«Моревизор» уходит в плавание, или Путешествие в глубь океана

Славка встал и почистил коленки.

— Не обрастем, — ответил он уверенно. — Через десять минут «Моревизор» выходит в плавание.

Капитан подошел к шкафу и вынул оттуда карту.

— Ты видишь на карте пять квадратиков? Это места для флагов. У каждого моря, в котором побываем мы или наши следопыты, будет свой флаг. И рисовать эти флаги я поручаю тебе.

Я вздохнул. Но приказ есть приказ.

Итак, мы плывем по Японскому морю. В кают-компании висит объявление:

Это все придумал Антон Петрович. Он сказал:

— Имейте в виду — подводные артисты не будут долго для нас сниматься. Иной промелькнет, и был таков. Успеешь узнать артиста, придумать фильму меткое название — получай премию.

Первый подводный сеанс Антон Петрович провел с нами сам.

Мы захотели увидеть хотя бы на небольшой глубине морское дно, где артисты не так проворны и их легче разглядеть.

Сначала нам показалось, что на экране телевизора распустился огромный золотисто-розовый георгин. Но стоило приблизиться к его мясистым лепесткам неосторожной рыбке, как лепестки дрогнули и цепко схватили добычу.

— Актиния! — зашумел зал.

По хищной ухватке мы узнали актинию — морское животное, с виду похожее на цветок. Уж ее-то мы рассмотрим подробно! Ведь актиния не может быстро стронуться с места.

Но надеялись мы попусту. Наша «артистка» тут же начала пятиться в глубь экрана. Не по своей воле она покидала сцену — ее увозили. Мы успели разглядеть и морского извозчика: рака-отшельника, добровольно взвалившего на себя эту ношу.

На морском дне большой выбор домов без хозяев — опустевших раковин. В одну из таких раковин и забирается рак-отшельник. Нет у него своей надежной брони, и чужая раковина становится его защитой. Рак всюду возит ее на себе.

Но бродячий дом превращается в неприступную крепость, если на нем, как башня, высится актиния, распустив свои жгучие щупальца. Ловко орудуя клешнями, рак умеет осторожно перенести актинию с ее прежнего места на крышу своего дома.

— Как же мы назовем этот фильм, ребята? — спросил нас Антон Петрович.

— «Морской извозчик»! «Конь актинии»! «Верхом на раке»! «Наездница моря»! — посыпалось в ответ.

Антон Петрович научил нас, как надо управлять телеустановкой, и на другой день мы устроили подводный сеанс уже сами.

На экране нежно зеленели заросли морской травы зостеры. И вдруг один из стеблей оторвался и поплыл. Оказалось, что это не стебель, а рыба — морская игла. Тело у нее узкое, длинное. Когда морская игла мордой вверх застывает возле стеблей зостеры, трудно отличить, где рыба, а где трава.

Диковинные «кони», похожие на шахматные фигурки, паслись на подводном лугу. Плавают эти морские коньки медленно, бояться им нечего: никто из подводных хищников их не ест. Мы видели морских коньков и на привязи: они сами себя привязывают, прицепившись хвостом к траве.

Очень нас рассмешили два морских конька, которые сцепились хвостами и тащили друг друга в разные стороны.

Этому фильму мы придумали много названий: «На подводном лугу», «В прериях моря», «Живая игла», «Коньки-горбунки».

Придумали мы названия и другим подводным фильмам, но одному фильму придумать название не могли. Какая-то незнакомая синевато-серая рыбка с пятью полосками очень часто попадалась нам на глаза. Можно было подумать, что она сопровождает корабль. Но что это за рыбка? Что ей от нас нужно?

— Может, назовем фильм «Таинственный незнакомец»? — предложил Славка.

— Твое название от незнания! — под общий смех ответила ему Катя.

Капитан умолк. Больше названия фильму никто не предлагал.

Спутник акулы

Я очень увлекся подводным телевидением и свою работу запустил. А ведь было здорово задумано: для каждого моря, где побываем, вывешивать в кают-компании и на радиорубке особый флаг. Наш первый флаг, флаг Японского моря, все еще не был готов.

Японское море богаче других наших морей по разнообразию рыб. Есть даже тропические. Но всех на флаг не поместишь. Камбала и краб на зеленоватом фоне, и хватит.

Краба я сумел нарисовать, а вот камбала никак не удавалась. И Молчун принес мне на стеклянном, налитом водой подносике живую камбалу.

— Для натуры, — коротко сказал Молчун, скрываясь в дверях.

Я развел краски. Потом взглянул на натуру и вздрогнул. На подносике пусто. Сквозь стекло просвечивают черные и белые квадратики шахматной доски, на которую я поставил подносик. Куда же исчезла камбала? И, только пригнувшись к подносику, я убедился, что камбала и не думала исчезать. Она по-прежнему лежала на дне подносика, но ее кожа расцветилась темными и белыми квадратиками, приняла окраску шахматной доски. Вот это маскировка!

Я облегченно вздохнул и, покусывая конец кисточки, стал обдумывать, с какого бока рисовать камбалу: со зрячего или слепого? У этой любопытной рыбы с возрастом передвигается глаз. У малька-камбалы глаза по обеим сторонам туловища, как и у других рыб. Но жизнь камбалы — это жизнь лежебоки. Она подкарауливает добычу, лежа на дне на одном боку. На лежачей стороне глаз ей совершенно не нужен. Что может он видеть? Только песок.

И с маленькой камбалой происходит то же, что со всем ее родом. Она приспосабливается к лежанию на дне. Тело ее становится плоским, кости черепа изгибаются, оба глаза оказываются на одной стороне.

Решив, что изображу зрячий бок, я обмакнул кисточку в черную краску, но тут вбежала Майя.

— Мне премия! — крикнула она. — «Акулий поводырь» — вот название неназванному фильму. И как это я раньше не догадалась, что таинственный незнакомец — это та самая рыба, которая всегда вертится возле морды акулы: рыба-лоцман!

— Твоего лоцмана разжаловали, — сказал я. — С тех пор как изобретен акваланг, люди ближе познакомились с акулами, теперь уже никто больше не думает, что у акулы слабое зрение и что лоцман-поводырь указывает ей путь.

— Хорошо, — согласилась Майя, — Я предлагаю другое название: «Спутник акулы». Лоцман всюду сопровождает акулу. Пусть он ей не нужен, но ему акула нужна. Слой воды, который движет своим туловищем акула, подталкивает лоцмана, и ему легче плыть. А главная выгода — лоцман подбирает объедки с акульего стола. Ты согласен с названием «Спутник акулы»?

— Согласен. Только я не пойму, где же акула, которую сопровождает наш лоцман?

— Акула — это мы, то есть наш «Моревизор». Он похож на огромную рыбу, и лоцман ошибся.

— Тебе премию, — с уважением посмотрел я на Майю. — Голова!

Майя засмеялась и убежала, а я опять взялся за кисточку. Но, рисуя камбалу, все время думал о лоцмане. Принял нас за акулу, вот дурень!

О чем может рассказать рыбья чешуя

На другое утро я, как только проснулся, сразу вспомнил о лоцмане: тут он или отстал? Скорей одеваться! Может, ребята уже включили наш подводный «телевизор».

Самое для меня трудное — разыскать утром ботинки. Никак не вспомню, где их оставил вечером.

На этот раз ботинки аккуратно стояли под кроватью, но из одного выглядывала… рыбья голова.

Я разглядел ее: ничего страшного — обыкновенная селедка. Только изо рта у нее торчала записка. Я осторожно развернул сложенную треугольником бумажку и прочел:

Этого еще не хватало: невидимки у нас завелись! Но, будьте уверены, я найду того, кто меня разыгрывает! В коридоре послышались шаги.

Я выскочил навстречу и загородил Кате дорогу.

— Куда так спешите, товарищ Невидимка?

— А я думала, ты Невидимка… — недоверчиво посмотрела на меня Катя. Разве не ты нарисовал эти рыбьи хвосты?.. — И Катя протянула мне записку, полученную от того же таинственного Невидимки.

На листке бумаги были нарисованы три рыбьих хвоста, и под ними шла подпись:

— Это еще ничего. У Майки куда страшнее, — вздохнула Катя. — Ей морская змея пишет. Спрашивает, почему змеи, как ни старались, не могли морем завладеть.

Мы побежали к Молчуну. К нему под дверь Невидимка подсунул записку от некоей рыбы, просившей ответить, в чем человек взял с нее пример.

Мы разбудили капитана. Спросонья он долго не верил, что рыба-лоцман оказала ему честь, вступив с ним в переписку.

«Следи за мной, я тебе пригожусь, — заверяла капитана рыба-лоцман. Есть у тебя и другие помощники в воде и в воздухе. Кто они?»

Теперь можно было подозревать только Антона Петровича. Но он ушел с корабля вчера днем, а записки были подброшены или ночью, или сегодня утром.

Значит, на корабле есть кто-то посторонний? Славка и Катя спорили об этом до хрипоты, Майя старалась их успокоить, и только один Молчун, стоя возле иллюминатора, был, как всегда, чем-то занят. Я подошел к нему и увидел, что он рассматривает в лупу чешуйку моей селедки.

— Что ты тут в ней нашел? Покажи. — Я, в свою очередь, посмотрел в лупу.

На чешуйке кольцами чередовались полоски: то шире, то уже, то светлей, то темней. И, когда я смотрел на них, мне вспомнился летний день в лесу, когда мы научились читать летопись дерева. Вожатый выстроил нас возле пня и сказал:

— Мы пришли в лесную читальню. По годовым кольцам на пне можно прочесть, сколько лет жило дерево и какие это были годы: засушливые или дождливые.

А сейчас я вижу кольца на чешуйке. Что, если по ним можно узнать о жизни рыбы, можно заставить чешуйку «заговорить»?

После того как мы заглянули в книги, наша чешуйка действительно «заговорила». Мы прочли по ней целый рассказ.

Гибкие и тонкие чешуйки покрывают все тело рыбы. Чем больше становится рыба, тем быстрей растет ее чешуя. В разное время года чешуйки растут по-разному: зимой медленнее, чем весной и летом, и меньше пропитываясь известью. Узкую и прозрачную зимнюю полоску легко отличить от летней. Сколько на чешуйке зимних колец, столько рыбе лет. Но этого мало. Чешуйка расскажет, долго ли рыба жила в реке, когда попала в море. Речные кольца у́же морских.

И опять не кончен чешуйкин рассказ. Рыба отправилась в долгое и трудное путешествие — нереститься, метать икру. В пути рыба голодает. Края чешуек, став тонкими, стираются, на них образуются рубцы. По рубцам на чешуйках можно узнать, сколько раз нерестилась рыба.

Многое может рассказать рыбья чешуйка, только умей ее спрашивать.

Одна загадка была разгадана. Собравшись все вместе в кают-компании, мы написали свой первый ответ.

Записку оставили на столе, на видном месте. Если ответ придет вместе с Антоном Петровичем, значит, он и есть Невидимка. Это я придумал. Хитро?

Через час я заглянул в кают-компанию. По-прежнему белел на столе листок. Только я сразу заметил, что это не наш листок. Наш был в клеточку, а этот — в линеечку. Я нагнулся над ним и прочел:

Значит, Невидимка — это не Антон Петрович, а кто-то другой. Но кто?