Мюнхен‑1938: падение в бездну Второй мировой

Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939. Т. 2. М.: Политиздат. 1981. С. 229–233.

СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ ГЕРМАНИЕЙ, ВЕЛИКОБРИТАНИЕЙ, ФРАНЦИЕЙ И ИТАЛИЕЙ, ЗАКЛЮЧЕННОЕ В МЮНХЕНЕ

29 сентября 1938 г.[578]

Германия, Соединенное Королевство, Франция и Италия согласно уже принципиально достигнутому соглашению относительно уступки Судето — немецкой области договорились о следующих условиях и формах этой уступки, а также о необходимых для этого мероприятиях и объявляют себя в силу этого соглашения ответственными каждая в отдельности за обеспечение мероприятий, необходимых для его выполнения.

1. Эвакуация начинается с 1 октября.

2. Соединенное Королевство, Франция и Италия согласились о том, что эвакуация территории будет закончена к 10 октября, причем не будет произведено никаких разрушений имеющихся сооружений, и что чехословацкое правительство несет ответственность за то, что эвакуация области будет проведена без повреждения указанных сооружений.

3. Формы эвакуации будут установлены в деталях международной комиссией, состоящей из представителей Германии, Соединенного Королевства, Франции, Италии и Чехословакии.

4. Происходящее по этапам занятие германскими войсками районов с преобладающим немецким населением начинается с 1 октября. Четыре зоны, обозначенные на прилагаемой карте[579], будут заняты германскими войсками в следующем порядке:

Зона, обозначенная цифрой I, — I и 2 октября; зона, обозначенная цифрой II, — 2 и 3 октября; зона, обозначенная цифрой III, — 3, 4 и 5 октября; зона, обозначенная цифрой IV, — 6, 7 октября.

Остальная область, имеющая преимущественно немецкий характер, будет незамедлительно определена вышеупомянутой международной комиссией, и она будет занята германскими войсками до 10 октября.

5. Упомянутая в параграфе 3 международная комиссия определит районы, в которых должен состояться плебисцит. Эти районы до окончания плебисцита будут заняты международными воинскими частями. Эта же международная комиссия должна определить порядок проведения плебисцита, причем за основу следует принять порядок проведения плебисцита в Саарской области. Международная комиссия назначит также день проведения плебисцита; однако этот день не должен быть назначен позже конца ноября.

6. Окончательное определение границ поручается международной комиссии. Этой международной комиссии предоставляется право, в известных исключительных случаях, рекомендовать четырем державам — Германии, Соединенному Королевству, Франции и Италии — незначительные отклонения от строго этнографического принципа в определении зон, подлежащих передаче без проведения плебисцита.

7. Предусматривается право оптации для желающих переселиться в уступаемые районы, а также для желающих покинуть эти районы. Оптация должна быть произведена в течение шести месяцев с момента заключения настоящего соглашения. Германо — чехословацкая комиссия определит детали оптации, изыщет меры облегчения обмена населением и выяснит принципиальные вопросы, вытекающие из этого обмена.

8. Чехословацкое правительство в течение четырех недель со дня заключения настоящего соглашения освободит от несения воен. и полицейской службы всех судетских немцев, которые этого пожелают. В течение этого же срока чехословацкое правительство освободит судетских немцев, отбывающих заключение за политические преступления.

Адольф Гитлер, Невилл Чемберлен, Эдуард Даладье, Бенито Муссолини

ДОПОЛНЕНИЕ К СОГЛАШЕНИЮ

Мюнхен, 29 сентября 1938 г.

Правительство Его Величества в Соединенном Королевстве и французское правительство присоединились к настоящему соглашению, памятуя, что они поддерживают предложения, содержащиеся в параграфе 6 англо — французских предложений от 19 сентября о международных гарантиях новых границ чехословацкого государства против неспровоцированной агрессии.

Как только будет урегулирован вопрос о польском и венгерском меньшинствах в Чехословакии, Германия и Италия со своей стороны предоставят Чехословакии гарантию. (Следуют те же подписи)

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ

Мюнхен, 29 сентября 1938 г.

Главы правительств четырех держав согласны в том, что предусмотренная настоящим соглашением международная комиссия будет состоять из статс — секретаря германского министерства иностранных дел, аккредитованных в Берлине английского, французского и итальянского послов и из одного представителя, который будет назначен чехословацким правительством. (Следуют те же подписи)

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ

Мюнхен, 29 сентября 1938 г.

Все вопросы, вытекающие из передачи территории, подлежат компетенции международной комиссии. (Следуют те же подписи)

ДОПОЛНИТЕЛЬНАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ

Мюнхен, 29 сентября 1938 г.

Главы правительств четырех держав заявляют, что если в течение ближайших трех месяцев проблема польского и венгерского национальных меньшинств в Чехословакии не будет урегулирована между заинтересованными правительствами путем соглашения, то эта проблема станет предметом дальнейшего обсуждения следующего совещания глав правительств четырех держав, присутствующих здесь. (Следуют те же подписи)

Документы и материалы кануна Второй мировой войны.

1937–1939. Т. 2. М.: Политиздат. 1981. С. 236–238.

ЗАПИСКА МИНИСТЕРСТВА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЧЕХОСЛОВАКИИ О ПРЕБЫВАНИИ ЧЕХОСЛОВАЦКОЙ ДЕЛЕГАЦИИ В МЮНХЕНЕ[580]

29 сентября 1938 г.

Наш самолет вылетел из Рузине в 3 часа дня 29 сентября 1938 г. Через 1 час 20 мин. мы были в Мюнхене. На аэродроме нам был оказан прием, предназначающийся для лиц, подозрительных с точки зрения полиции. В полицейском автомобиле в сопровождении сотрудников гестапо нас отвезли в отель «Регина», где помещалась также английская делегация. Поскольку конференция была уже в полном ходу, нам было трудно связаться с руководящими членами французской или английской делегаций; все же мы вызвали по телефону сначала г-на Роша, а потом г-на Эштон — Гуэткина. Последний сказал мне, что хочет немедленно поговорить со мной в отеле.

Первая встреча у меня произошла с ним в 7 час. вечера. Г-н Гуэткин очень нервничал и был весьма скуп на слова. Из его осторожных замечаний я понял, что какой — то план, содержание которого г-н Гуэткин пока не мог мне сообщить, уже почти готов и что план этот намного хуже, чем англо — французские предложения. По нашей красной карте я разъяснил ему все наши действительно жизненные интересы, и он проявил известное понимание в вопросе о Моравском коридоре, хотя он совершенно игнорировал другие стороны проблемы.

По его словам, конференция должна закончиться самое позднее завтра, в субботу. До сих пор ни о чем другом, кроме как о Чехословакии, не было речи. Я обратил его внимание на последствия подобного плана с точки зрения внутренней политики, экономики и финансов. Он ответил, что я не представляю, как тяжела ситуация для западных держав и как тяжело вести переговоры с Гитлером. Затем г-н Гуэткин уехал на конференцию, обещав, что мы будем вызваны в первый же перерыв.

В 10 час. вечера г-н Гуэткин вызвал д-ра Мастны и меня к сэру Горасу Вильсону, где последний в присутствии г-на Гуэткина и по ясно выраженному желанию г-на Чемберлена разъяснил нам в главных чертах новый план и передал нам карту с обозначением областей, которые будут немедленно оккупированы. На мои возражения он дважды ответил совершенно определенно, что ничего не может прибавить к своим заявлениям. Он оставил без внимания наши указания о величайшем значении для нас определенных мест и территорий. Когда он ушел на конференцию, мы остались одни с г-ном Гуэткином. Мы оба снова подробно объяснили ему необходимость пересмотра плана. Самым важным был его ответ г-ну Мастны, в том смысле, что британская делегация одобряет новый немецкий план.

Когда он снова заговорил о трудностях переговоров с Гитлером, я сказал ему, что все зависит в действительности от твердости двух западных великих держав, на что Гуэткин заявил весьма серьезным тоном: «Если вы этого не примете, то вы будете улаживать ваши дела с Германией в полном одиночестве. Может быть, французы будут выражаться более любезным языком, но я заверяю вас, что они разделяют нашу точку зрения. Они в свою очередь отстранятся…»

В 1 час 30 мин. нас повели в зал конференции, где собрались г-н Невиль Чемберлен, г-н Даладье, сэр Горас Вильсон, г-н Леже, г-н Гуэткин, г-н Маст- ны и я. Атмосфера была угнетающая: ожидали объявления приговора. Французы явно были смущены и, казалось, сознавали, какое значение имеет это событие для престижа Франции. Г-н Чемберлен в кратком вводном слове упомянул о только что заключенном соглашении и дал г-ну Мастны для прочтения текст соглашения. При чтении текста мы в нескольких случаях просили объяснений. Так, я просил Леже и Вильсона соблаговолить объяснить слова «preponderantly German character»[581] в ст. 4. Г-н Леже ничего не сказал о процентном отношении, а лишь сказал, что это вопрос о большинствах, исчисляемых согласно с принятыми нами предложениями. Г-н Чемберлен тоже подтвердил, что дело идет только об осуществлении уже принятого нами плана. Когда мы дошли до ст. 6, я спросил г-на Леже, должны ли мы видеть в ней клаузулу об охране наших жизненных интересов, как это было нам обещано в их первоначальных предложениях. Г-н Леже ответил: «Да», но что это может иметь место только и малых размерах и что этот вопрос будет входить в компетенцию международной комиссии. Д-р Мастны спросил г-на Чемберлена, будет ли чехословацкий член комиссии иметь такое же право голоса, как и другие члены, на что Чемберлен ответил утвердительно. На вопрос, будут ли в плебисцитной зоне расположены международные или британские вооруженные силы, мы получили ответ, что этот вопрос еще обсуждается, но что возможно также участие итальянских и бельгийских войск.

Пока г-н Мастны говорил с Чемберленом о менее значительных вопросах (Чемберлен при этом непрерывно зевал и не обнаруживал никаких признаков смущения), я спросил Даладье и Леже, ожидают ли от нашего правительства какой — либо декларации или ответа на предложенное нам соглашение. Г-н Да- ладье, который явно находился в состоянии растерянности, ничего не отвечал, г-н Леже ответил, что четыре государственных мужа не располагают большим количеством времени, и определенно заявил, что никакого нашего ответа они не ждут, что считают план принятым и что наше правительство должно сегодня, не позже 5 час. утра, послать своего представителя в Берлин на заседание международной комиссии. А затем он сказал, что чехословацкий чиновник, которого мы пошлем, должен быть в Берлине в субботу для того, чтобы определить детали эвакуации первой зоны. Атмосфера становилась все более угнетающей для всех присутствующих.

Нам было объяснено довольно грубым образом и притом французом, что это приговор без права апелляции и без возможности внести в него исправления.

Г-н Чемберлен не скрывал своей усталости. После того как текст был прочтен, нам была передана другая, слегка исправленная карта. Мы простились и ушли. Чехословацкая Республика в границах 1918 г. перестала существовать. В передней я еще говорил с Роша, который меня спрашивал, какова будет реакция на нашей родине. Я коротко ответил, что не исключаю и самого худшего и что надо быть подготовленными к серьезнейшим событиям.

Документы и материалы кануна Второй мировой войны. 1937–1939. Т. 2. М.: Политиздат. 1981. С. 233–236.

ИНФОРМАЦИЯ НАЧАЛЬНИКА КАНЦЕЛЯРИИ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ ЧЕХОСЛОВАКИИ Я. ИНЫ О ПЕРЕДАЧЕ ТЕКСТА МЮНХЕНСКОГО СОГЛАШЕНИЯ ПРАВИТЕЛЬСТВУ ЧЕХОСЛОВАКИИ

30 сентября 1938 г.

30 сентября 1938 г. в 5 часов утра мне позвонил д-р Орт, дежуривший ночью в министерстве, и передал, что из германской миссии просят, чтобы министр д-р Крофта принял в 6 часов их поверенного в делах. Последний должен сообщить министру решение мюнхенской конференции четырех держав. Я подумал, не лучше ли было бы, если бы Генке принял заведующий политическим отделом посланник Крно или его заместитель советник министерства д-р Чер- мак. Своими соображениями я поделился по телефону с посланником Смутным, который с ними согласился. В половине шестого я позвонил министру и передал просьбу германской миссии. Министр решил лично принять поверенного в делах Германии. Я приехал в министерство около 6 часов и информировал министра о сообщении Германского информационного бюро, которое уже передало ночью текст мюнхенского соглашения четырех держав. В это время позвонили из германской миссии и сообщили, что Генке приедет позже. Он приехал в 6 час. 15 мин., и министр сделал следующую запись о его визите: «Генке вручил мне мюнхенское решение вместе с письмом, приглашающим нашего представителя в Берлин сегодня в 17 часов. Он сказал, что карту передаст английская миссия. Ему не поручалось делать какие — либо дополнения к письму. Он только заметил, что, по его мнению, нет разницы между Берхтесгаденом и Годесбергом».

Тем временем в министерство явились посланник Крно с д-ром Чермаком и посланник Смутный. Министр Крофта говорил по телефону с председателем правительства генералом Сыровым, а г-на президента республики информировал посланник Смутный. Президент пригласил к половине десятого лидеров политических партий. Совет министров собрался в Коловратском дворце, а позже — совместно с политической семеркой, с представителями политических партий и с генералами — у г-на президента республики.

Французский, английский и итальянский посланники обратились до полудня к посланнику Крно с просьбой, чтобы их принял министр д-р Крофта, для того чтобы услышать от него решение правительства. Они хотели узнать решение до 12 часов. Однако, так как министр вернулся от президента только в 12 часов, посланники могли быть приняты лишь в 12 часов 30 минут. Они вошли к министру все вместе, и он заявил: «Au nom du President de la Republique et de mon gouvernement, je declare, que nous nous soumettons aux decisions prises a Munich sans nous et contre nous. Notre point de vue vous sera explique par ecrit. Pour le moment je n'ai rien a ajouter. Je veux settlement attirer votre attention a la necessite de persuader le gouvernement allemand que la campagne de presse et de radio menee contre nous depuis des semaines devrait maintenant cesser, parce que, autrement, il serant impossible de realiser paisiblement le programme etabli a Munich»[582].

Посланник де Лакруа не скрывал, что согласен с заявлением министра о том, что решение было принято «contre nous»[583], и сообщил, что Даладье высказывает по этому поводу «ses vifs regrets»[584]. Ньютон заявил, что Чемберлен сделал для нас все, что мог. Франзони ничего не добавил. Министр закончил беседу так: «Я не хочу критиковать, но для нас это катастрофа, которую мы не заслужили. Мы подчиняемся и будем стараться обеспечить своему народу спокойную жизнь. Не знаю, получат ли ваши страны пользу от этого решения, принятого в Мюнхене, но мы, во всяком случае, не последние. После нас та же участь постигнет других».

Д-р Ина Документы и материалы кануна Второй мировой войны.

1937–1939. Т 2. М.: Политиздат, 1981. С. 238–240).

АНГЛО-ГЕРМАНСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ

30 сентября 1938 г.

Мы, германский фюрер и канцлер и английский премьер — министр, провели сегодня еще одну встречу и пришли к согласию о том, что вопрос англо — германских отношений имеет первостепенное значение для обеих стран и для Европы.

Мы рассматриваем подписанное вчера вечером соглашение и англо — германское морское соглашение как символизирующие желание наших двух народов никогда более не воевать друг с другом.

Мы приняли твердое решение, чтобы метод консультаций стал методом, принятым для рассмотрения всех других вопросов, которые могут касаться наших двух стран, и мы полны решимости продолжать наши усилия по устранению возможных источников разногласий и таким образом содействовать обеспечению мира в Европе.

А. Гитлер Невиль Чемберлен

Документы и материалы кануна Второй мировой войны.

1937–1939. Т. 2. М.: Политиздат, 1981. С. 241.

ФРАНКО-ГЕРМАНСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ

6 декабря 1938 г.

Г-н Жорж Бонне, министр иностранных дел Французской Республики, и г-н Иоахим Риббентроп, министр иностранных дел германского рейха, действуя от имени и по поручению своих правительств, при встрече в Париже 6 декабря 1938 г. согласились о нижеследующем:

1. Французское правительство и германское правительство полностью разделяют убеждение, что мирные и добрососедские отношения между Францией и Германией представляют собой один из существеннейших элементов упрочения положения в Европе и поддержания всеобщего мира. Оба правительства приложат поэтому все свои усилия к тому, чтобы обеспечить развитие в этом направлении отношений между своими странами.

2. Оба правительства констатируют, что между их странами не имеется более никаких неразрешенных вопросов территориального характера, и торжественно признают в качестве окончательной границу между их странами, как она существует в настоящее время.

3. Оба правительства решили, поскольку это не затрагивает их особых отношений с третьими державами, поддерживать контакт друг с другом по всем вопросам, интересующим обе их страны, и взаимно консультироваться в случае, если бы последующее развитие этих вопросов могло бы привести к международным осложнениям.

В удостоверение чего представители обоих правительств подписали настоящую Декларацию, которая немедленно вступает в силу.

Составлено в двух экземплярах, на немецком и французском языках, в Париже 6 декабря 1938 г.

Жорж Бонне Иоахим фон Риббентроп Документы и материалы кануна Второй мировой войны.

1937–1939. Т. 2. М.: Политиздат, 1981. С. 257.

НОТА ГЕРМАНСКОГО ПОСОЛЬСТВА ПРАВИТЕЛЬСТВУ СССР

Москва, 16 марта 1939 г. № А/465/39

Господин Народный Комиссар,

По поручению моего правительства имею честь сообщить правительству Союза Советских Социалистических Республик нижеследующее:

Чешский президент по своему желанию был принят вечером 14 марта фюрером и германским рейхсканцлером. На состоявшемся совещании достигнуто соглашение, точный текст которого гласит:

«Фюрер и рейхсканцлер в присутствии министра иностранных дел фон Риббентропа сегодня приняли чехословацкого президента доктора Гаха и чехословацкого министра иностранных дел доктора Хвалковского по желанию последних. Во время этой встречи было с полной откровенностью подвергнуто рассмотрению серьезное положение, создавшееся в результате событий последних недель на бывшей до сих пор чехословацкой государственной территории. Обеими сторонами единодушно было высказано убеждение, что целью всех усилий должно быть обеспечение спокойствия, порядка и мира в этой части Центральной Европы. Чехословацкий президент заявил, что для достижения этой цели и для окончательного умиротворения он с полным доверием передает судьбы чешского народа и страны в руки фюрера германского государства. Фюрер принял это заявление и высказал свое решение взять чешский народ под защиту германского государства и гарантировать ему соответственное его особенностям автономное развитие его народной жизни. В удостоверение сего данный документ изготовлен и подписан в двух экземплярах.

Берлин, 15 марта 1939 года Адольф Гитлер Доктор Гаха Фон Риббентроп Доктор Хвалковский»

В соответствии с вышеизложенным соглашением, вчера в 6 часов утра германские войска перешли чехословацкую границу и будут заботиться о восстановлении порядка в Чешской области. Доктор Гаха и доктор Хвалковский согласились со всеми необходимыми мероприятиями, которые будут нужны для прекращения какого — либо сопротивления и избежания пролития крови.

Соответствующие указания даны подлежащим военным и гражданским чешским учреждениям.

Таким образом, нужно полагать, что процесс занятия и освобождения страны совершится в полном спокойствии и порядке.

Примите и пр.

Шуленбург

Документы внешней политики СССР. Т. 22. Кн. 1. М., 1992. С. 530.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРАХ

Боев Борис, доктор по истории (Софийского университета) с защищенной диссертацией, Софийский университет им. Св. Климентия Охридского (Болгария).

Буневич Дмитрий Сергеевич, директор Института русско — польского сотрудничества.

Казак Олег Геннадьевич, к. и. н., преподаватель Минского городского педагогического колледжа (Белоруссия).

Киселёв Александр Александрович, к. и. н., доцент Белорусского государственного университета информатики и радиоэлектроники (Белоруссия).

Марьина Валентина Владимировна, д. и. н., главный научный сотрудник — консультант Института славяноведения РАН.

Матвеев Геннадий Филиппович, д. и. н., профессор, заведующий кафедрой южных и западных славян исторического факультета Московского государственного университета им. М. В. Ломоносова.

Мельтюхов Михаил Иванович, д. и. н., старший научный сотрудник Всероссийского НИИ документоведения и архивного дела (ВНИИДАД).

Назаров Олег Геннадьевич, д. и. н., обозреватель журнала «Историк».

Платошкин Николай Николаевич, д. и. н., заведующий кафедрой международных отношений и дипломатии Московского гуманитарного университета (МосГУ).

Плотников Алексей Юрьевич, д. и. н., профессор Московского государственного лингвистического университета (МГЛУ), член Российской ассоциации историков Второй мировой войны.

Суржик Дмитрий Викторович, к. и. н., ученый секретарь Центра истории войн и геополитики Института всеобщей истории Российской академии наук.

Чарльз Аллен, историк — исследователь (США).

Шевченко Кирилл Владимирович, д. и. н., профессор Филиала РГСУ в Минске, заведующий Центром евразийских исследований РГСУ в Минске (Белоруссия).

Шубин Александр Владленович, д. и. н., главный научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук, профессор Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ).

ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ

Александр I Карагеоргиевич — 34, 140

Александровский С. С. — 45,46, 75