Юбилей

– Лешенька… это тот, который был вашим опекуном до тех пор, пока он не умер. – Краснова улыбнулась, давая понять, что она и это знает.

– Да. – Стараюсь сохранить вид, будто меня не удивили. Хотя, на самом деле, я был поражен.

– Расскажите про время, проведенное с ним. – Ведущая хотела узнать главную тайну, а вместо этого спрашивает левое? Странно, причем даже очень. Она должна идти прямо к цели, ибо левая информация всегда неинтересна и мешает. Нет, надо все-таки узнать, в чем дело.

– Я думал вам интересно только то, что связанно с самой тайной. – Галина в ответ хитро улыбнулась и села поудобнее.

– Нам интересно то, что ты хочешь рассказать, и ты это знаешь. – Наверно, я и правда хочу рассказать. Может, потому, что больше некому. Так хочется поделиться… Эх.

– Алексей Дмитриевич был оператором. Да и вообще он постоянно снимал то свадьбы-банкеты, то чинил камеры, которые ему приносили. В нашем селе их было пять штук, и все мы чинили по нескольку раз. Он был альтруистичный, очень добрый, а также трудолюбивый. Конечно, я назвал только самые лучшие его качества. Он мне очень сильно помог. Был готов тратить на мои нужды деньги и делить со мной хлеб. Я его раньше не знал не только потому, что он не был родственником моей семьи. Просто у нас не было камеры, а соответственно и проблем с ней не было. Все фотографии моей семьи, а так же видео были у родственников. Контакта с которыми у меня уже тоже не было.

Конечно, вы можете подумать, что мне второй раз повезло с опекуном, но было одно НО. Иногда…Это было невозможно подрассчитать. Всегда было неожиданно… Короче, Алексей Дмитриевич становился нервным, злым и агрессивным. Мне казалось, что я живу с двумя людьми. К счастью, злом Алексей Дмитриевич был очень короткое время. Час максимум.

Одинокий поэтому и был. Никому не нравились его нервозы и вспыльчивость. Он порой был просто безумен – раскидывал мебель в комнате. Врачи часто его обследовали, но давали только успокаивающее что-то. Пару раз он меня избивал, и, конечно, долго за это извинялся потом. Зато я был в тепле. У меня даже была своя кровать. И она была в миллионы раз лучше чем та земля на улице. Надеюсь, что вам это проверять не придется.

– Как такому нервному человеку доверяли снимать праздничные вечера? – Краснова снова развела руки в стороны.

– Всё просто. Он был из другого города. Там, может, о нем все и знали, но в нашем селе он никому незнаком совсем. Пять семей с камерами в большой деревне не в счет. И вообще, дела его называли дурацкими. О слухах я только у той бабушки и узнавал.

      Что насчет банкетов? Он за какое-то время до своих сумасшедших поступков как-то ощущал их скорое пришествие. Уходил на улицу, оставляя камеры в недоступном для всех месте. Дома также клал их в сейф, который нервный Алексей не мог открыть из-за нервов. – На телевизорах всего мира появилась фотография Алексея Дмитриевича с камерой. – Лет ему было под сорок. Но сам он был в отличной форме. Я говорю сейчас про доброго опекуна.

      Этот шрам… – Я показываю на свою щеку. На ней есть небольшая жирная полоса. – Это из-за его нервной патологии, кстати. Но скажу, что я был хорошим учеником и владею всей информацией о работе камеры, её эффектах, а также её строении. Я спокойно снимал на профессиональную камеру вместе с учителем все свадьбы и дни рождения. Моя помощь была кстати во время его отсутствия.

      Прошло еще где-то года два. Я привык к новой жизни. Я часто вспоминал свою семью. И приходил на кладбища навестить их. На кладбище села лежала моя мама. А на кладбище для суицидников лежала Катя. Слезы и просьбы о прощении лились рекой. Я не думал, что обычной жизни придет страшный конец. Это все мои родственники. которых я видел за все три года.

      Однажды я возвращался с кладбища домой. И, проходя мимо казино-бара в городе, я увидел, как охранник вытаскивал тело мужчины за ноги. Кровь обильно текла с его головы и оставляла след на тротуаре. Улица тихая, рядом никого нет. Меня никто не видел. Да только я не смог подавить желание подойти и посмотреть на труп. Я сразу же понял, что зря это сделал. Увидев повзрослевшее небритое лицо моего брата Толика, я снова вспомнил всё, что было три года назад. Меня окутал большой стресс. Я не видел ничего, кроме своего прошлого.

      Алексей Дмитриевич искал меня несколько часов и всё-таки нашел. Ругал он меня долго – волновался же. Но когда узнал, что это был мой брат, то стал успокаивать и утешать. Он утешал меня на протяжении всего времени, которое я провел с ним.

      Вскоре я был свидетелем аварии. А точнее, видел, как отлетел ребенок с котом в руках после удара машины. Мать вся в слезах побежала за сыном. Рядом с ребенком лежал Мурыч и трудно дышал. Да, этим котом оказался взрослый Мурыч. Поверьте, я его узнаю всегда. Ребенок, наверно, получил больше шока, чем травмы, потому что он с помощью мамы пошел к коту. Я тоже быстро подошел, взял Мурыча на руки, гладил и успокаивал. Пока я его держал, я пальцами чувствовал несколько сломанных костей внутри кота. Ребенок гладил кота и не обращал внимания на вопросы мамы о его здоровье.

– Мурыч, всё хорошо. Мурыч мой хороший. – Мурыч еле дышал и смотрел на меня. Мы недолго смотрели друг на друга, потому что мой кот сделал последний вздох. Я зарыдал. Мальчик обнял маму которая гладила своё чадо по голове. Мурыч больше никогда не будет мурчать.

– Слушайте, чем больше вы рассказываете, тем больше мне хочется плакать. Время нашей передачи скоро закончится, и мы хотим уже услышать, что же было в тот самый день. – Галина достала красный носовой платок.

– Во время очередного нервного приступа Алексей Дмитриевич подавился таблетками и умер. Естественно, единственный подозреваемый – я, ибо причина смерти ещё не известна.

Как я уже говорил, в нашем селе его никто не знал, мы скрывали его болезнь. Поэтому никто не мог подтвердить то, что у него был нервный срыв. Скажу больше, я сбежал от полиции и побежал на базар, к единственному оставшемуся близкому человеку. К бабе Вале. Это та самая бабушка с базара. Все видели, как я забежал, а также как следом пришла полиция. Одна из соседок по ларьку бабы Вали посмотрела на меня.

– Вот сраньё! Он здесь! – Она показала на меня. Баба Валя хотела встать поперек дороги, но её сбили с ног сотрудники полиции. Тоже мне, люди, следящие за порядком. Я бежал недолго, ибо устал. Полиция меня поймала и отвезла в город.

– Кофе уже остыл. – Ведущая показала на чашку передо мной. Я уже и забыл про него. Чашки странные, граненые, как стакан в поезде. Да и вкус кофе, как вода, смешанная с лекарством. Я выпил весь кофе и положил пустую чашку на поднос. Галина хитро улыбнулась.

– Я продолжу. Вот если бы я знал, что Алексей Дмитриевич поставил скрытые камеры несколько дней назад, чтобы наблюдать за своими нервозами, я был бы спокоен. Однако мне это всё равно помогло, ибо доказали мою невиновность. Но я должен был понести штраф за то, что сопротивлялся полиции.

В том доме я не был прописан и его забрали. Не было никакого завещания и прочей фигни, которая могла бы мне помочь. Я стал снимать комнату в городе. Далеко от казино. Естественно, я устроился работать оператором и монтирующим видео со свадеб. Это была рабочая профессия.

– Рабочие руки всегда нужны. – Крикнул мужчина из зала, а женщина сидевшая рядом с ним кивнула и поцеловала его в щеку. Они вышли сами. Я проводил их взглядом. Мне начинает не нравится здесь быть.

– Мы из-за вас не делаем даже рекламу. Рассказывайте уже всё. – На плечах ведущей появились маки.

– ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ! – Я резко повернулся в сторону трибун. Два охранника забирали девочку. Она сопротивлялась настолько сильно, что наверно где-то десять охранников окружили её. Другая женщина подбежала к охранникам и плача стала просить вернуть дочь. Рядом с женщиной встал безголовый мужчина. Вся суматоха с громкими криками покинула студию. В зале осталось несколько человек. В конце программы по традиции все зрители должны встать и бурно хлопать. Но думаю, хлопать будут только ведущая и операторы. Галина Краснова как раз резко встала и обратилась к оставшимся.

– Вы хоть знаете, кто здесь сидит?! Как вы себя ведете?! – Ууу, скандал в прямом эфире. Парень, который сидел недалеко от нас пошел в сторону охраны, и началась драка. Девочка в блестящем костюме, которая сидела с тем парнем, закрыла глаза и стала беззвучно плакать. Блестящий, режущий глаза костюм портило только большое пятно от кетчупа на левой груди. Надеюсь, реально от кетчупа. В конечном итоге она потеряла сознание. Рядом с ней, наверно, сидел отец, который позвал врачей. Руку буйного парня, начавшего драку, завели за спину. И все, кто участвовал в этой неразберихе, покинули зал.

Я посмотрел в другую сторону зала. Там сидели двое полицейских и Вы. Мои последние зрители из зала. Ведущая нервно села на кресло.

– Заканчивайте уже свою жалкую историю! Перейдите к кульминации! – Моё доверие к ней пропало, но очень много телезрителей всё ещё нуждались в раскрытии тайны.

Месяц назад, зайдя в одно кафе, я увидел двух официанток, стоящих ко мне спиной. Одна подошла ко мне, чтобы оформить заказ, и на её бейджике увидел надпись "Антонина Пржевская". Я почувствовал шок. Дело в том, что у Кристины тоже была фамилия Пржевская. А эта официантка была немного на неё похожа. Стало сразу понятно, что это её сестра. Она так выросла…

– Что будете заказывать? – Я был в ступоре и странным тихим голосом ответил.

– Воды. – Она наклонилась ко мне и тихо прошептала.

– Мужчина, если вам плохо, могу ли я чем-нибудь помочь? – Звуки выстрелов в моей голове. Образ плиты у дома Кристины. Я быстро помотал головой. – Но я же вижу, что вам плохо, и я хочу помочь. Поверьте, моя сестра бы так не сделала. – Она показала назад на вторую официантку, которая по-прежнему стояла ко мне спиной. Теперь в моей голове раздался звук горящего дерева. Врачи выносят на носилках тело. Я снова помотал головой. – Давайте я все-таки принесу вам стакан воды, надеюсь, вам станет легче. – Я молча кивнул. – Сейчас приду, не уходите. – Антонина улыбнулась и ушла. Рядом с барной стойкой лежал огромный ПЛЮШЕВЫЙ МИШКА. Звук сбивающей машины. Последнее дыхание моего кота. Я еле контролирую себя. Наверно, я трясусь, как ненормальный. У Кристины сломался каблук, и она упала на человека с камерой.

Антонина принесла мне воды. Я медленно выпил содержимое стакана и трясущимися руками поставил его на стол.

– Вам ещё? – Антонина снова улыбнулась.

– Нет, спасибо.

– Надеюсь, с вами все будет хорошо. Мы всегда будем ждать вас в «Капкейкском счастье». Скоро у нас праздник – 10 лет со дня открытия кафе. – Я встал и еле двигаясь ушел к себе домой. На протяжении недели я следил за Кристиной. Такая же гуляка. Два дня назад она обнималась с одним, сейчас её лапает другой. Ей это в кайф. Её сестру за все время навещал только один парень. Они были счастливы с ним. В отличие от своей сестры она помогала старушкам, протирала столы, поливала цветы. Иногда я чувствовал себя маньяком…

– Это за сколько дней до главной тайны? – Краснова положила голову на руку и посмотрела на часы.

– Следующий день как раз тот самый.

– ООО, наконец-то! У вас есть семь минут!

На следующий день я снова пришел в это кафе. Каждый день посещения я видел в голове мертвых близких и слышал звуки прошлого. Несмотря на это я приходил вновь и вновь.

Сегодня 10 лет со дня открытия кафе. Я видел, как Кристина ходила в очень блестящем платье и белом парике. Она зашла в какую-то дверь надолго. Её сестры не было видно нигде.

Кстати, либо я изменился сильно, либо у Кристины не хватало памяти меня вспомнить. Поэтому она приносила мне мои заказы на пофиг. Я не удивлюсь, если она уже познакомилась с половиной города в постели.

Из той самой двери, в которую зашла Кристина, выходит злой парень Антонины. За ним выходят двое крутых парней. Я узнаю их сразу, это те люди из дома Кристины. Они живы. Парень резко поворачивается назад и начинает драться с охранниками. Драка заканчивается тем, что его руку завели за спину и выкинули из кафе. Я взял пистолет. Можете не спрашивать, откуда он у меня, ибо я рассказываю только самое нужное. Кристина вышла довольная из той комнаты и направилась к барной стойке. Я подошел к ней и схватил крепко со спины.

– Отпусти! На помощь! Папа помоги! – Я подвел к её виску пистолет. Из той комнаты вышел тот самый ублюдок. Тот, кто испортил мою жизнь и погубил жизнь моих родственников! Отец Кристины. И он тоже достал пистолет. Люди, сидящие в зале, будто старались друг друга перекричать.

– Руки убрал от моей дочери! – Я тыкнул пистолетом в висок Кристины еще раз, и она сразу захныкала. – Я буду стрелять.

– Я тоже. – Минуту мы стояли со злыми лицами и хотели порвать друг друга, но всё пошло по-другому. Один из подчиненных навел на меня пистолет. Я успел подставить Кристину. Она помогла мне. Отец Кристины стрельнул в голову охраннику, а я не стал ждать. Толкнув тело Кристины я стрельнул в голову её отцу. Второй охранник не успел достать пистолет, как его ударил стулом парень Антонины.

Я замолчал. Вы, двое полицейских, ведущая и операторы продолжили сверлить меня взглядами. Ведущая опять раскинула руки в стороны.

– Допустим. Но как на счету Бусова оказались МИЛЛИОНЫ, как вы стали владельцем многих фирм, а также политиком меньше, чем за неделю?

– Миллиарды. – Поправил я и Галину, и галстук. Ведущая подняла плечи. – Антонина узнала мою историю. Она и разделила имущество её отца со мной.

– И всё? – Ведущая явно не ожидала дерьмового финала.

– Да. – Человек за кулисами скрещивает руки над головой, объявляя тем самым скорый конец эфира. Ведущая медленно и совершенно ничего не понимающе поворачивается к камере.

– Ну что-же, вот вам и ещё один способ стать успешным человеком. Использовать сестру плохой девушки, отец которой из-за своего характера стал причиной гибели нескольких близких людей. Мда. С вами была Галина Краснова, а также наш сегодняшний гость – Семен Бусов, и это программа "Секрет во все уши от Галины Красновой". До новых встреч! – Никто не хлопает.

      Весь мир выключил экраны. Теперь он знает тайну. Теперь он знает, что я не просто убийца. Я отомстил за все. Я встал с кресла и позвал Вас к себе.

– Идёмте в туалет, здесь что-то нечисто. – Вы мне кивнули. В туалете, конечно, не чище, чем в студии, но я не это имел ввиду. Мы прошли немного по коридору мимо множества торопящихся куда-то людей. Найдя туалет, мы подошли к умывальнику. Я заметил, что рядом стоит ведущая. Стоп, что она…

– Знаете Семен…

– Мм?

– Хоть вы и потеряли доверие ко мне, но мы оба прекрасно знаем что вы всех обманули. Финал вашего рассказа иной. – Я посмотрел на Вас и затем сразу отвернулся.

– Не понимаю, о чем вы.

– Давайте начистоту. – Со мной разговаривает отражение ехидно улыбающейся ведущей. В туалет зашли двое полицейских со студии и загородили собой выход. – Вы рассказывали чистую правду, но, дойдя до того самого дня, начали врать. Разве лекарства, которые мы вам дали, когда вы лежали за кулисами, не должны были у вас вызвать странные галлюцинации? – Она сняла очки. – Разве кофе с тем же препаратом не должен был вас подтолкнуть сказать правду? Должен был! Вы не первый, на ком мы пробуем эффект от препарата в действии. И я уверяю вас – не последний. В крайнем случае, вы сами пришли сюда рассказать эту историю. – Прическа ведущей изменилась, а маки повяли. – Я расскажу всё за вас, если вы такой лжец. – Я снова посмотрел на Вас и опустил глаза.

– Я располагаю информацией о том дне. Но мне нужно было, чтобы вы признались сами. Но раз вы решили дать волю вашему воображению, то раскроем глаза вашему зрителю. – Она про Вас. – Давайте начнем с того, что, зайдя в кафе на празднование его десятилетия, вы тут же вытащили пистолет и выстрелили в Антонину.

– Да, но это потому, что она надела то блестящее платье с белым париком. Я решил, что это Кристина и стрельнул в левую часть спины.

– Антонина упала замертво. Парень Антонины не увидел ничего и решил, что это сделал один из охранников. Началась драка. Ты убрал быстро пистолет, и отец Кристины, который решил, что это сделал тот самый парень пристрелил его также у всех на глазах.

– Верно.

– Как ты убил отца и двух охранников?

– Вы забыли про саму Кристину. Увидев, что её сестра мертва она подбежала к отцу и стала делать ему мозги в том, что виноват он и его прислуга. Карьера его кафе могла закончиться в любой момент, и обезумевший отец начал избавляться от посетителей выстрелами.

– Он убил двух женщин и одного молодого человека.

– Да.

– Что было дальше?

– Одному из охранников показалось, что Антонина жива. Он подошел к ней и, пока её отец палил в посетителей, толкнул ногой её голову, чтобы проверить.

– Прикончив молодого человека, он убил и этого охранника за такое обращение с телом его дочери?

– Верно.

– В кафе остались пять посетителей, отец Кристины, сама Кристина и охранник.

– Да, я стрельнул в голову Кристине, и её кровь попала на лицо и глаза её отца. Он сошел с ума, как некогда Алексей Дмитриевич. Его охранник стрельнул в меня, но я отскочил. Благодаря этому пуля попала в руку, а не грудь. – Я посмотрел на свою перебинтованную руку.

– Что дальше?

– Я стрельнул в охранника и убежал, но меня поймали полицейские через двадцать минут.

– Тогда кто убил отца Кристины?

– Не знаю.

– Знаешь!

– Нет! – Краснова зарычала и бросилась на меня. У неё я заметил нож и вовремя схватил руку. Вы побежали к выходу. Полицейские схватили Вас и повернули лицом к драке. Краснова толкнула меня, и мы с ней упали. Я взял её за красные волосы и ударил лбом об обоссаный унитаз несколько раз. Галина поцарапала своими острыми ногтями мою руку и стала окунать мою голову в тот же унитаз. После нескольких погружений я смог вырваться и ударить её локтем в глаз. Встав на ноги, я пнул ногой её перекрашенное лицо. Краснова схватилась за лицо и упала. После минуты громких стонов она встала. Живучая тварь. Совершенно неожиданно для всех она резко пырнула меня ножом в живот. Я успел врезать ей, подскользнулся и упал на спину. Лужа на полу смешалась с моей кровью. Галина харкнула в меня.

– Я знаю, что ты ЗНАЕШЬ. – Она подошла ко мне, вытирая свою кровь, обильно текущую из носа, рукой. – Я плод твоего воображения. И ты собирался мне всё рассказать! ТЫ СОБИРАЛСЯ ПРИЗНАТЬСЯ ВО ВСЁМ САМОМУ СЕБЕ!

– Я не знаю, кто убил её отца!

– Все, кто был в зале, это все те, кто был в твоём рассказе!

– Да. – Я еле ответил на вопрос. Она права. Все зрители кроме Вас имели свою роль в рассказанной истории. Я не смог придумать других людей. Краснова подсела рядом со мной. Она взяла пальцами мое лицо и повернула к себе.

– Тогда кто та женщина, которая крикнула «Это тот ублюдок?» !?!?! – Воцарилось молчание. Вы внимательно смотрите на меня. Полицейские отпускают Вас и выходят из туалета. Ведущая взяла меня за руку. – Семен, твой психиатр сказал, что ты хотел быть самовлюблённым. Но ты им и так был. Ты не пришел на помощь потом к той бабушке на базаре. Ты был в соседней комнате и боялся помочь Алексею Дмитриевичу, когда он давился таблетками, а ведь он звал на помощь. Ты не обратил внимание на целостность ребенка, которого сбила машина вместе с Мурычем. Тебе было всё равно, когда ты убил Антонину. Ты был такой же, как и твои родители. Ты любил только родственников и себя.

Психиатр посоветовал придумать место, где твоя самовлюбленность будет очевидной. Студия для ТВ программы. Ты представил, будто ты – один из успешных людей. И зал должен был состоять из неизвестных тебе людей. Но вместо этого, ты заполнил зал людьми, которые связаны с тобой и твоей жизнью. Каждое воспоминание, связанное с ними ты хотел подавить, ты хотел продолжать рассказывать. И чтобы они не были у тебя перед глазами, ты выгонял их мысленно из студии.