Я + Он

— А, ну да! Смертник! Самоубийца! Тогда давай мы поменяемся местами — ты в воде, а я на палубе. Как тебе? — Все время, пока этот ненормальный колотит ногами в воздухе, явно наслаждаясь моим видом, мне приходится двигать ногами и руками, чтобы не пойти на дно морских глубин. И это трудно, скажу вам. Все тело болит, каждая неподготовленная, к подобному, мышца жжет адским пламенем, а о том, что происходит в моей голове сейчас лучше промолчать, потому что я в панике! В самом деле. Если этот идиот, — Макс — прямо сейчас не спустит проклятые ступеньки, то моё тело камнем пойдет на дно. Но, что ему до этого? Он то сидит закутанный в одеяло, пьет прямо из бутылки и с улыбкой на лице смотрит на меня, жертву собственной тупости.

Глава 6

— Мне пока на палубе хорошо, Софи. А тебе как?

— Плохо. — Стиснув зубы отвечаю.

Неожиданно моё тело начинает ныть, что даже не успеваю сказать даже слово, как понимаю, что вода попадает в легкие, забивает нос, рот, заставляя чувствовать, как в груди жжет. Правая нога немеет, каменеет, а боль от нее тянется на каждый клочок тела. Булькая что- то прощание, исчезаю под водой. Инстинктивно глаза открываются и я смотрю на кусок белого металла яхты, даже различаю несколько букв «… ача». А потом в голове что-то как пульсирует, выключается и все перед глазами темнеет. Пытаюсь вынырнуть из-под воды, но не получается. Только добавляю новую порцию боли, от которой хочется кричать. Повинуясь зову тела, мозга, раскрываю рот. В горло сразу затекает соленая вода, обдирает горло, душит изнутри. Я все еще пытаюсь выплыть, но потом чувствую, как действительно камнем иду ко дну. Давление усиливается, становится темно настолько, что страх ледяными объятиями касается кожи. В висках болит и пульсирует. Я тону…

Чувствую сильную, крепкую руку, что обвивается вокруг моего тела. Своим теплом она дарит покой. А может это не от нее — не знаю. Просто чувствую, как поддаюсь водной стихии, отдаюсь во власть Тритона. Легкие заполняет морская вода. Нога больше не болит, теперь это скорее две колоды, мешающие держаться на плаву.

Мгновение, и меня прижимают к груди спиной. Не кашляю. Просто не могу. Чувствую, как понемногу сознание куда-то убегает, исчезает, оставляет меня в темноте, которой до смерти боюсь.

Еще мгновение и под спиной оказывается твердая палуба, и я откашливаюсь водой на ее белую краску.

— Кхе! Кхе! — кажется, что с легких, что беспощадно жжет огнем, выливается не менее литра, а может и больше воды.

— Ты даже в море не можешь побыть. — ворчит Макс, и опирается рукой на согнутое колено, внимательно наблюдая за мной, в позе буквы "г", на коленях.

— А для чего было меня бросать туда? От холода ноги судорога схватила! — охрипшим голосом кричу.

— Потому что нужно выполнять то, что тебе сказали! Я — твой капитан!

— В самом деле? — Медленно встаю на ноги. Не жду ответа. Он мне и не нужен. Просто спускаюсь в каюту, чувствуя, как гнев разъедает каждую клетку тела.

Я могла умереть! Утонуть! Из-за него. За его глупое тщеславие. Капитан, ага! Дальнего плавания… Словно мне не наплевать. Пусть просто вернет свою яхту и привезет меня назад, к берегу Каролино — Бугаз, где я спокойно добуду дни лежа на горячем песочке с коктейлем в руках.

— Эй! — Заходит в каюту как раз тогда, когда стою только в одних трусиках.

— Боже! Выйди! Прочь! — Прикрываю грудь руками, стоя ногами на влажном платье..

— О, да ты чудо, какая… аппетитная. — Говорит с бесстыдной улыбкой на губах.

— Вон! — кричу. — Оставь меня, сумасшедший!

— Хорошо — хорошо, — поднимает руки вверх и выходит, закрыв дверь.

Сажусь на кровать, вдруг понимая, как горячие слезы текут по щекам, капают на ключицы, обжигая каждой каплей. Я больше так не могу… Всего сутки на яхте, а я чувствую себя опустошенной, в полном отчаянии, и морально уничтоженной.

Просидев минут двадцать, так и держа руки на груди, глядя на дверь, понимаю — никто мне не поможет. Макс не отвезет обратно. Как и думала недавно, нужно заставить его вернуть меня обратно. Поступать так, чтобы он хотел избавиться от меня. Хотел отправить домой.

Вот только как это сделать? Какую модель поведения выбрать? Я его не знаю, в принципе, как и он меня, и придумать что-то сразу не получится. Поэтому, наверное, нужно действовать по ситуации.

Одеваюсь в короткое платье, и выхожу опять на палубу. Смертник сидит на краю борта продолжая пить свой алкогольный напиток. Может, если уничтожу запасы, он скорее захочет вернуться?

— Ты знаешь, что неадекватный? Тебе в психбольницу нужно. Там помогут. — Говорю, садясь рядом.

— С чего взяла?

— Хочешь потеряться, ищешь чего-то опасного на свою голову, — загибаю пальцы, — разве это не прямое доказательство плохого психического здоровья? У тебя что-то случилось? Там, на суше. Да? Поэтому теперь ты не хочешь возвращаться. Поэтому убежал в море, в бескрайние воды.

— А может мне просто надоело жить в социуме, соответствовать ему? — Спокойно отвечает, поворачиваясь ко мне.

— А что не так с социумом?

— Все не так, Софи. Люди постоянно от тебя чего-то ждут, требуют, лезут в душу, сплетничают, хотя сами не хотят открывать сердце другим.

— У тебя проблемы с адаптацией в мире. — Утверждаю. — Но чем тебе поможет бегство в море? Все равно ведь придется вернуться. Ты не можешь вечно здесь прятаться.

— Море не требует чего-то от тебя. Оно бескрайнее. Иногда бурное. От него можно ожидать или шторма или полного штиля. Оно не врет. Не лезет в душу. Море — просто море. Искреннее. Настоящее. Его площадь не диктует правила поведения.

— Диктует, Макс. Море — тот же социум, только другой. Ты ведь имеешь модель поведения при шторме? Ты тоже должен под него подстроиться…

— Это твоё мнение. — прерывает, горько улыбается и встает на ноги. — Приготовь нам лучше обед, Софи, если не хочешь познакомиться с морскими животными.

— Ладно. — Легко соглашаюсь, решив, что обед будет испорчен. Брови Макса изгибаются в недоумении, а губ касается довольная улыбка.

Глава 7

Решаю, что на обед пойдет жареная яичница с беконом, но блюдо не солю, абсолютно. Только когда накладываю Максу в тарелку от души сыплю туда соль. Я уже представляю, как он будет это есть! Зову его с палубы, — кажется он там вечно проводит все свободное время — и сажусь за стол ожидая искривленного лица.

Макс присоединяется ко мне. Внимательно разглядывает блюдо на тарелке, потом переводит взгляд на мою и смотрит прямо в глаза, будто спрашивает съедобно ли. Я хватаю вилку и с удовольствием начинаю есть. Макс следует моему примеру. Но в следующее мгновение его лицо становится недовольным, глаза горят справедливым гневом, а уголки рта согнуты в неприятную улыбку.

— Знаешь, Софи, — медленно начинает, — это не просто наглость, это перебор. Ты проверяешь моё терпение?!

— Не понимаю, что ты имеешь в виду… — Говорю, хлопая невинными глазами.

— В самом деле? Не понимаешь? — щурит взгляд и в одну секунду меняет тарелки местами. — Да?

— Ты преувеличиваешь. Или у тебя богатое воображение. — Пожимаю плечами.

— Хм…. Тогда почему не ешь? Попробуй! Твоя яичница очень вкусная. Мне нравится. — Насмешливо.

— Знаешь, — отодвигаю тарелку, — я что-то уже не хочу есть. Твое выражение лица портит аппетит. — Встаю из-за стола, собираясь выйти, решив для себя, что лучше буду голодной до вечера, чем есть то, что дала ему.

— Сядь! — фыркает. Испуганно падаю обратно на диван и с удивлением смотрю на него. — Послушай, — продолжает мягче, — ты же не знаешь, какой я. Не советовал бы тебе делать вот такое. — Обводит вилкой круг над яичницей. — Вдруг я выброшу тебя снова в море, только больше не спасу? Думаю акулы будут рады.

— Здесь нет акул!

— Уверена? — С наглой улыбкой.

— Да. В черном море их нет.

— Или возле берега нет? — Издевается. Точно. За испорченный обед.

— Я… я не знаю.

— Дельфины же есть?

— Да.

— Почему акул не может быть? Мы в открытом море.

— Никогда не слышала, чтобы в Черном море акула съела человека. — не уверенно говорю.

— Есть акула "Сциллиум" и "Катран". - доедает мою яичницу и откидывается на спину диванчика победно сложив руки на обнаженной, загорелой груди.

— И?

— Что и?

— Они питаются людьми?

— Ну «катран» длиной до двух метров, как думаешь, она ест людей?

— Ты лжешь! И знаешь, ужин готовишь ты! Все равно ходишь по палубе с бутылкой, как Капитан Джек Воробей! Только тебе до него еще далеко! — Выхожу из-за стола и поднимаюсь наверх, собираясь принять солнечные ванны.

Макса долго ждать не приходится. Оно и не удивительно, больше ему все равно некого доставать. Подумать только: я и он в бескрайнем пространстве. Сами! Думаю до момента пока этот парень захочет вернуться, я его убью. Или он меня.

— Что, решила превратиться в обезьяну? — посмеивается и садится рядом, стараясь не смотреть на моё обнаженное тело в одном купальнике.

— Господи… ты меня бесишь. С какой радости я должна превратиться в обезьяну?

— Солнце в самом разгаре, Софи. Сгоришь. Я не буду мазать твою кожу сметаной, по рецепту, у меня ее нет. — Опять в руках держит бутылку, только теперь пива, прикладывается губами и делает несколько больших глотков.

— А ты алкоголик. Цирроз печени тебе обеспечен. — Цинично отвечаю.

— Не твоё дело.

— Не моё. Вот и не лезь ты ко мне.

— Я знаю, — через короткую паузу говорит, — почему яичница была настолько соленая.

— И? Почему же?

— Ты хочешь на берег. Думала сможешь меня заставить понять, что ты мне мешаешь… Но знаешь что? Мне весело с тобой. Я не вернусь на берег. Возможно уже никогда…

Не отвечаю. Ну да… Он прав. Блюдо была испорчено с одной целью, Макс ее угадал, следовательно, нужно придумать что-то другое. Что-то такое, чтобы ему очень было нужно вернуться на берег.

— Я рада, что составляю тебе компанию, смертник, вот только сама я в отряд самоубийц НЕ записывалась. Скажи, как связаться с берегом и я с радостью свалю отсюда давая тебе шанс попрощаться с жизнью как подобает!

— Я же тебе сказал — мне нравится быть здесь с тобой. Весело.

Оборачиваюсь к нему лицом, закрываю глаза от ярких лучей солнца и внимательно рассматриваю выражение его лица и золотистые глаза.

— Ты шутишь же, да?

— Нет.

— Шутишь.

— Нет, Софи.

— Тогда издеваешься? Потому что мне с тобой совершенно не весело! Вообще! Никак! — Отрезаю.

— Вот поэтому мне и весело.

— Гори в аду, придурок! — Шиплю. — Я не собираюсь идти с тобой на дно морских глубин. У меня большие планы.

— О… какие же? — Игнорирует выпад в его сторону.

— Я поступила, поэтому меня ждет обучение, новые знакомства и множество перспектив! Так что умирай без меня!

— Круто! И кем ты будешь?

— Не твоё собачье дело!

— Юристом? Психологом?

— Ты глухой? — опираюсь на локти и смотрю в лицо, мечтая, чтобы исчез. Вдруг он подрывается на ноги, хватает меня за руку и тянет к себе. Обхватывает за плечи и обращает лицом к морю, прижав спиной к себе.

— Смотри. — шепчет.

Сначала не вижу то, что показывает… но потом… вижу. Стая прекрасных дельфинов на довольно большой скорости проплывают мимо яхты, совсем неподалеку, теряясь в бликах воды под солнцем. Каждый из них прекрасен. Каждый из них выпрыгивает из воды, рисуя незримые линии полукруга над морем и погружается под ровную и спокойную гладь. Кажется короткий момент их появления растягивается в вечность. Я любуюсь этим зрелищем, получая настоящую, даже какую-то дикую эйфорию. Это так красиво, как будто сама Вселенная позволяет моим глазам увидеть, «коснуться» прекрасного, стать частью ее мира, и…просто узреть. А потом мы слышим их звуки: тонкие, протяжные и одновременно смешные.

— Они невероятны. — Шепчу. Макс ничего не отвечает. Просто продолжает стоять сжимая мои плечи своими горячими ладонями, а я…я не сопротивляюсь.

— Вот такие моменты люблю больше всего. — Говорит в ответ тихо. — Дельфины прекрасны.

Глава 8

Четвертый день моего пребывания на яхте начинается с ведра холодной, соленой воды, что выливается прямо в лицо сильным всплеском.

— Ты с ума сошел? — кричу, выпрыгивая из кровати со скоростью пантеры. — Зачем?

— Завтрак. — Пальцем указывает на воображаемые часы на запястье.

— Что? Какой еще завтрак? У тебя вчера вышел чудесный ужин, для чего будить меня? Я снова его испорчу!

— Если испортишь, то пойдешь на корм рыбам. У меня все! — разворачивается и идет на выход из каюты.

— А ты куда?

— Плавать!

Дверь за его спиной закрывается и я остаюсь стоять посреди каюты полностью мокрая и соленая.

— Идиот! — бормочу под нос и отправляюсь в душ, мысленно радуясь, что он вообще здесь есть.