СССР, обслуживание советских делегаций и экипажей загранплавания) — Д. И. Сорокин

6-й отдел (радиосвязь) — А. М. Панкратов

7-й отдел (оперучет и архивы) — М. С. Поляков

8-й отдел (шифровальный) — А. С. Щеколдин

Отдел кадров — В. Л. Анисимов[6]

Мы понимаем что читателя может утомить однообразное на первый взгляд перечисление фамилий и номеров подразделений. Поэтому следует сделать паузу и оценить происходящее.

Как видно, за шесть послевоенных лет только основной аппарат политической разведки четырежды принципиально изменился.

1. Весна — лето 1946 г. — повышение статуса с Управления МГБ до Главного управления с резким ростом численности.

2. Весна — лето 1946 г. — объединение разведки МГБ с военной разведкой Генштаба с выводом из подчинения чекистского ведомства.

3. Начало 1949 г. — выделение военной разведки с сохранением подчинения руководству Министерства иностранных дел.

4. Конец 1951 — начало 1952 г. — возвращение к исходному статусу Главного управления Министерства госбезопасности.

При этом сохранялся независимый от нее диверсионно-разведывательный аппарат МГБ — все это время сущетсвовал отдел «ДР» (ликвидации, диверсии и террор), во главе с П. А. Судоплатовым, который 28 сентября 1950 г. был разделен на Бюро № 1 (спецоперации за рубежом) и Бюро № 2 (спецоперации внутри страны), начальники — П. А. Судоплатов и В. А. Дроздов, соответственно.

После выделения КИ, в крупных территориальных органах МГБ сохранялись 1-е Управления и отделы.

В 1949–1951 г. существовало действующее за рубежом 1-е Управление МГБ.

Наконец, после восстановления 1-го Главного управления продолжил в урезанном виде существовать КИ при МИД, занимавшийся дезинформацией противника.

Непрерывные реорганизации и дублирование большого количества независимых аппаратов усугублялось еще и нервозной обстановкой в аппарате, вызванной новой волной репрессий и тем, что за это время многосотенный аппарат разведки дважды перемещался географически — сперва переехал в Ростокино при образовании КИ, а затем в течение всего 1952 года возвращался на Лубянку[7]. Естественно, перемещение такого большого количества секретоносителей, перевозка с соблюдением всех мер безопасности служебной документации и инвентаря отняло много рабочего времени.

* * *

Итак, мы видим, что к концу 1951 года разведка в целом пришла именно к той форме, в которой затем существовала до самого развала СССР — Главное управление в составе чекистского ведомства со всеми основными линиями работы (кроме активных мероприятий) — политической, нелегальной, научно-технической, внешней контрразведкой, информационной, советнической и разведкой с собственной территории. Однако Сталин все еще искал идеальный вариант.

Исследователи последних лет жизни и правления Сталина обычно фокусируют внимание на израильской проблеме и кампании по борьбе с космополитизмом как на стратегической задаче, поставленной перед МГБ. Позволим себе не согласиться с такой оценкой. Действительно, геополитическая игра между СССР, США и Англией за контроль над Израилем как ключевой точкой ключевого ближневосточного региона, и ее отражение на советскую внутреннюю политику, вылившееся в репрессии против «еврейских националистов» занимает львиную долю переписки между Кремлем и Лубянкой. Однако, кризисные точки на планете возникают постоянно и именно в этот период она была далеко не единственной — достаточно вспомнить Берлинский кризис 1948 года и войну в Корее 1950–1953 годов. Совсем рядом с Израилем, в Иране, против Запада (а значит за СССР) выступил премьер-министр Мосаддык. Так что в масшатабе всемирного противостояния социалистической и капиталистической систем, орудием которого и являются спецслужбы, борьба МГБ с сионизмом носила характер скорее тактический. Стратегическим вопросом для Сталина был другой — вопрос собственной смерти.

Невозможно оценить, насколько объективно он оценивал состояние своего здоровья, но из многочисленных воспоминаний сотрудников охраны мы знаем, что он принимал все меры безопасности, чтобы исключить хотя бы убийство. Мы не будем вдаваться в конспирологические теории о причинах его смерти. Важно сейчас лишь то, что Сталин понимал — он смертен и более того смертен внезапно. И в 1952 году, вернувшись из затянувшегося полугодового отдыха в Грузии, развил бурную деятельность, призванную наметить курс СССР в будущем.

Своеобразным «завещанием» Сталина в экономической сфере стала работа «Экономические проблемы социализма в СССР». В политической сфере — на созванном в конце года XIX съезде партии была озвучена политическая программа, предусматривающая практическое строительство коммунизма и переформатирована под эту задачу партия, получившая новое название — Коммунистическая партия Советского Союза.

Мы же попытаемся понять, каким Сталин хотел оставить после себя аппарат госбезопасности.

Вождь всегда очень внимательно наблюдал за происходящим в стенах «дома 2» на площади Дзержинского. Система «сдержек и противовесов» работала прекрасно — в его распоряжении были парадные доклады министра госбезопасности, постоянные консультации с курирующим МГБ от Политбюро Л. П. Берия, который враждовал с обоими министрами — Абакумовым и Игнатьевым — и при этом, по-видимому, сохранял источники информации. И конечно же Сталин всегда был готов выслушать «мнение снизу» — сообщения от рядовых работников или из камер Лефортовской тюрьмы.

19 мая 1952 года на стол Сталина легло письмо от арестованного в ходе последней чистки бывшего заместителя министра Е. П. Питовранова с «несколькими соображениями по чекистской работе». К сожалению, оно опубликовано лишь фрагментарно, причем при цитировании обычно делается упор на модную тему борьбы с еврейским национализмом внутри страны. Лишь вскользь упоминается, что письмо содержало и предложения по реорганизации разведки — использовать как плацдарм Германию и Австрию, а аппарат разведки сделать «более гибким и оперативным». Сам же Питовранов в 90-е годы говорил в интервью, что предлагал объединить разведку и контрразведку[8].

Представляет интерес следующий пассаж из письма Питовранова:

В разведке много лет не было хороших руководителей. При т. Меркулове — бездарный Фитин, при Абакумове — проходимец Кубаткин, а затем хоть и умный, но очень не оперативный и не острый Федотов. Я убежден, что т. Савченко тоже не тот человек, который должен возглавить разведку, чтобы она обеспечила выполнение требований ЦК[9].

Негативные оценки вполне понятны, если учитывать правила аппаратной игры. Генерал-лейтенант П. М. Фитин, возглавлявший разведку в 1939–1946 г. находился в опале, но уголовных обвинений ему не предъявлялось — значит тут уместными были бы обвинения в некомпетентности, но без личных выпадов. П. Н. Кубаткин был расстрелян по «контрреволюционной» 58-й статье УК РСФСР — это проходимец и вообще враг народа. Оценка же П. В. Федотова в целом соответствует той, что дается в приведенной нами выше служебной характеристике.

Письмо привлекло внимание. Вскоре после закрытия XIX съезда Сталин смог приступить к практическим шагам по реформе.9 ноября 1952 года решением Бюро Президиума ЦК КПСС была создана Комиссия по реорганизации разведывательной и контрразведывательной служб МГБ СССР под председательством Г. М. Маленкова. В ее состав вскоре вошел и освобожденный из тюрьмы Питовранов.

Сам Сталин на одном из заседаний этой Комиссии высказал ряд соображений:

«В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы. Идти в лоб — это близорукая тактика.

Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств — это будет ненадежный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам предоставляет.

Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признает свои провалы и ошибки, а уже потом поправляется.

Брать там, где слабо, где плохо охраняется.

Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки.

Главный наш враг — Америка. Но основной удар надо делать не собственно на Америку.

Нелегальные резидентуры надо создать прежде всего в приграничных государствах.

Первая база, где нужно иметь своих людей, — Западная Германия.

Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке.

Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его дезорганизуют морально.

В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором — профессоров (привел пример, когда во времена подполья послали человека во Францию, чтобы разобраться с положением дел в меньшевистских организациях, и он один сделал больше, чем десяток других).

Разведка — святое, идеальное для нас дело.

Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сот человек-друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое задание.

Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец.

Агентов иметь не замухрышек, а друзей — высший класс разведки.

Филерская служба, по-моему, должна быть разбита по различным управлениям[10]»

По результатам работы Комиссии 30 декабря 1952 года было принято решение Бюро Президиума ЦК КПСС БП 7/12-оп об объединении 1-го (внешняя разведка) и 2-го (контрразведка) Главных управлений, Бюро № 1, отделов «Д» (изготовление средств тайнописи, документов для оперативных целей, экспертиза документов и почерков) и «Р» (радиоконтрразведка)[11], а также часть отделов 4-го (розыскного), 5-го (секретно-политического) и 7-го (оперативного) управлений Центрального аппарата МГБ в Главное разведывательное управление (ГРУ) МГБ СССР. Это решение было объявлено приказом МГБ № 006 от 5 января 1953 года. Начальником ГРУ был назначен по совместительству 1-й замминистра С. И. Огольцов. В состав Главка вошли 1-е Управление (контрразведка), начальником которого был назначен В. С. Рясной и 2-е Управление (разведка) во главе с Е. П. Питоврановым[12].

За оставшееся до смерти Сталина время МГБ четырежды направляло в ЦК КПСС варианты структуры, штатов, и расстановки руководящего состава, но ни один из них не был утвержден. В разведке предусматривалось создание 18–20 отделов общей численностью 3100–3200 чел. гласного и 1900–2000 чел. негласного состава. На руководящие должности предлагались в основном знакомые нам имена профессиональных разведчиков и небольшая группа партийных работников в качестве заместителей или помощников начальника 2-го Управления[13].