Навстречу мечте

Навстречу мечте

Катерина Ши

Пролог

С появлением ребенка, я стала ценить даже самые короткие мгновения, проведенные тет-а-тет. Умыться в ванной одной — это большое достижение, а если при этом удастся почистить зубы — подвиг.

Как правило, когда сын висит под мышкой, сует руки в кран с водой и всячески участвует в процессе утреннего умывания, времени на себя не хватает, потому что по итогу приходится еще и полы мыть, собирая большое количество воды у ванной, поднимать с пола уроненные вещи. Но сегодня я могу позволить себе блаженно прикрыть глаза и вытянуть ноги, сделать глоток горячего кофе и покачать головой от наслаждения. И пусть завтрак у меня начался в десять утра, в то время, как сын проснулся в шесть — до этого мне не удавалось нормально, спокойно и не торопясь поесть так, как я хочу. Благо утром приехали свекровь со свекром и забрали любимого и единственного внука к себе в гости, обещаясь к двенадцати доставить ребенка обратно.

Поэтому с девяти часов я просто кайфую, даже не смотрю в сторону раковины, которая доверху забита грязной посудой, не оборачиваюсь на гору белья, которую предстоит перегладить, и делаю вид, что не замечаю бардака в комнате.

Сейчас я просто радовалась тому, что могу насладиться любимым напитком в относительной тишине. Напрягают крики мужа, которые доносятся из зала. Он опять играет в свою игру, громко комментируя и крича на собратьев по оружию. Обычно такими криками нас с Ярославом прогоняли на улицу, потому что мы своими разговорами и недовольными ворчаниями мешали процессу игры.

Было всегда жутко обидно и неприятно, но любые разговоры на эту тему сводились к тому, что мы мешаем: кричим, громко разговариваем, отвлекаем и дальше по списку можно перечислять долго и муторно. А то, что ребенок тянется к отцу, то, что ему мама как бы уже и не очень нужна — мы попросту не замечаем.

Чувствую, как начинаю заводиться, поэтому снова перевожу мысли на позитивный лад, достаю с полки шоколадку и медленно с наслаждением съедаю целых три кусочка. Увы, больше позволить себе не могу из-за набранного после родов веса, который сбросить никак не получается. Знаю, что после беременности организм восстанавливается три года, а у кого-то и больше, но хочется быть прежней: стройной, без растяжек на теле, не такой замученной, выспавшейся, в конце концов.

Снова смотрю в сторону комнаты, откуда раздается оглушительный рев и качаю головой, понимая, что человек, который играл всю жизнь в компьютер — другим уже никогда не будет. Это раньше было смешно рубиться по сети, а вот сейчас, когда ждешь хотя бы какой-нибудь элементарной помощи — нет.

Мой мир очень сильно и резко перевернулся, сын этому поспособствовал основательно. Раньше то, что я не замечала, теперь лезет наружу. Я совсем иначе смотрю на быт, на отношения, на наши увлечения. Понимаю, что большая часть обязанностей и большая ответственность лежит на мне, но так как раньше, уже никогда не будет. Именно это и пытаюсь донести до супруга, только он не понимает, почему утром я не могу приготовить полноценный завтрак, почему в туалете долго не посидишь, почему он должен, о боже, поставить чайник самостоятельно. Раньше это все было на мне и что самое интересное — даже устраивало. Сейчас ухаживать еще и за супругом у меня просто нет возможности, да и сил. Уж самые элементарные вещи он мог бы сделать сам, но не делает.

Когда в кухню заходит муж, я уже стою у раковины и домываю последнюю тарелку. Взгляд периодически соскальзывает на газовую плиту, где стоит совсем не забытая, а просто отложенная в сторону сковорода. Ее оставила на закуску, так сказать.

— Ань, где мои джинсы, — муж все это время роется в чистом белье, выискивая вещи.

— В стирке, — припоминаю я.

— Я же просил их постирать! — он чуть повышает голос, но видимо я настолько к этому привыкла, что реагирую спокойно. Просто оборачиваюсь и отвечаю.

— Ты про них вчера вспомнил в двенадцатом часу ночи, когда я ушла спать.

Паша сверлит меня взглядом, бросает собранные в руки вещи обратно и широким шагом покидает кухню. Снова возвращаюсь к своему делу, давлю внутри себя раздражение, которое за последние дни съела большую часть моего терпения и сил. Но через некоторое время вновь поворачиваюсь на голос.

— А футболка белая?

— В шкафу на полке, — выключаю воду, уже прекрасно зная, что нужная вещь найдена так и не была.

— Тут нет! — раздается голос из спальни, а я вытираю руки и иду искать парадно-выходную футболку.

Минуточку.

— А ты куда? — смотрю на суетившегося супруга, который успел и про игру забыть, а сейчас носится по квартире, собирая одежду.

— К Саньку поеду, с ночевкой сегодня у него останусь.

— А почему я узнаю об этом только сейчас? — такие спонтанные поездки — стали слишком регулярными. У Санька своя семья, в которой мой супруг прописался взрослым дитем, которого жалеют, выслушивают и подкармливают. Дома-то ему плохо, вот и рвется на волю.

— Я сейчас предупредил, — складывает на груди руки муж и недовольно добавляет: — Я хочу отдохнуть! У меня выходные!

— Тогда привези мне, пожалуйста, цветы, — подхожу к шкафу и закусываю губу.

— А цветы-то зачем? — действительно, зачем женщинам цветы? Особенно тем, кому их итак не дарят…

Я выуживаю нужную футболку и протягиваю Павлу.

— Потому что ты едешь отдыхать уже третий раз за эту неделю, тебе там весело, приятно. Вот и я хочу получить хоть грамм приятности.

Паша сверлит меня нечитаемым взглядом, а потом его лицо перекашивается от гнева.

— Это я должен откупиться, чтобы уехать к другу?

— Почему откупиться? — удивляюсь. — Ты просто подаришь мне цветы, сделаешь приятно.

Я смотрю на супруга, уже прекрасно понимая, что не видать мне цветов — опять.

— Я тебе ничего дарить не буду!

— Можешь тогда там хоть жить остаться, — произношу в его спину, потому что эти ссоры — они меня достали. Возникают на пустом месте, перерастают в непонятно что. Ну, неужели сложно? Букет из трех хризантем стоит у нас в городе триста рублей!

— Да и останусь! — резко разворачивает и припечатывает: — Можем вообще развестись!

Я смотрю долгие несколько минут и понимаю, что Паша не шутит, более того, он явно будет рад от нас избавиться, ведь к этому все и идет — так? Очень долго идет, целых одиннадцать месяцев с момента рождения Ярослава.

— Звони своим родителям, пусть привезут мне сына, — я прошла мимо, пытаясь собрать в голове мысли. — Будет тебе развод. Можем хоть сейчас уехать.

Хотя ни черта не можем, ехать просто не куда!

— Да я сам уеду! — Паше только остается ударить себя в грудь, показывая всю суть своего благородного поступка. — Только вещи заберу и комп!

— Позвони родителям. Пусть привезут ребенка. Сейчас.

Четко и внятно проговариваю свои слова. Мое терпение подходит к нулю, меня жутко трясет.

— Привезут к обеду, как и договаривались.

Сама тянусь к телефону и набираю номер свекрови, которая успевает взять трубку в тот момент, как ее сын вырывает у меня смартфон.

— Да привезут тебе его! — орет Паша, а у меня складывается понимание, что малыша моего попытаются отобрать. Ничего не могу с собой поделать, но эти мысли настойчиво лезут в голову, а еще то, как меня яростно оттесняют от телефона, только поддает паники.

— Если через десять минут мне не привезут сына, то я позвоню в полицию и приеду за ним уже не одна.

Свекровь все слышит, что-то кричит в трубку, но муж отклоняет звонок и швыряет телефон на кровать.

— Чего ты добиваешь? — кричит он. — Зачем обижаешь родителей?

— Я себя защищаю в первую очередь. А теперь можешь валить куда угодно!

Я закрываюсь в ванной, чтобы через минут пятнадцать встретить родителей мужа и забрать у них, наконец, своего мальчика, который тоже выглядит кислым и неудовлетворенным. В этом есть и моя вина, но он — мой маленький якорь, с которым чувствую себя более или менее спокойно. Только рядом с ним могу выстроить хоть какой-то план действий.

Свекровь, как и всегда, пытается залезть в мое личное пространство, тянет свои руки, но на этот раз я отступаю, киваю головой на Пашу, который даже не подошел к родителям. Как сел за свой компьютер, так и сидит.

— Мы разводимся, — припечатываю, даже не давая нам шанса, потому что его нет. К этому все и шло — семимильными шагами, через унижение, насмешки, через крики и уходы из дома. Я поняла, что справлюсь одна. Будет жутко сложно, будет дико непривычно, но с другой стороны — будет намного легче.

— Как же? Что же? — свекровь бледнеет, хватается за сердце, театрально машет руками, а я ухожу в комнату.

Зачем вот это все? Нас ведь с сыном в этой квартире даже не прописали, хоть я и вкладывалась на ремонт наравне со всеми, но, видимо посчитали недостойной. Ну, вот она я — недостойная, уйду скоро от вашего любимого сына, даже отсудить себе ничего не смогу, кроме недавно купленной машины.

Горько усмехаюсь.

Вот и конец моей сказочки. Ха-ха!

Глава 1

Несколько месяцев назад

Свекровь звонит уже пятый раз за эти три часа. Мне кажется, что у работающего человека просто не может быть столько свободного времени на разговоры, но Любовь Петровна находит.

Сканирую экран мобильного долгим взглядом, все же принимаю вызов, подавив тяжелый раздражающий вздох:

— Да, Любовь Петровна.

— Аня, — чуть ли не шепотом произносит женщина, — мне кажется, Паша уезжает совсем не по рабочим вопросам! Я за ним сейчас проследила и все поняла. Он же тебе не звонил?

— Нет, не звонил, — вздыхаю.

— Вот! — словно разгадала тайну века, кричит женщина. — Он уехал к любовнице!

Давлюсь остывшим чаем и безуспешно пытаюсь откашляться. Сын смотрит на меня подозрительно, но воспринимает все это за игру. Улыбается, смеется, а мне вот совсем не весело.

— Любовь Петровна, вы, конечно, извините, но говорите полный бред.

— А вот и нет!

Мама супруга начинает рассказывать о том, как провела целую спецоперацию. Она за сыном не только следила, но и узнавала, с кем он общается, сколько из этого окружения женщин, какого они возраста, и в каком семейном положении находятся. Выходила за сыном на улицу, чтобы точно убедиться, что он садится днем в машину один.

К слову, муж и свекровь работают в одной организации, поэтому на работу даже добираются вместе. Во время этого долгого пути женщина может вынести и внести мозг раз сто, совсем не думая о последствиях. Было много случаев, когда после таких разговоров супруг приезжал взвинченный и отказывался со мной разговаривать. По итогу выяснялось, что я никаким боком к его злости не причастна, просто он нашел того, на ком отыграться….

— И? — тороплю ее, потому что уже устала от этих бессмысленных разговоров.

— Он постоянно куда-то уезжает, с кем-то общается по телефону, выходя из кабинета! — я даже представила, как горят ее глаза праведным гневом.

— Угу, — отодвинула телефон в сторону. — Я к сыну пойду, он что-то капризничает.

Прервав разговор, я благополучно отключила звук телефона, ведь как чувствовала, что меньше чем через час звонок повторится снова. И ведь эта женщина даже не вспомнила о том, что в это время я укладываю ребенка на дневной сон. В общем-то, заигралась свекровь в Шерлока Холмса, нужно будет обязательно поговорить с мужем. Просто больше такого количества телефонных разговор я не выдержу.

Что и говорить, но родителей супруга в нашей жизни много. И я им, конечно, благодарна за помощь, но иногда ее бывает слишком много, даже тогда, когда об этом не просишь.

Мы с Пашей познакомились совершенно неожиданно, да как это часто бывает у многих. Это было самое беззаботное и легкое время, когда по дороге на работу мы могли целоваться на каждом светофоре, когда позволяли себе много того, на что приличный бы человек закрыл глаза и густо покраснел. Но эта была наша жизнь, которой предшествовал бурный роман и самое потрясающее предложение руки и сердца на свете. Я не медлила ни секунды, соглашаясь выйти замуж за этого человека, он мне казался не таким, как другие, у нас было много общего, даже какие-то планы и цели на жизнь. Однако, был еще одно «но», я все же смотрела — обеспечен ли мой мужчина или нет. Мое детство было сложным, запомнилось большим количеством переездов и вечных разговоров о том, что нам на не что даже купить еды. Я боялась, что у моего ребенка будет точно так же, поэтому без зазрения совести искала подходящую кандидатуру и нашла.

Квартиру Павлу подарили родители, а вот дорогой ремонт мы делали сами, даже всю мебель и технику покупали вместе. Где-то, конечно, можно было сэкономить огромные суммы, но мы были молоды, готовились к свадьбе, работали, так что могли позволить больше, чем среднестатистический человек в нашем городе. За пышной свадьбой следовали вполне себе обычные будни, смена вида деятельности, какие-то встречи с друзьями, игры по сети до утра. Все было шикарно. Однако, как бы хорошо нам не было все эти годы, я не могла назвать нашу семью полноценной. Жить для себя можно до старости, а мне дико хотелось ребенка. Нашего, общего, самого любимого и долгожданного. Все же нам было не по восемнадцать лет, а уже почти под тридцать, а это тот самый возврат, когда не просто пора, а уже стоит поторопиться. Но у нас каждый раз ничего не выходило. Я могла винить себя, могла винить медицину и врачей, которые пичкали меня таблетками, которые каждый месяц брали бешеные деньги на анализы и разводили руками со словами: «Пробуйте дальше!» Все чаще неудачи переходили в жуткие депрессии, ведь нет-нет, да так и начнешь себя чувствовать неполноценной, а это для женщины страшно. Хотеть детей и не иметь возможности их хоть как-то получить — невероятно подкашивает не только самооценку и здоровье, но и смысл всей жизнь. Пусть кто-то говорит о том, что можно взять и из детского дома малыша, можно, я не спорю, если на это есть обоюдное согласие, если один из супругов не встает на дыбы и не бьет себя в грудь, что хочет только своего, а другие для него не существуют. И мы пробовали, снова и снова, пока, наконец, тест не показал долгожданные две полоски.

Сказать, что я была на седьмом небе от счастья — значит, ничего не сказать. Я уже тогда трогала свой еще плоский живот и замирала от восторга, когда понимала, что внутри меня уже есть жизнь.

Естественно, этой новостью обрадовала мужа, когда он привел домой своих родителей. Рады были все, особенно бабушка и дедушка, которые очень уж долго ждали внука, и время от времени лезли в нашу личную жизнь, давая «бесценные» советы по зачатию ребенка. Я тогда узнала, что нужно положить топор под подушку, чтобы получился мальчик. А как представила, думала, рассмеюсь в голос от всей важности этого момента. Топор? Вы серьезно? Мне даже было страшно спрашивать, пробовали ли они спать вместе с ним.

Всю беременность я чувствовала себя более чем отлично, если бы родители мужа не относились ко мне, как к хрустальной вазе — было бы еще лучше. Свекровь решила, что может контролировать меня от и до, раз во мне появилась еще одна жизнь. Я, конечно, рада, что она пытается заменить мне мать, с которой мы уже около десяти лет нормально не общаемся, но иногда женщина перегибала палку.

Начнем с того, что она неожиданно решила убираться в моем доме. Любовь Петровна делала это от чистого сердца и совершенно не так, как нужно было мне. Развозя тряпкой грязь по комнатам и рассказывая, где женщина успел протереть пыль, я искренне желала ей побыстрее уйти домой, чтобы переделать все самой. Меня не слышали, к моим пожеланиям не прислушивались, пока мы чуть было не поругались. Отстояв свою территорию, я никак не думала, что свекровь возьмется за мой холодильник.

Каждый день количество приготовленной и принесенной еды росло, меня мутило от запаха котлет, а муж уминал все за обе щеки, и пока я опять не рявкнула, меня не услышали.

— Я вас очень прошу, — говорила очередной раз, чувствуя, как трясутся руки, — не нужно ничего приносить, когда не попросим. Мы не успеваем есть, продукты пропадают!

— Так ты тоже ешь!

Быть понятой и услышанной оказалось сложно, но хоть все контейнера переехали обратно к хозяйке, а нам по выходным перепадал какой-нибудь салат, жирно заправленный майонезом или та еда, которая мне была противна.

Еще одной точкой моего терпения стала поездка на дачу, которая находилась в черте города, но в частном секторе. Продавать эту дорогую землю родители мужа не хотела, а выстроить добротный дом, коих вокруг было много — не могли. Но, хоть канализацию провели, печка работала исправно, но больше для душевной радости, так как тут и котел висел, который грел одну комнату и кухню исправно.

Я уже была на приличном сроке, когда мы просто решили съездить на шашлыки. Естественно, абы какие кусочки я не ела, выбирала самые прожаренные, жевала не торопясь, наслаждаясь вкусом и ароматом. Но мой аппетит был резко прерван, когда в тарелку была опущен кусок шашлыка.

— Кушай, Аня, — заботливо проговорила свекровь и руками пододвинула мне кусок поближе.

Я всегда была немного брезгливой, а тут почувствовала, как предыдущий еще недоеденный кусок встал поперек горла.

— Спасибо, не хочу.

Отодвинула от себя тарелку.

— Ты что? Смотри, какой прожаренный! — и на моих глазах этот кусок не разрезали ножом на две части, а разломали руками.

Сказать, что я находилась на грани истерики, значит ничего не сказать. Мне так плохо давно не было. Все, что успела съест — медленно, но верно просилось наружу.

И вот сейчас после разговора со свекровью, я ощущала ту же мерзость, что и ранее. Снова она пытается проникнуть в нашу жизнь, любыми окольными путями.

Естественно, когда супруг вернулся с работы, я очень его попросила поговорить с материю.

— Паша, я все понимаю, ты единственный ребенок, она тебя любит — но это уже ни в какие ворота не лезет.

Муж только махнул рукой.

— Не хочу с ней связываться — бесполезно. Она как придумает что-то, хоть стой, хоть падай.

Ну, после ее выдуманных рассказов, крохи сомнения и у меня появились. Все же, с появлением ребенка наши отношения очень сильно поменялись и охладели.

Мы стали чаще ссориться не только из-за постоянного контроля, который мог произойти совершенно неожиданно: родители мужа приходили без приглашения, когда я их совершенно не ждала: ходила в растянутой майке, коротких шортах с гулькой на голове, потому что супруг в этот момент был либо в магазине, либо у друга.