Нулевой мир 8. Мера человек: Зов

Ариф повернулся, и я негромко добавил:

— Прошу, не называй моего имени. Просто гонец приора Зигфрида.

Тот пожал плечами, потом направил фырчащего буйвола к ущелью. Молодой Самир рядом недовольно сопел, скручивая толстые поводья и заставляя своего быка нервничать, и бросал на меня нетерпеливые взгляды.

— А ты встречал Белого Копейщика? — вдруг спросил Самир, когда Ариф достаточно далеко отъехал.

— Кого? — я удивился.

— Это великий воин, ты должен был его видеть. Пустынники, по-моему, так его назвали.

Заметив моё удивлённое лицо, он добавил:

— Ну, ты же был в Шмелином Лесу? А там он, говорят, один сразился с сотнями врагов.

— Белый Копейщик? — я непроизвольно тронул древко своего копья, прицепленного к рогам буйвола.

Наш разговор с Таджией остался в секрете, а сам молодой зверь, глядя на меня, ни о чём не догадывался.

Белый Волк с копьём в руках должного впечатления на него не производил. Да оно и понятно, великий воин где-то там, в сказках, а тут перед ним просто зверь. Пусть и сильный, но всего лишь третьей ступени.

Самир ждал ответа, и я осторожно предположил:

— Ну, он был не один, наверное. Со своим отрядом, и местные жители помогли…

— Тогда нет, — Самир покачал головой, — Этот всех один побеждал.

Как в юной голове умещалась такая каша, я не понимал. Ну вот же я, пришёл, и рассказал о последних новостях. И про Шмелиный Лес, да ещё и про Синий Приорат добавил.

Ну, чутка ему подумать, и можно догадаться, что я и есть тот герой из новых сказок.

Взгляд Самира мечтательно устремился к Проклятым Горам, чьи торчащие снежные пики были отсюда видны.

— Может, он где-то там? Все великие воины ищут силу в Проклятых Горах.

— Карающий Рог был таким? — я решил начать разговор с другой стороны.

— Величайший воин, — с готовностью кивнул Самир, — Он действовал сам, и не ждал знаков с Неба. А зачем?

Я пожал плечами.

— Ведь если чист душой, и каждый день молишься? Зачем знаки с Неба, если все твои удары отмечены верой? — Самир разгорячился, видимо, желая выговориться.

— И он ушёл в Проклятые Горы?

— Чтобы ступень поднять. А так он и на юге воевал, в той самой войне. Ну, которая до сих пор идёт, — вздохнул молодой Буйвол.

Судя по его тону, эта война давно бы прекратилась, отпусти кто туда самого Самира. Уж он бы разобрался, что к чему.

А меня заинтересовал поступок Карающего Рога. Когда-то я и сам подумывал о таком, чтобы поднять меру, убивая сильных животных. Небу безразлично, каким духом тебя пичкать. Вот только меня остановило то, что мастерству в горах никто не обучит.

— И как же он овладел оружием? — я засомневался в правдивости легенды.

Сколько бы силы там не получил древний герой, а любой более-менее владеющий клинком умелец смог бы остановить его.

— Ну-у-у… — Буйволу не особо понравились мои лишние размышления, — Духи племени отметили его, одарили мастерством. Разве этого мало?

— Нет, конечно, — я покачал головой, — Это хорошо.

— А ещё там, говорят, можно овладеть магией, — зашептал Самир.

— Стихией?

— Нет, той самой, которая призывает на помощь Небо.

Она поднял глаза наверх, и мимолётно коснулся лба пальцами.

— Это какой? — я сделал вид, что не понял.

Самир покосился в сторону Арифа, который о чём-то болтал с охранником у входа в ущелье.

— Ну, разве ты не слышал? Все сейчас поговаривают об этой магии… Что даже обычный зверь может… ну-у-у… призвать ангела и любого врага победить… — он говорил уже чуть ли не со свистом, — Только не говори Арифу, Белый Волк!

Слова юного Буйвола вызвали у меня мурашки на спине, но я усмехнулся:

— Не скажу. Вот так вот, ангела призвать?

— Да, да, и использовать его силу. Вот совсем недавно такое было в Жёлтом Приорате, в их Шмелином Лесу. Говорят, что Белый Копейщик гудел в ангельскую трубу, и слышно его было издалека.

— Да-а-а?

Самир часто закивал:

— И в Зелёном тоже, мне пустынники рассказывали. Там Копейщик призвал ангела, и в горах демонов победил.

Я лишь поджал губы. Не демонов, а ангелов. Впрочем, попробуй я сейчас ещё скажи Самиру, что ангелы могут предать Небо, как он отреагирует? Нет, явно не стоит.

— Где он только не побывал, — будто бы удивился я.

— Не веришь? А сам говоришь, всё видел, — парень с сомнением смотрел на меня, — А ведь этот Копейщик, говорят, человека один на один убил. И не раз.

Самир увлёкся, рассказывая слухи, которые принесли охотники. Они спускались по Слезе Каэля до целых деревень, и принесли некоторые занимательные вести. Что некий воин, которого ждут Пустынные Скорпионы, побеждает демонов и предавших Небо людей, и в нём сидит ангел.

Я слушал его, не понимая, о каких событиях речь. Это он про мою битву с командором Морицом в Красном Приорате, или про битву с Жёлтым Гильбертом в пустыне?

Нет, последняя произошла буквально вчера, не успели бы сложить складную легенду. Я продолжал слушать Самира, и получалось, что тем Морицом, чью кольчугу я уже давно износил, овладел демон, а Белый Копейщик, получив благословение предков и помощь ангела, победил его с одного удара.

— Благословение предков-то у меня будет, — мечтательно прошептал Самир, — А в Проклятых Горах я получу силу ангела.

— Говорят, в Проклятых не место зверям.

— Но не героям, — упрямо ответил Самир.

Ещё больше удивляло, что Буйволы, получая такие сказки из соседних земель, особо не волновались, правда это всё или нет. Молодёжи нравилось, а старики только ворчали.

— А в Синем Приорате, говорят, недавно знамение было, — не унимался юноша, — Совсем как в нашей Каэлевой Впадине. Небеса горели.

Мне сразу вспомнились Старые Горы возле Вольфграда, и как звери в крепости Альфы обсуждали горящие небеса. Это когда бог Каэль имел глупость спуститься к Эзекаилу, чтобы разобраться с обнаглевшим ангелом.

Получается, в Каэлевой Впадине тоже боги вниз спускаются? И зачем, спрашивается?

Меня всё больше начало интересовать это место. Но спросил я о другом.

— Что ж вы, получается, всё же слышали новости из далёких земель? — переспросил я, — Синий Приорат не близко.

Самир снова покосился на Арифа, который наконец двинулся в нашу сторону, и пожал плечами:

— За что купил, за то и продаю. Не хочешь, не верь.

— Белый Копейщик, значит… — задумчиво повторил я.

— Ну, так в Жёлтом Приорате говорили. Наши оракулы-то молчат.

— И правильно делают, — нарочито громко сказал подъехавший Ариф, — Что, зверь, он тебе всё сказками голову морочит?

Я покачал головой, решив заступиться за парня.

— Самир, разве тебе мало новостей от гонца? Как видишь, никаких ангелов и летающих копейщиков, везде звери сражаются своими силами.

— Что там с проходом, мастер? — отвлёк я его от нового спора.

Ариф перевёл взгляд с покрасневшего Самира на меня и сказал:

— Белый Волк, я не называл твоего имени. Дальше тебя будут провожать уже Стрекочущие Ласточки. Это их земли, пойдёте по Великому Разлому.

Прощание было недолгим, я спешился с буйвола и коротко кивнул Арифу и Самиру. Поймав взгляд парня, я улыбнулся. Эх, была бы Хали сейчас или Белиар, можно было бы показать какой-нибудь эффектный трюк, чтоб поддержать юнца.

Шагая к разлому в земле, где меня ожидал другой зверь, я на миг замер. Тоже темнокожий и голый по пояс, воин Ласточки был украшен всевозможными перьями, и, как и я, держал в руках тонкое изящное копьё. Лысый череп, кучерявая короткая бородка, и блестящие прозрачные глаза.

Тревога кольнула, когда я понял, что мне не нравится его взгляд. Но вроде бы метки Бездны не видно. Впрочем, я уже встречал на своём пути скрытые метки, и в этот раз решил просто быть настороже.

— Мягких перьев тебе на дороге, странник, — с интересным говором произнёс зверь, — Я четвёртое перо Мози, птенец Стрекочущих Ласточек.

* * *

Мы шли молча. С обеих сторон возвышались стены каньона, кое-где заросшие кустарниками, с левой стороны журчал широкий весёлый ручей, и больше в этом серо-жёлтом коридоре никаких звуков не было.

После короткого разговора перед спуском Мози больше не произнёс ни слова. Я думал поразмышлять над словами юного Буйвола о Каэлевой Впадине, но тревога меня не отпускала.

Странное было это чувство. Вроде бы и есть опасность, но иногда она ослабевала, будто нападающий передумал нападать.

А через время снова приходила тревога…

Доверять чутью на опасность я привык, и встречался с разными способами его заглушить, поэтому не расслаблялся.

Да и зверь будто бы не был источником сигнала, и напасть на него просто так я не решался. А то ещё зарублю всю мою просветительскую деятельность на корню.

Эх, прыгнуть бы в меру человека, да как надавить авторитетом, чтоб раскололся. Или ударить даром Соколов, попытаться овладеть разумом. Хотя нет, четвёртую ступень зверя навряд ли сломаю.

Стиснув зубы, я подавил в себе эти желания.

Может, тут просто земли опасные? Или сам зверь мне не доверяет, и поэтому тоже готовится к защите?

— Вы слышали о ереси Бездны? — спросил я наконец.

Задав вопрос, я ощутил себя каким-то уличным проповедником. В памяти неожиданно всплыли картинки из прошлой жизни, и я усмехнулся. А что, может, вот так ходить по деревням, и стучаться в каждую дверь?

«Не хотите ли поговорить о Небе и боге нашем Каэле? Быть может, пора задуматься о своей душе, спасти её от Бездны?»

Мози прервал мои весёлые мысли:

— Слышали. Оракулы предупредили.

— Оракулы? У вас…

— Нет, — прервал меня Мози, резко обернувшись, — Оракулы в столице.

— Ааа… Гонцы приходили?

— Да.

Я кивнул, радуясь, что завязался разговор, но Мози сказал:

— Поверни назад, странник. Тебе повезло, что ты зверь, но наши земли не рады тебе.

Меня слегка огорошило его признание. Что значит, мне повезло? А они кого ждали, человека?

Подумав, я сказал:

— Но Таджия разговаривала с дымом. Она сказала, что я могу пройти.

— Эта Буйволиха? — Мози усмехнулся, — А у нас тоже знахари говорят с дымом.

Сказал он это как-то нервно, в спешке, будто пытался убедить меня. На меня пахнуло энергией духа, чуть закололи коготки в голове. Не сразу, но я разглядел, что зверь излучает какую-то энергию.

— В Пещере Правды этого дыма очень много, — кинул на меня задумчивый взгляд Мози.

И я понял…