Цап-царап, или Оборотни для Маши

И я вижу себя и его, в темной комнате, вдвоем.

И так страшно. Что я уже почти поддалась его рукам.

- Не нужно, - мотаю головой. Кошусь на окно. Бормочу. - Я могу уйти сейчас. До утра. Или до вечера. А когда вернусь. Никому не скажу. Честное слово.

- Маша, - он ловит мое запястье. Тянет меня за руку ближе. Набрасывает мне на шею галстук и давит, заставляя склоняться ниже к его лицу. Выдыхает мне в губы. - Никуда ты не пойдешь. Лучше делай, что я говорю. Вставай на колени. И расстегивай.

Не выдерживаю его взгляда, потемневшего, пронзительного, чувствую его на голых плечах, на коже в вырезе майки, на губах, и полыхаю факелом.

Шелковый галстук врезается в шею, натирает. Всхлипнув, спускаюсь к нему в ноги. На колени.

На его брюках поблескивает пряжка кожаного ремня. Трогаю ее пальцем.

Во рту сухо, невольно, как-то машинально облизываюсь.

Савва усмехается. 

- А говорила уйти хочешь, - он подаётся бедрами вперёд, поторапливая меня. Хрипло подбадривает. - Маша. 

- Я не умею, - шепчу. - Я...

Я не понимаю. Он меня заставляет, но мне не плохо, кажется. Мне любопытно, неловко, пугливо. 

И я горю.

В волнении щелкаю ремнем, выпускаю из пряжки. 

Я сплю, наверное.

Берусь за пуговицу, справляюсь и с ней. 

Не может этого быть.

Везу бегунок на ширинке, открывая вид на боксеры, натянутые эрекцией.

Шумно выдыхаю.

Я ведь уже все видела.

И в трусах на него натыкалась, и когда он сидел без них на кровати - тоже.

Я подглядывала из коридора.

А сейчас стою на коленях перед ним.

- Всё очень долго, - он вдруг приподнимается и рывком сдергивает с себя брюки вместе с трусами.

Не успеваю зажмуриться, а потом уже не могу, неотрывно смотрю на выпрыгнувший толстый член с крупной красноватой головкой.

Ох.

Как же так.

Это выше и больше моих сил.

Савва откидывается в кресле. Член торчит колом, крупным, возбуждённым, почему, как он помещается в брюках.

Завороженно слежу за мужской ладонью, как она обхватывает орган у основания, там, где вьются темные волоски.

- Хватит любоваться, Маша, - до сознания долетает голос Саввы. - Возьми его в рот.

Глава 9

У меня во рту. Почему-то очень много слюны. 

На головке члена выступила прозрачная капля. 

Хочется размазать ее языком. По всей головке и ниже на гладкий ствол, чтобы он весь блестел.

Какое бесстыдное желание.

Какой ужас.

- Маша, - галстук на моей шее снова натягивается.

И я, не раздумывая больше, открываю рот и касаюсь языком капли.

Член тут же дёргается, тычется в мои раскрытые губы и скользит по кончику языка.

Отшатываюсь, ощущаю давление галстука, он как ошейник. Савва притягивает меня к себе.

Кратко командует:

- Продолжай.

Капля размазалась. Ее нет, а головка блестит, как я и думала. Во рту у меня солоноватый привкус. И ещё больше слюны.

Беспомощно смотрю на торчащий перед моим носом огромный кол. 

Я не знаю, что делать.

Одно дело подглядывать. Издали он был меньше.

- Давай, сладкая, - с неожиданной лаской подбадривает меня тягучий мужской голос. Властная рука ведёт по моим волосам. - Посмотри, как ему не терпится к тебе в рот.

Ему не терпится.

Смущаюсь, но не отвожу глаз. Он весь налитый, словно увеличивается до сих пор.

Ерзаю и сжимаю ноги, трусики очень мокрые. И хочется в туалет.

Я знаю, что это значит. Это называется возбуждение.

- Маша, - Савва натягивает галстук. - Давай уже по-взрослому.

Выдыхаю. Ладонью упираюсь в мужское бедро.

Я ведь об этом думала. Все мои подруги уже давно попробовали. И рассказывали, что это стыдно. Но очень хорошо.

Может быть, пришла пора и мне...

Примеряюсь сбоку. Коротко целую твердый ствол. Смотрю на оставшееся влажное пятно.

Щеки загораются.

Он пахнет так, что кружит голову - нагретой на солнце кожей и парфюмом, терпким, древесным с лесными цветами.

Не сдержавшись, целую ещё раз, языком веду по выпуклым венам, медленно поднимаюсь к головке, трепещу и готовлюсь.

Савва со свистом выпускает воздух. Рукой вдруг сдавливает мою челюсть, заставляя шире открыть рот. 

Не успеваю сообразить, как он упруго толкается, занимает всю полость, кажется, я начинаю задыхаться и в испуге бью его по бедру.

- Ах.

Двигаю головой назад и выпускаю его, покачиваюсь, едва не падаю.

- Ну в чем дело? - шелковая удавка стекает с моей шеи на плечи. В его голосе нарастает нетерпение. - Что не получается?

- В-все не получается, - вытираю мокрые губы. Взглядом утыкаюсь в его широко расставленные ноги, между которыми так пошло стою на коленях. - Я...

- Ты девочка? - он берет меня за подбородок. Заглядывает в глаза.

- Да, - отвечаю, как под гипнозом.

- Ни с кем ещё не было?

- Нет.

- Вообще ничего?

- Вообще.

- Точно?

Молчу. Его расспросы сводят с ума, темный взгляд пробирается под кожу всё глубже, раздирает меня изнутри.

- Ну смотри, - он тянет меня наверх, поднимая. Встает сам, возвышается надо мной, мощный и серьезный. - Я сейчас проверю, - говорит он тихо. Чуть сдавливает мои плечи. - И если ты наврала - так тебя выдеру. Что потом сидеть не сможешь.

- Ч-что, - язык заплетается, взвизгиваю, когда он резко подхватывает меня на руки, в пару шагов пересекает мою маленькую комнатку и бросает меня на кровать.

Не успеваю опереться на локти и приподняться, как он забирается сверху, прижимает своим весом, горячим телом, о котором я мечтала перед сном.

В темноте не различаю выражения его глаз, не видно того красивого орехового оттенка, лишь сплошная чернота разливается, в ней плещутся странные жёлтые отблески, необычные, какие-то космические, и я не могу оторваться.

Ногтями впиваюсь в ладони, сдерживаю себя, чтобы не обвить руками его торс, хочу трогать его, ощутить его кожу, сжать ногами бедра, и чтобы он взял меня, так, как грозил, выдрал.

Сильно! 

Самым развратным способом.

Раком!

Он вдруг усмехается мне в губы. 

- Да ты сама не против, - говорит еле слышно.

Сгребает мои запястья одной рукой, заводит их за голову. Привстает на локте и внимательно оглядывает меня.

Вытягиваюсь струной, чувствую, как напрягаются мышцы.

- Лежи так, - приказывает.

Я лежу. Влажными глазами наблюдаю, как он спускается ниже, пальцами берется за резинку моих легинсов.

И резко, с треском рвет их.

Глава 10

Из моего горла вырывается писк.

Держите меня.

Они у меня одни, эти леггинсы, они так мне нравились. Есть ещё вторые, но они уже старые, растянутые, как он мог. Волнение за одежду захлёстывает настолько сильно, что я забываю даже о своих голых бедрах, на которые он теперь смотрит.

И о том что он взрослый, сильный, жёсткий мужчина.

- Что ты делаешь, - поднимаюсь.

- Руки, - он почти рычит, одним движением ловит мои запястья и рывком заводит на прежнее место мне за голову. - Тихо. Лежи сказал.

Его глаза блестят. 

Он так взбудоражен.