История доступа

— Мистическое учение… — Она запнулась. — Философское обобщение, художественный образ: все на земле взаимосвязано, все едино, и жизнь продолжается, пока замкнута цепь. Это красиво и логично: человек связан с муравьем, муравей — с солнцем, солнце — с водой, вода — с озарением в душе, с самой неожиданной мыслью… Это чистой воды поэзия — Система.

— Нет. Она реальна и вполне конкретна. Хотя все примерно так, как вы описываете: все связано со всем и живет, пока замкнута цепь. Каждый год Система запрашивает подтверждения, что на троне законный наследник, ведущий род от Первых Людей и Железной Горы. Это не ритуал. Это технология. Сенсор считывает генетический код. Цепь замыкается. Система продолжает работать.

Король плюнул на плиту. Чернота озарилась зеленым, побежали символы, и Янина в полном изумлении прочитала архаичную, странного написания, но вполне разборчивую надпись: «Доступ подтвержден».

— Что вы сделали?!

— Внеочередное подтверждение ни на что не влияет. Эта дрянь считывает код. Кровь — антураж, я могу харкнуть на плиту, а могу на нее помочиться. Воображаете, какова была бы церемония?

Он оскалил желтоватые острые зубы:

— Янина, вы правда никогда не удивлялись устройству нашего мира?

— Я не знаю других миров, — сказала она, помолчав.

Зал суда был пуст и гулок. Снаружи у дверей дежурили гвардейцы, но внутри, в помещении, способном вместить полгорода, сейчас были только тени, пыль, запах сырости, король и Янина. Черный камень все еще мерцал зеленым дрожащим светом: «Доступ подтвержден».

— В наших книгах описаны предметы, которых нам никогда не построить. Которые не случайны, для чего-то предназначены, но мы не можем понять их назначения. Представления о мире, описанные в старых учебниках, совпадают с реальностью. Но я не могу понять, каким путем эти сведения были добыты. Кем и по какому принципу были составлены заклинания? Что такое на самом деле ДНК? Вы знаете?

— Это такие спирали, состоящие из повторяющихся фрагментов…

— Откуда вам это известно? Из книг? Да, это правда, но как человек мог до такого додуматься? Самое большое увеличительное стекло не покажет вам структуру органического соединения!

— Но мы можем поставить элементарный опыт. Посадить горох, зеленый и желтый… — она возражала из упрямства.

Вернее, даже не возражала — пыталась оттянуть момент, когда придется признать правоту короля.

— Янина, вы ведь понимаете, о чем я.

— Да, — она посмотрела на королевский плевок на алтаре. — Что будет, если Система не получит своего подтверждения?

— Цепь разомкнется. Система прекратит работу.

— Что это значит… для нас?

Король вытащил шелковый платок и стер слюну с алтаря. Зеленое сияние стало меркнуть и совсем погасло. Янине показалось, что темнота в зале имеет коричневатый оттенок.

— Не здесь, — сказал король отрывисто.

х х х

— Нашему миру не сто веков. Много меньше. В старых книгах царит путаница, и она рукотворная. Историю придумывали до нас, придумывают и сегодня. А небесные карты?

— А что с ними?

— Они подчищены. Либо врут законы физики, а они не врут… либо небосвод подчиняется особым законам. Я думаю, это Система ворочает небесные круги.

Король расхаживал по кабинету, комкая, дергая, пробуя на разрыв черную замшевую перчатку.

— Наш мир был искусственным от момента создания. Источник энергии лежит не внутри мира, а снаружи. Цель существования — тоже снаружи. Вне Системы наш мир нежизнеспособен, а черный камень — ключ к Системе. Если однажды он не получит подтверждения, Система отключит цепи, и солнце остановится.

Янина, как могла, выпрямила спину.

Король смотрел на нее с лихорадочным блеском в глазах, с желтоватым огоньком на их дне. «Он безумен», — подумала Янина, и у нее закружилась голова. Один раз в жизни ей приходилось падать в обморок. Летом в поле, трава по колено и бабочки как блики на воде, сумасшедший рев цикад, солнце напекло голову…

Король подхватил ее и помог сесть на кушетку. В полуобморочном состоянии она ощутила у него под пышными рукавами манжеты из плотной ткани, широченные, от запястья и почти до локтя. «Под ними шрамы, — подумала Янина. — Сколько всего?»

— Сколько раз вы это делали? — спросила Янина.

Он не стал уточнять, что именно.

— Двадцать семь. Мой отец рано умер… Ты подумала, что я сумасшедший, да?

Она подняла глаза:

— Да.

Он помолчал. Потом вдруг улыбнулся:

— Это было бы… прекрасно. Докажи мне, что я сумасшедший. Я буду рад.

— Какая может быть связь между черным камнем — и солнцем в небе?

— А какая связь между проклятьем — и кольцом, которое падает с руки? Откуда сенсор знает, годен ли твой пропуск? Я полил камень кровью Новина, и камень ответил: «В доступе отказано».

— И ничего ведь не случилось?

— Это был внеочередной запрос. Система включила счетчик: я должен был ввести подтверждение в течение минуты. Новин орал как резаный, его насилу увели… Я подтвердил доступ своим генетическим материалом. Счетчик отключился.

Король тяжело дышал, как будто одно воспоминание стоило ему значительного усилия.

Янина прикрыла глаза. Летом в поле, бабочки, колосится рожь на гладких склонах базальтовых плит… Если лечь на краю поля, прижать лицо к холодной основе, можно услышать, как струится вода по крохотным, едва различимым трубочкам в базальте. Надрезать такую трубочку ножом — выступит прозрачная капля, ее можно слизать. Излюбленное детское развлечение. Хотя детей страшно ругают за такое — трубочки нельзя повреждать, они медленно срастаются, без них погибнет урожай…

— Мы живем в искусственном мире, который создан с неизвестными целями, — сказал король. — Условие для его существования — наследник Первых Людей и Железной Горы должен сидеть на троне. Мир наш устроен очень компактно. Ты читала, конечно, про заморские страны?

— Да, но…

— …Но никто из ныне живущих там не бывал. Заморские путешественники — обманщики и шарлатаны. Наш мир гораздо меньше, чем принято считать. И очень экономный: больше трех детей от одних родителей не рождается никогда. Да и трое — редкостный случай.

Король уронил перчатку себе под ноги.

— У меня была дочь, она родилась первой. Трагически погибла.

Янина ничего не знала об этом. Смутные какие-то слухи: то ли была принцесса, то ли ее придумали, то ли утонула, то ли упала с башни…

— Новин — мой второй ребенок. Третьего не будет. Мой ресурс, — он усмехнулся очень неприятно, — исчерпан. Знаешь, сколько мне лет?

— Сорок.

— Сорок один. Ты никогда не задумывалась о том, что людям отведено столько лет жизни, сколько нужно для исполнения жизненной задачи?

— Нет.

— Почитай переписи населения. Дольше всех живут мастера-ремесленники. Для них возраст — инструмент, они должны накопить умения и передать их. Умения, а не знания. Чуть меньше живут ученые — они учителя, они должны засадить молодежь за книги и спросить потом урок. Женщины живут дольше мужчин — рожают, нянчат, потом передают опыт, как нянчить и рожать. Мужчины живут, пока есть силы работать. А короли умирают в тот момент, когда наследник входит в возраст. Когда их работа сделана и камень получает свежую кровь.

— Вы точно сумасшедший, — сказала Янина с облегчением. — Вы маньяк.

— Да, разумеется. До следующего обряда осталось двенадцать месяцев. Если я умру завтра — у страны есть шанс получить новую кровь ко дню летнего солнцестояния.

— Кровь младенца?!

— Сопли, слюни, что угодно. Но младенец должен быть, пойми. Мальчик.

— Почему вы говорите о смерти?

— Мой отец умер в тридцать четыре. Ни один король не доживал до пятидесяти. Если бы Новин был нормальным здоровым юношей — я не говорил бы с тобой сейчас, Янина. И не просил бы тебя о том, о чем я прошу… Я женился по любви, зная, что род моей жены отягчен мутациями. Я надеялся, что любовь все искупит. Получилось наоборот: дочь погибла. Новин идиот. У меня осталась одна надежда — ты.

Король остановился перед Яниной. Потом встал на колени.

х х х

Несколько дней подряд шли проливные дожди. Туманы, еще не холодные, но уже липкие и душные, как из погреба, стояли в низинах, заливали город и дотягивались до верхних этажей дворца.

Ранним утром, глухим, ватным, Янина вышла из комнаты принца на трясущихся ногах, и никого не было рядом. Ни воспитателя (она запретила ему показываться в покоях до утра). Ни слуг, ни стражников, ни Мышки, няньки-шпиона. Янина шла, держась за стену. За ней волочилась по полу теплая шаль, а в потной ладони она сжимала пригоршню пыли — все, что осталось от высохшего виноградного листка.

Принц уснул на своей кровати, низкой, без балдахина; во сне его лицо было спокойным, нормальным. Казалось, он сейчас откроет глаза, потянется и скажет, глядя ей в глаза прояснившимся синим взглядом: «Здравствуй, принцесса, теперь я здоров, ты расколдовала меня, мы будем жить долго и счастливо, потому что я люблю тебя, а ты… Можешь ли ты принять меня — такого, каким я стал?»

Янине так хотелось этих слов, что она провела по светлым волосам, желая разбудить принца. Он чуть приоткрыл глаза, испугался спросонья, вскрикнул, но скоро успокоился, сказал «Инина» и заснул опять.

Тогда она встала, оделась в полумраке, накинула на плечи шаль и пошла к себе. В последний момент ее взгляд упал на высохший лист, неизвестно как оказавшийся у принца на подушке. Янина взяла его и судорожно сжала в кулаке.

Каким был бы этот мальчик, если бы его можно было «расколдовать»?

Очень нежным, это точно. Слабеньким. Но очень искренним.

х х х

В тот же день они ужинали с королем на вершине самой высокой башни. Был безветренный вечер, внизу расстилался город, поднимались тонкие дымы пекарен и кузниц, и крыши казались накрытыми сеткой — так много ласточек носилось над городом.

— Хотите танцы? — спросил король. — Хотите, устроим бал?

— Нет.

— А поэтов? Вы же любите стихи? Давайте устроим «схватку на языках», большую, денька на три без перерыва?

Янина улыбнулась.

— Я хочу, чтобы вы развлекались, — с нажимом сказал король. — Выступление танцовщиц? Фестиваль искусств? Какое угодно зрелище? Все в наших силах. Заказывайте.

Янина покачала головой.

— Хотите фейерверк? — король не сдавался. — Я бы хотел… Я бы хотел, чтобы было много огней, шумно, чтобы грохотали пушки.

— Новин боится пушек.

— Мы вывезем его заранее за город…

Король осекся. Янина улыбалась.

— Я сижу как дурак, — тихо сказал король. — Я должен спросить…

— Как проявил себя ваш сын в постели?

— Да.

— Новин мой муж. Я люблю его, потому что должна любить. И я боюсь, — она запнулась, — что у него с этого дня появится интерес, который затмит в его глазах даже ванильное мороженое.

Янина тут же пожалела о своих словах. Король стал похож на человека, держащего руку на раскаленных углях.

х х х

Однажды утром Мышка, ставшая с некоторых пор на диво почтительной, явилась к ней с докладом: поэт Бастьян, молодой, но уже признанный в городе, трижды (или четырежды?) за последние сутки умолял о даровании ему аудиенции.

Янина внутренне просветлела.

Горничные помогли ей одеться. В маленьком зале для приемов, который король отдал в полное распоряжение Янины, она приняла того, кого так хотела видеть когда-то своим гостем в Удоле.

Сколько времени прошло? Всего-то несколько месяцев. Все изменилось совершенно. Но когда поэт низко поклонился, держа в уголках губ лукавую теплую улыбку, — у Янины заныло сердце.

Он знал, что одна из его слушательниц, тончайшая ценительница поэзии, оказала ему честь приглашением — как раз накануне дня, когда ей суждено было стать невестой принца. Все эти дни он наблюдал за ней издали. Он надеялся, что рано или поздно у него будет возможность высказать, как он ей благодарен. И прочитать стихи, посвященные Янине из Удола, принцессе и королеве.

Янина покраснела. Она не была еще королевой. Она с ужасом думала о том дне, о котором король говорил спокойно: о дне его смерти. Но поэт улыбался, он был хорош, умен и увлечен Яниной. Она приготовилась слушать, уселась, глядя на поэта с благосклонной улыбкой, — и не была разочарована.

Она была для него будто музыкальный инструмент. Своими стихами он заставлял ее улыбаться, грустить, думать о небе и о камне, о воске, о смерти — и сразу же о солнце. Он поразил ее: тем вечером, на «схватке на языках», в его импровизациях не было и половины того чувства, точности и звучности, какие она находила в его строках теперь.

— Я желаю, чтобы вы развлекали меня каждый день, — сказала она, когда поэт, с горящими щеками и дерзким взглядом, склонил перед ней голову. — Я дарую вам звание моего придворного поэта… если вы согласитесь, — прибавила она смущенно.

Он согласился с радостью.

х х х

Ночью принц заснул, в первый раз обняв ее. Правда, его руки скоро ослабли и соскользнули.

Янина укрыла его, укутала одеялом, как мать. Погладила по голове и ушла к себе.

Она оделась — полностью, без помощи горничных. Был третий час ночи. Янина причесала волосы, собрала их на затылке в пучок, разбудила Мышку и отдала ей странное приказание.

— Но, моя принцесса, поздно, — пыталась возразить Мышка.