Лучший из худших-2

И сразу же оказался снесён новой тварью, которая материализовалась словно ниоткуда. Она как будто ждала этого момента, когда Патря перестанет контролировать её сектор.

Счёт шёл на мгновения. Мой темп взвинтился, в ушах застучали невидимые молоточки.

Раз! Я подобрал винтовку. Два! Направил ствол на монстра.

Бах… А вот тут звёзды не сложились, как надо. Выстрел получился не самый удачный — пуля только вырвала клочок мяса с шерстью из бочины уродливого существа.

Тварь по-прежнему рвала Патрю на части, мотая огромной как молочный бидон башкой по сторонам.

Снова нажал на спуск, но в ответ только сухой щелчок. Ох ты ж… как это не вовремя: патроны закончились, причём в самый неподходящий момент.

Да ёрш твою медь!

Револьвер, вспомнил я, у меня есть револьвер. Какое-никакое, а боевое оружие. И барабан там полный.

Сдаётся мне, что эта лохматая зверюшка умела читать мысли. Она моментально потеряла интерес к Патре и ринулась на меня.

Я начал стрелять одновременно с её прыжком, палец с бешенной скоростью сжимал спуск, пока револьвер окончательно не разрядился.

Невидимке этого хватило бы с лихвой. Давно бы уже сдохла или начала биться в конвульсиях. А этой хоть бы хны…

Даже странно, если учитывать, что предыдущую удалось завалить из винтовки. Чудны дела твои, господи!

Наверное, чтобы пристрелить эту дрянь, нужен миниган или КПВТ. Ни того, ни другого у меня как назло под руками не оказалось. Только уже бесполезный револьвер да охотничий кинжал.

За него-то я и схватился, когда зверюга плотно занялась мной.

К великой досаде, тупым это порождение магии не было. Чудовище тщательно выбирало удачный момент для атаки и делало осторожные выпады, чтобы нащупать бреши в моей обороне. К тому же обладало невероятной скоростью реакции. Приходилось вертеться волчком, чтобы не стать жертвой.

Я понятия не имел: ядовитая ли это тварь, где у неё уязвимые места и прочие важные для схватки вещи.

Бил кинжалом наобум, скорее веря в то, что раз уж оказался в другом мире, то не ради того, чтобы сдохнуть вот так, не сотворив хоть чего-то путного. Кромсал всё, до чего удавалось дотянуться и при этом старался не угодить под могучие челюсти монстра.

Судя по визгу, один из ударов оказался чувствительным. Хоть что-то хорошее…

Чтобы закрепить успех, стал бить в то же место, быстро и упорно, как дятел по стволу дерева. Эта тактика принесла результат. Теперь монстр стал всё сильнее и сильнее терять ко мне интерес. В его взгляде появилась растерянность.

Однако до победы было ещё далеко.

Глупо рассчитывать, что в такую трудную минуту киллер придёт мне на помощь. Собственно, так оно и произошло. Арнольд воспользовался передышкой и принялся вскарабкиваться наверх, к железнодорожным путям.

Наверное, ему удалось бы уйти, не случись в нашей драке с чудовищем перелом. Монстр осознал, какой твёрдый орешек ему достался, отпрянул от меня и отскочил словно мяч от стенки.

Пути киллера и твари пересеклись. Когда я выскочил из ложбины, было уже поздно: мохнатая гадина покончила с Арнольдом и стремительно исчезала вдали, стараясь держаться как можно дальше от пылающей огнём станции.

И Кострикин и Патря были мертвы. Правда, теперь у меня в руках оказался кончик ниточки, способный привести в логово врагов, но нас разделяло слишком огромное расстояние.

Не хотелось оставлять на поругание тела обоих солдат, особенно Патрикеева. Не по-людски это как-то, пусть Арнольд был ещё той сволочью.

Я соорудил из найденного куска брезента и верёвок что-то вроде волокуши, положил на неё мертвых ребят и, впрягшись как вол, потащил в ту сторону, где должен находиться наш поезд, молясь всем святым, чтобы больше ни одна тварь ко мне не пристала.

Идти было неимоверно тяжело, несколько раз ловил себя на предательской мысли бросить всё и пошагать налегке, но потом оборвал себя и заставил тянуть эту нелёгкую во всех отношениях ношу, напевая под нос что-то вроде «И зачем я на свет появился? И зачем меня мать родила?»

Я уже потерял счёт времени, когда всё-таки смог углядеть впереди до боли знакомые и уже такие родные платформы с оборудованием и вагончики.

Там тоже меня заметили, навстречу выскочило несколько парней в форме, они подбежали ко мне и, увидев груз за моим плечами, оторопело замолчали. Потом каждый по очереди присоединялся ко мне, подхватывая верёвку то с правой, то с левой стороны.

Поручик стоял у крайней платформы. Выражение на его и без того лишённом всяких эмоций лице, стало каменным.

— Ланской? — вопросительно посмотрел он на меня.

Я замер, изобразив слабое подобие стойки «смирно».

— Так точно, господин поручик, — на титулование у меня уже не оставалось сил.

— Пойдёмте, Ланской. Нужно поговорить.

— А как же… — Я растерянно оглянулся.

— Ими займутся, — тихо сказал фон Тизенгаузен.

Он пошагал к своему вагончику, я поплёлся за ним.

В его купе было жарко и душно. Поручик приоткрыл окно.

— Садитесь, Ланской.

Я опустился на кожаный диван. Да… у офицеров условия лучше, чем наши. Но тоже отнюдь не фонтан. Приходилось видеть куда более роскошную обстановку в частных вагонах некоторых наших поп-звёзд. Там один только траходром мог занимать почти всё купе.

— Винтовку вы нашли и уложились в срок, поэтому я не стану докладывать наверх о происшествии, — сказал поручик. — Но теперь я желаю выслушать от вас полный доклад.

Я заговорил, стараясь опускать детали, которые могли бы принести мне вред. Не упомянул о том, как с помощью магического зрения смог вычислить и уничтожить тварей, как спас маленькую девочку в пепелище, ничего не сказал о том, что Кострикин — наёмный убийца. Просто сказал, что на нас напали чудовища, и Арнольд геройски погиб, сражаясь с ними. Быть может, эта версия успокоит Бестужева, и он не поймёт, что его вычислили.

Всю историю я свёл к цепочке случайностей: увидел трупы в болоте, потом на полустанке, нашёл дрезину, но её уничтожил состав на полном ходу…

В этот момент фон Тизенгаузен со вздохом произнёс:

— Состав бы и не остановился. Вся поездная бригада погибла. Случился пробой, куча тварей смогла вырваться на свободу. В скором времени сюда перебросят несколько стрелковых полков.

Я понимающе кивнул. Да уж… в весёленькое мы едем место, ничего не скажешь. Если ещё на подступах такая жуть творится, что будет дальше — не хочу даже загадывать.

— Я сообщу о гибели нижних чинов Кострикина и Патрикеева. Теперь вы, Ланской, понимаете, почему наш батальон называют батальоном смертников.

— Так точно. Не успели добраться до назначения, а уже потеряли двоих.

— И чем дальше, тем потерь будет больше. — Поручик склонился надо мной. — Скажите, Ланской, кто из этих двух пытался убить вас: Кострикин или Патрикеев?

— Что? — непонимающе вскинулся я.

— Я вас спрашиваю, Ланской: кто из этих двух солдат был киллером, которому вас заказали?

— А откуда вы знаете про киллера?

— Господин Гартинг передаёт вам свой привет и наилучшие пожелания, Ланской. Как вы, наверное, уже догадались: мы с ним из одной богадельни. Я тоже работаю на Охранное отделение. Впрочем, как и вы, — усмехнулся поручик.

Глава 10

Никогда в жизни не видел таких огромных ворот. Казалось, они подпирали собой небо, где так же высоко-высоко забралось палящее солнце.

Приходилось задирать подбородок, чтобы увидеть надвратные башни, грозно ощерившиеся пулемётными стволами. При желании они разложат на молекулы любую угрозу.

А солнце жарило и парило всё сильнее. Спина уже почти промокла от солёного пота. А воздух был густым и тёплым.

При других обстоятельствах я бы подумал, что попал куда-то на курорт. Сейчас заедем в гостиницу, примем душ, переоденемся и на море, купаться…

Ага, как же, держи карман шире! Здесь люди порой умываются в собственной крови. Какое, твою мать, море?!

Та самая, полная загадок и тайн зона, которая овеяла недоброй славой нашу фамилию Ланских, ждала меня впереди. И пока что не обещала ничего хорошего.

Откроются ворота и всё… Здравствуй странный мир! Не скажу, чтобытак сильно стремился сюда, но сила обстоятельств оказалась непреодолима, и вот я здесь.

Не волноваться — не получается. Слишком много плохого довелось мне услышать за время пути, слишком многие погибли из-за тебя и твоих порождений.

Я даже вцепился в винтовку посильнее, хотя никто не стремился у меня её отобрать.

Судя по напряжённым лицам моих спутников, они тоже не испытывают блаженства и не впадают в нирвану.

Невидимые механизмы пришли в движение, створки на удивление быстро разошлись, и тепловоз, после пронзительного гудка, потянул состав за собой.

— Вот и всё, — вдруг произнёс поручик фон Тизенгаузен. — Мы почти дома.

С момента нашего прошлого разговора прошло два дня. Теперь нас объединяла общая тайна, правда, это никак не повлияло на ход моей службы. Я как тянул её прежде, так и продолжил тянуть, не получая поблажек. А поручик остался всё тем же сухим и педантичным немцем, жестоко наказывающим за микроскопическое отступление от буквы устава.

Даже добытая фамилия посредника — Бестужева, не сильно его взволновала.

— К нему будет трудно подступиться, — только и сказал поручик. — Хорошо, что это не ваша забота, Ланской. Им займутся другие люди.

Я был не против. И без того сделал слишком много для пресловутого Охранного отделения, почти ничего не получив взамен.

Но вот мы прибыли к месту назначения: пресловутый «Обьект-13» находился внутри многокилометрового искусственного Периметра, представляющего собой сложную цепь инженерных сооружений: стены, вышки, рвы, колючая проволока, минное заграждение. В общем, всё, что только может придумать человечество, чтобы обезопасить себя.

Однако я уже прочувствовал на своей шкуре простой как лом в разрезе факт: каким бы грозным и представительным ни казался этот шедевр фортификации, даже он не спасал от периодических прорывов с той стороны. Твари то и дело проникали в пограничные земли, где за ними велась долгая и беспощадная охота, потому что эти существа только и могли, что убивать, и потому их путь всегда был усеян трупами, десятками, а то и сотнями трупов. А если порождения магии достигали крупных населённых пунктов, начиналась сумасшедшая резня. То и дело приходилось закрывать на карантин, а потом зачищать довольно большие территории.

К Периметру вели несколько ворот: сюда можно было добраться поездом и даже по воде. А вот от идеи создания внутри воздушной гавани пришлось сразу отказаться: над зоной отчуждения свирепствовали магические аномалии, проскочить через которые ещё не удалось ни одному летательному аппарату.

С того момента, как за мной захлопнулись врата, я по сути оказался на войне, пусть не совсем на передовой, а скорее в неглубоком тылу, но и это уже засчитывалось как участие в боевых действиях.

Для нашего фон-барона это был «дом», для меня… я пока ещё сам не мог определиться, пытался убедить себя в том, что когда-то принял правильное решение, и теперь путешествие в опасную зону станет для меня чем-то вроде трамплина. Отсюда я снова прыгну в нормальную жизнь.

Рельсы были проложены вдоль зубчатых бетонных стен с усыпанными то тут, то там дотами, с рядами путанки и вооружённым до зубов патрулями.

Я физически ощущал неприятное чувство, когда тебя держат на мушке, причём не на одной. Опасность могла прийти как извне, так и снаружи. Здесь старались подготовиться и к тому, и к другому.

Ещё когда всё только начиналось, наши традиционные «союзники» британцы попытались высадить на наших берегах десант якобы, чтобы купировать источник проблем и не допустить расползание магической заразы по всему континенту. Дело едва не дошло до мировой войны. Если бы не геройские парни из флота, ещё неизвестно, чем бы закончилась эта история.

Когда у тебя проблемы, всегда хватает желающих вцепиться в твой бок и урвать лакомый кусочек.

Я думал, наши мытарства закончатся, как только мы сопроводим груз на поезде. Однако, выяснилось, что конечная точка находилась не здесь, и до туда уже придётся добираться другим транспортом.

Ценное оборудование при помощи кранов перегрузили с платформ на подогнанные бескапотные грузовики, чем-то похожие на «камазы», потом подъехали машины сопровождения: два колёсных бронетранспортёра, смахивающий на лягушку броневик с башенкой и подобие инкассаторского автомобиля.

Погрузка заняла на удивление мало времени: настолько отработано и чётко она производилась.

На сей раз речь шла не о простом сопровождении воинских грузов, поэтому нас первым же делом отправили облачаться в полную боевую экипировку.

Каждый из парней, получив и напялив на себя комплект «Латника», больше походил на какого-то робота, чем на солдата. Весила эта броня довольно прилично, но, благодаря сервоприводам, особых проблем не возникало.

Родную и привычную «мосинку» тоже пришлось сдать на склад под расписку: здесь требовалось оружие иного калибра. Стрелковый комплекс «князь Александр Невский» или в просторечии на солдатском жаргоне «Нева» впечатлял огневой мощью и заложенными в него возможностями.

Теперь каждый из нас мог в одиночку штурмовать небольшой город.

Прежде мне не доводилось облачаться по полной программе. Мы, конечно, изучали и «Латника» и «Неву», но больше в теории, или практиковались с отдельными элементами. Меня просто дёрнули из части намного раньше, по сути не дав закончить обучение.

К счастью, всё управление было интуитивно понятно, к тому же всегда можно было обратиться за консультацией к двум инструкторам, которые помогали нам облачаться.

Эх, жаль не было на мне этой сбруи, когда довелось столкнуться с первыми тварями, зуб даю — у них вообще не было против меня ни малейшего шанса. Я бы их разметал в клочки ещё на дальней дистанции.

По команде поручика мы стали занимать места в машинах сопровождения, мне выпало ехать в броневике, который выполнял роль командирского.

Отсюда непосредственно до «Обьекта-13» было около сорока километров по бездорожью. В обычных условиях… часа два-два с половиной осторожной и тихой езды. Но здесь неприятности могли подстерегать на каждом шагу.

Учёных тоже разместили по разным транспортным средствам, в наш броневик подсели двое: лысый и неприятный мужчина лет сорока в квадратных и абсолютно не подходящих к его лицу очках с толстыми линзами и женщина примерно его возраста. Косметику она не использовала, но, думаю, с её помощью она бы превратилась из просто симпатичной в настоящую красавицу.

Её присутствие поблизости приятно волновало меня и поднимало настроение.

Правда, смотрела она на меня и других солдат как на пустое место. То ли вообще не интересовалась мужским полом, будучи погружённой в науку на все сто, то ли считала ниже своего достоинства общаться с грубыми и невоспитанными солдафонами.

Из разговора с лысым я узнал, что её зовут Елизаветой. Имя почему-то очень её шло. Елизавета, Лиза… красиво, блин! И несёт отголоски гражданки, до которой мне ещё дальше, чем пешком до Марса.

Эх, Лиза-Лиза, ну какого хрена, тебя сюда занесло, да ещё в компании с этим лысым хреном (уж простите за повторение!)?! Сидела бы на попе ровно, изучала то, что привезут другие, ходила на свидания и балы… Глядишь, и не пришлось бы сейчас коротать время в компании неотёсанных мужланов в форме.

Будь моя воля, я бы тебя… На секунду перед глазами промелькнули несколько фривольных картинок, в которых главными действующими лицами были я и эта «яйцеголовая», хотя голова у неё как раз была нужной и весьма приятной формы.

Жаль, всё это мои фантазии и только. Вряд ли хоть одна воплотится в жизнь. Быть может, доедем до базы и на этом всё закончится. Мы с Лизой больше никогда не встретимся, и она не сумеет даже узнать, какое имя у её соседа.

Но, собственно, вряд ли ей особо и нужна эта информация. Светочам науки вполне хватало разговоров между собой на любимые научные же темы.

Жаль, только я, как ни старался, так и не смог вникнуть в их оживлённый трёп. Между собой они общались на какой-то тарабарщине, состоявшей исключительно из научных терминов. Хватило пяти минут, чтобы у меня разболелась голова, и я переключился, наконец, на служебные обязанности.